Общество
Небо одно на троих
09.05.2017 16:35
18 июля 1942 года у села Можайское Каширского района Воронежской области погиб экипаж 4-го отдельного разведывательного авиационного полка.: В ходе поисков удалось восстановить биографии погибших пилотов.
Они защищали Родину
В могиле лежат посреди тишины
Отличные парни отличной страны,
Светло и торжественно смотрит на них
Огромное небо, огромное небо,
Огромное небо одно на двоих.
Роберт Рождественский
О трагедии у села Можайское Каширского района Воронежской области мы узнали из письма Кондратцева Сергея Анатольевича, заместителя председателя Совета ЧРОО «Поисковый отряд «Ориентир» из Челябинской области.
Валентин КОТЮХ
председатель правления реготделения
ООПО «ВСС М.Т.Калашникова»
18 июля 1942 года у села Можайского погиб экипаж 4-го отдельного разведывательного авиационного полка: летчик капитан Хватов Анатолий Эммануилович, штурман старший лейтенант Сапожников Николай Михайлович и стрелок-радист младший сержант Лаптев Моисей Иванович.
В качестве доказательства гибели экипажа поисковик приложил письмо от уполномоченного по хлебозаготовкам от Каширского райкома ВКП(б) в селе Можайском Алексея Тимофеевича Пелихова. Наш земляк написал его 14 ноября 1943 года.
В нём, обращаясь к жене лётчика, погибшего на его глазах, Алексей Пелихов писал:
«Здравствуйте товарищ Хватова. Ваш муж был летчиком – это вы знаете сами, но он сейчас вам ничего не напишет, так как он погиб 1942-м году. Смерть его очень трогательная. Он возвращался с боевого задания, и, очевидно, его самолёт был подбит вражеской зениткой, но он летел уже на нашей территории очень высоко, видимо, решил довести самолёт на аэродром. Сам самолёт всё почему-то качался, потом стал снижаться, как вдруг повалил дым, и он полетел к земле. Когда мы прибежали к месту падения самолёта, то не могли ничего разобрать, так как всё было смешано с землёй. Мы стали разрывать воронку, образовавшуюся на месте падения самолета, искать лётчиков. Нашли троих. Нам пришлось устанавливать их личности по документам. В клочьях гимнастёрки я нашёл бумажник, который был помят, и вытащил оттуда документы, вырезку из газеты и ваше письмо. Партбилет вашего мужа был залит кровью.
Вы знаете, что фашисты сделали с Придоньем Воронежской области. Все села почти разрушены. Наш любимый город Воронеж стал неузнаваемым. Они его сожгли, а лучшие здания взорвали. Сейчас Красная Армия мстит за гибель вашего мужа, за разрушение наших городов и сёл, за муки советских граждан. Настанет и на нашей улице праздник».
Во втором письме, успокаивая безутешную вдову, он делится своим горем:
«Вы должны по праву гордиться своим мужем. Он громил беспощадно фашистских гадов. Я тоже молод, много перенёс. У меня три родных брата Егор, Митрофан и Александр погибли на фронте. Жили мы до войны в селе Подколодновка, Богучарского района. Шесть месяцев мои родители находились в руках фашистских собак, где у них забрали всё. Оставили без пищи, крова. Им пришлось скитаться. Я видел села, от которых остался один пепел, убитых мирных граждан, стариков, женщин и детей, и это всё заставляет ещё больше ненавидеть фашиста».
В ходе поисков, в которых участвовали внучки командира корабля Наталья Владимировна и Ольга Валерьевна, историк-генеалог из Москвы Дмитрий Балашов, поисковики-челябинцы, удалось восстановить биографии погибших пилотов.
Капитан Анатолий Хватов
Командир корабля Анатолий Хватов был самым опытным в экипаже. Он родился в 1910 году в деревне Нагорное Усть-Кубинского района Вологодской области. У отца Эммануила Хватова было восемь детей. В семье уже не помнят, почему и когда в Ялуторовский район Омской (сейчас – Тюменской) области переезжают мать, Евдокия Александровна, и только пятеро детей. Анатолий – старший, сёстры Ирина, Екатерина и Августа, и младший сын – Сергей. Что стало с мужем и троими детьми, не известно.
Евдокия Александровна нигде не работала, в 40-е- – уже на пенсии, была большой мастерицей в плетении кружев коклюшками. Знаменитое вологодское кружево. Плела кружева на заказ, продавала, тем и жили. В то время были очень модными кружева в доме-скатерти, накидки на подушки, подзоры-кружево, виднеющееся из-под покрывала, так что работы было достаточно.
После окончания семи классов вечерней школы для взрослых Анатолий работает в колхозе. Член ВКП(б) с 1931 года, партийный билет № 1024707. 26 января 1932 года он призывается в ряды Красной Армии. Служит на Кавказе в 1-м кавказском стрелковом полку. Молодой красноармеец мечтает летать.
