Общество
«Не спрашивай, по ком звонит колокол»
18.12.2009 09:32
Разве колокол в душе звонит не по всем нам, сердцем чувствующим, как становимся все бедней исторической памятью? Но продолжаем жить по-русски: что имеем – не храним, потерявши – плачем.
Не быть иванами, не помнящими родства
Из Воронежа позвонил старый знакомый нашей семьи, писатель, лауреат многих престижных премий, краевед, трепетно влюбленный во все, что связано с историей воронежского края.
- Правда ли, что единственное в районе лермонтовское место – Семидубравное – переименовали?
– Правда, – отвечаю.
– А зачем?
– Не знаю.
– И как же оно теперь называется?
– Новая Покровка.
– Да вы что там, с ума посходили?! – воскликнул мой собеседник, обидевшись на меня, словно это я переименовала известное всему литературному и краеведческому миру село в одну из Новых Покровок.
• • • • •
Впрочем, если быть честными перед самими собой, то давайте признаем: ничего не происходит без нашего молчаливого согласия. И если пустеют, зарастая бурьяном, некогда преуспевающие деревни, если переименовываются, по не известно, какой надобности, селения, связанные с великими именами, если уходят невостребованными люди, которым так и не дали сказать правду о себе, то кто в этом виноват?
И если в душе твоей звонит колокол о тех, кто уже не вернется назад, разве он звонит не по тебе, не по всем нам, сердцем, кожей чувствующим то, как мы становимся все бедней исторической памятью? Но продолжаем жить по-русски, то есть в полном соответствии с правилом: что имеем – не храним, потерявши – плачем.
«Вещи и дела еще не написанные, аки тьмою, покрываются...»
В далекие уже, восьмидесятые, годы прошлого столетия круг знакомых моего отца, который тогда был собкором газеты «Коммуны», пополнился человеком с удивительной биографией – Валентином Борисовичем Душевским. Знакомство их состоялось так: в областную газету пришло письмо из села Семилуки, автор которого сетовал на плохие дороги да на дураков у власти – короче, на две традиционные беды для нашей России-матушки. Письмо было написано, как говорили в старину, изящным слогом, каллиграфическим почерком, без единой ошибки. В редакции даже удивились: откуда, мол, в деревне взялся такой грамотей?
Каково же было удивление собкора «Коммуны», когда дверь скромного деревенского домика открыл не деревенский дедок в фуфайке, а немолодой и импозантный мужчина с бородкой клинышком и в очках с золоченой оправой.
Обстановка внутри была более, чем скромная. Главным украшением зала в двадцать метров служили книжные полки до самого потолка. Судя по кожаным переплетам, большая часть томов была издана до революции.
Дальше – больше: на стене висела старинная фотография, запечатлевшая даму с высокой прической в старинном платье.
– А это кто?
– Моя матушка...
– Она у вас прямо-таки графиня!
– Нет, она не была графиней.
– А кем же она была?
– Баронессой.
Представляете? Перед журналистом, оказывается, стоял настоящий столбовой дворянин. Из дальнейшего разговора выяснилось: на долю Валентина Борисовича выпала в чем-то трагичная, а в чем-то и романтичная судьба.
Революция в России произошла в то время, когда ему было восемнадцать лет, и он носил мундир корнета лейб-гвардии. На службу революции пошел не за страх, а за совесть. Владея двумя иностранными языками, он выполнял ответственные поручения «красного» командования в белогвардейском тылу. Был хорошо знаком с видными революционерами. Такими, как Коллонтай, Дыбенко, Землячка. При всей неоднозначности фигуры этой большевички, Землячке нельзя отказать в фанатичной преданности идее - «Свобода, Равенство, Братство».
Из рассказов Валентина Борисовича, которые я слышала, когда он наведывался к нам в гости, запомнился эпизод про то, как Землячка назначила Валентина Борисовича хранителем «реквизированных у проклятой буржуазии» драгоценностей. Несколько мешков с бриллиантами, изумрудами, золотыми колье, хранились в кабинете, где он спал, не снимая с себя портупеи с маузером.
«Почему выбрали меня для этой миссии? – спросил однажды Валентин Борисович у женщины в кожанке с беспощадными глазами. – Я же – дворянин...» - «Вот поэтому вас и выбрали: рады, что вы – потомок знатного и богатого рода, и никогда не опуститесь до хищения побрякушек...»
После революции он, окончив инженерно-строительный институт, быстро продвигался по служебной лестнице, став заместителем министра одной из автономных республик, входивших в состав СССР. Потом, как случалось, попал в ГУЛАГ. Освободившись, скитался по стране. В конце концов провидению было угодно, чтобы он поселился на Дону, на родине своих далеких предков, когда-то владевших в этих краях солидными поместьями...
А обратиться его в редакцию подвигла не столько раскопанная по осени дорога, сколько желание излить душу, боясь, что с уходом в «мир иной» уйдет в небытие кусочек истории родной страны, все то, что он видел своими глазами.
После появления в «Коммуне» очерка о стариках, остающихся один на один со своей памятью, один из «несгибаемых» коммунистов, ставший потом столь же несгибаемым капиталистом, сказал отцу, что зря он с такой приязнью расписал Душевского:
– К нему есть вопросы...
– В каком смысле?
– Как к бывшему белогвардейскому офицеру.
Через два года Валентина Борисовича не стало. В связи с этим я вспомнила грозные и пророческие строки, ставшие эпиграфом к бунинской «Жизни Арсеньева»: «Вещи и дела еще не написанные, аки тьмою, покрываются и гробу беспамятства предаются...»
«СССР» – это «сам себе режиссер»
О недавнем советском прошлом во всех ток-шоу говорят или плохо, гадко, или словно о покойнике - никак. И уже выросло поколение, которое плохо себе представляет страну – СССР.
Я нарочно спросила нескольких детей школьного возраста, что такое СССР. И только один из них сообщил, как расшифровать эту аббревиатуру:
– СССР – такая передача идет по телеку…
– И что же это?
– «Сам себе режиссер»!
Служители «голубого экрана» настойчиво, нагло предают память о ГОЭЛРО, о первых пятилетках, об освоении целины, о БАМе, проложенном в основном молодыми руками, сквозь непроходимую тайгу. И таким образом прерывается связь между поколениями. И если этот процесс не остановить, то скоро количество иванов, не помнящих родства, дойдет до критической массы, после чего неминуемо последует реакция распада большой страны, и ее ждет, как сказал бы большой поэт Осип Мандельштам, историческая смерть.
И как добрый знак следует воспринимать попытки местных краеведов, учителей истории, запечатлеть историю «малой родины». Вот бы и нам обзавестись современными Пименами, которые, отслеживая настоящее, докапывались бы до глубин, до истоков прошлого, записывали бы обряды, песни, обычаи старины глубокой.
«Никто не забыт, ничто не забыто...»
Тем семилукцам, которым сейчас немного за двадцать, мало что скажут имена таких наших земляков, героев труда, как Иван Макаров, Валентина Крюкова, известная всей стране Вера Волкова. И других «старых» русских, среди которых были не только рабочие и колхозники, но и директор огнеупорного завода А.П. Ставорко, главврач районной больницы А.В. Гончаров. Именно они делали когда-то погоду в нашем городе, в районе, да и в целом по стране.
А сколько бесценной информации хранят наши села? Один Землянск чего стоит! Отсюда вышли и известный всему миру автор вальса «На сопках Манчужурии» Илья Шатров, и писатель Владимир Бахметьев. А Малая Покровка? Подумать только: когда-то она была филиалом знаменитого Малого театра, поскольку здесь постоянно бывали тогдашний директор Малого театра Сумбатов-Южин с супругой Анной Корф.
А раскопанная на берегу Дона Анатолием Дмитриевичем Пряхиным крепость?..
И нельзя сказать, что вещи и дела есть еще не написанные. Вот в Воронеже недавно издана книга «На семи ветрах, на семи излуках», где немало красноречивых фактов и цифр, но нет рассказов о людях, которые строили наш город.
Согласитесь: данные публикации, будучи собранными под одной обложкой в хронологическом или тематическом порядке, составили бы книгу, которая, говоря словами издательских аннотаций, найдет путь к сердцу читателя.
Да если бы добавить туда рассказы о Валентине Сидорове, Павле Мелехине, о самодеятельных художниках, поэтах!.. Такого рода «лекарство» – лучшее средство от «беспамятства», охватившего Россию.
Прощай, Семидубравное?
Но возвращусь к тому, с чего начала: по какой такой причине село Семидубравное подверглось переименованию? Вот и в справочнике «Надпись на карте», где растолковываются географические названия городов и сел Центрального Черноземья, сказано: «с. Семидубравное, Семилукского района Воронежской области. Название дано по семи дубравам, окружавшим селение. В 1841 году здесь побывал М.Ю. Лермонтов. А в 1858 – И.С.Никитин. В другой книге, озаглавленной «Записки воронежских краеведов», есть целая глава, посвященная культурным ценностям села Семидубравного.
И говорится в ней о редких книгах, о картинах замечательных мастеров кисти, о дорогой художественной мебели, имевшихся в имении генерала Потапова. Цитируется в статье и предписание Воронежского губисполкома «предоставить потребное количество подвод для доставки в губернский музей художественных, научных ценностей из имения генерала Потапова...»
Автор статьи выражает надежду, что документы о вывезенных ценностях найдутся в областном архиве, что усадьбу удастся воссоздать.
Так сейчас выглядит «лермонтовское место».
Когда я позвонила главе Казинской сельской администрации по поводу переименования, он объяснил мне, что село всегда называлось Новой Покровкой. А хозяйство называлось «Семидубравное»…
• • • • •
«И не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по тебе…»
Семилукский районю
Автор: Мария Костина.
Источник: «Коммуна», № 188 (25422), 18.12.09г.