В августе он становится курсантом Военной школы морских летчиков и летчиков наблюдателей имени Сталина в городе Ейске. Через два года напряженной учебы пилот Хватов направляется служить в 4-й отдельный кавказский авиаотряд. В 1934 году Анатолий женился на учительнице Лидии Филипповне. Молодая семья уезжает к новому месту службы в Ленинградский военный округ, в 24-ю тяжелую бомбардировочную эскадрилью – в город Пушкин (в то время – Детское село). Здесь он осваивает новый самолет ТБ-3.
У молодой семьи в марте 1936 года родился первенец – дочурка Света, или Тетик, как ласково называлеё Анатолий Эммануилович.
Хватов экстерном сдает экзамены за военную школу летчиков в 1937 году и получает звание «лейтенант». Давая характеристику летчику, командование отмечало: «Достоин продвижения на должность командира корабля в мирное и военное время. Достоит присвоения военного звания «старший лейтенант» во внеочередном порядке. В военное время может быть использован командиром отряда. Политически развит хорошо. В политработе принимает активное участие. В повышении своего политического уровня и деловой квалификации работает. В бытовом и моральном отношении устойчив. Делу нашей партии и социалистической родине предан».
В 1939 году старший летчик Хватов начинает летать на новых самолетах СБ.
Первый боевой опыт он приобрел в войне с Финляндией, в составе 9-го скоростного бомбардировочного полка. Экипаж летчика сбрасывает бомбы на финские укрепления. О своем участии в войне он скрывал от родных. В одном из писем родителям жены писал:
«Добрый день, здравствуйте многоуважаемые папа Филипп Ульянович, мама Елена Михайловна, Петя, Стеша и их дети Нина и крестница Нэля. Спешим передать горячий пламенный привет Толя, Лида и дочурка наша Светлана. Затем уведомляем, что получили от Любы два письма, из которых узнали, что папа вернулся домой. Меня дома не было. 3 марта я приехал, а 10 марта должен улететь на фронт, добивать Финляндию. Но 10 марта не улетели, перенесли на 13 марта. А 12 марта утром услышали по радио, что Финляндия заключила мирный договор и война закончена. Пока нахожусь дома. Здоровье у всех хорошее. Внучка Светлана большая, пятый год пошёл. Дедушку она не помнит, но вспоминает и говорит, что соскучилась по дедушке и бабушке. А если обидим немного я её я или Лида, то говорит, что я завтра уеду к дедушке и бабушке».
После капитуляции финнов полк Хватова передается в Прибалтийский особый военный округ. Жена Лидия с маленькой дочуркой следует за мужем в литовский город Паневежис. Старшая дочь Светлана вспоминала об этом времени:
«Это был город, утопающий в цветах. Рудбекии запомнились больше всего (потом всю жизнь она их сажала в память об отце.
Прим. – авт. ). Отец каждый день приносил нам с мамой букетики ландышей, фиалок и рудбекии. Папа часто носил меня на руках, а мама ворчала ласково, что такая большая дочь, а ты всё носишь её на руках. Папа подкармливал меня шоколадом, тогда он входил в дневной рацион лётчиков. Шоколад был необычный: без обёртки, плитка толстая и тёмная, очень вкусный. Отец любил со мной играть и «дуреть». Вначале нашей жизни в городе меня часто звал в гости ксёндз, угощал чаем с печеньем в виде всяких фигурок животных и при этом расспрашивал, где папа сегодня, куда он летает? Понятно, что папа Толя не оповещал своих родных о полётах, и я не могла ничего рассказать и меня перестали пускать на чаепития».
Накануне войны, в 23 часа, лётчиков полка подняли по тревоге. Анатолий Эммануилович последний раз, уходя, обнял жену, ждущую второго ребенка, поцеловал дочурку. В одном из писем домой он вспоминал момент их расставание:
«Малыш, преодолевай все, что встретишь на пути и жди меня домой. Мне почему-то кажется, что я вернусь таким же, каким мы с тобой расставаясь в 11 часов вечера 21 июня 41 года. Когда вышла ты меня провожать вниз на террасу и осталась с улыбкой и с тех пор я тебя больше не видел, и кто его знает, как придётся».
22 июня, в 4 часа 30 минут, фашистские бомбардировщики атаковали спящий город и полковой аэродром. Бомбардировкой выведено из строя больше двадцати самолетов. СБ старшего лейтенанта Хватова спас авиатехник 1-й эскадрильи Николай Григорьевич Компанец, который под градом осколков рвавшихся бомб, один, без посторонней помощи, запустил моторы и вывел самолет из опасной зоны. Через двадцать минут после вражеской бомбежки прибывшие экипажи подняли свои спасенные, загруженные бомбами машины в воздух. Двадцать пять самолетов, набрав высоту 7000 метров, взяли курс на прусский город Тильзит (ныне – Советск). Впервые в истории Великой Отечественной войны они нанесли бомбовый удар по территории агрессора. Смертоносный груз сброшен по скоплению техники на железнодорожной станции города.
На следующий день бомбы летят на головы мотопехоты противника в районе городов Шяуляй, Двинск (сейчас – Даугавпилс). Здесь Хватов спас жизнь майору майор Виктору Николаевичу Лунину. В чем заключался подвиг пока, не известно. В донесениях полка Лунин значится пропавшим без вести 22 июня 1941 года. Вероятно, Хватов нашёл сбитый самолет и вывез экипаж. На вопрос жены об этом в письме он писал: «Да, Лида, ты спрашиваешь, как я спас жизнь Лунину. Писать об этом нельзя. Увидимся, узнаешь, рисковал три раза своей жизнью за его жизнь. Это было на второй день войны».
Разъярённые фашисты постоянно бомбят аэродром, их истребители поджидают возвращающиеся с боевого задания без прикрытия истребителей самолеты. Несмотря на это, лётчики в эти дни работают с «исключительной перегрузкой, летая днем и ночью, в трудных метеоусловиях, по четыре - пять раз в сутки». 26 июня танковая колона фашистов подошла к аэродрому. В бой с 12 танками вступил 110-й батальон аэродромного обслуживания, одновременно с этим началась эвакуация имущества аэродрома. Оставшиеся экипажи перелетели в Полоцк. Здесь Хватов с товарищами получает приказ выехать в Москву.
На железнодорожном вокзале он пишет письмо:
«Здравствуйте мои дорогие малыши Людик и Тетик. Целую и передаю, что нахожусь жив и здоров. Пишу из Полоцка. Видел Бондаренкова, он мне говорит, что твоя уехала, и ей сказали, что ты убит. Прошу, не волнуйся, я жив, здоров. Безденежного легко ранило. Приеду в Москву дам тебе адрес. Напишешь письмо. В Москве пробуду не меньше 10 дней, а может, и месяц. Писал в поезде на станции Полоцк в 11 часов вечера 26 июня 1941г. Целую ваш друг и папа Анатолий Хватов».
Волнуясь за жену и ребенка, он ищет их на каждой станции. По приезду в Москву Хватов отправляет новое письмо:
«28 июня прибыл в Москву, пробуду здесь не меньше 15– 20 дней. Адрес общежития пока не знаю. Даю адрес товарища, у которого в Москве родные. Пиши срочно на них. Они принесут ему сюда. Людик, мой маленький, мне бы хоть узнать одно: добрались вы до дома или нет. Я очень беспокоюсь, не зная, где мои 80 процентов жизни. Я с самого Полоцка и до Москвы был на каждой станции в поисках вас, моих малышей. Многие дорогой нашли свои семьи и привезли с собой. Видел жену Лазуна, она мне сказала, что вы с Пальчевской оттуда выехали, и мне вроде стало немного легче, но я боюсь, что вас высадили до Москвы. Ибо сейчас в Москву не пускают никого. Мы приехали на Белорусский вокзал, я тут искал вас, но не нашел. Завтра утром пойду на Казанский. Сегодня опоздал, движение в городе до 10 часов 40 минут. Боевое крещение уже принял. Уже много бомбочек отправил на голову фашистов. Пока всё, хочу спать. Сама знаешь, с 22 июня почти не спал и не ел. Целую всех до 1.000.000 раз. Ваш пожизненно супруг и папа Толя. Мой адрес: Москва, Арбат, Малый Николо- Песковский переулок, дом, 13 квартира ,7. Степану Леонидовичу Доценко».
В Москве летчики пробыли до конца июня. Затем полк Хватова отправили на переформирование в город Калинин. А в середине июля пилоты выезжают в город Энгельс. Здесь Хватов с товарищами получает новые современные самолеты. Первые немецкие бомбардировки Москвы показали, что для отражения атак немцев необходим истребитель с большим запасом хода, так как истребителям, вылетающим на перехват, трудно было за короткое время найти, особенно в темноте, и сбить врага. Не хватало бензина в баках. Для этой цели начали выпускать истребители ПЕ-3 бис. Хватов овладевает этим самолетом сам и передает полученный опыт шестерым летчикам. Они учатся летать в любую погоду, днем и ночью, на большие расстояния, не сбиваясь с курса. Одновременно с этим летчики участвуют в доработке нового высотного истребителя. Усилили его вооружение, изменили, по совету летчиков, некоторые конструктивные особенности. Машина стала двухместной, хотя нижний люк в хвостовой части фюзеляжа оставили, куда залазили техники самолетов, если «пешки» перелетали на новые аэродромы.
30 сентября 1941 летчик пишет гордо родным: «5 октября еду на фронт защищать родину Светланочки, туда, где она родилась. Жди письма, не горюй, не плачь. Безденежный не у меня. Я сейчас на другой машине, на два человека. Ваш всегда супруг и папа Толя».
Светлана родилась под Ленинградом. А седьмого октября полк прибыл на защиту Москвы. Изменились планы командования. Командовал полком Василий Иванович Демидов (комиссар Смирнов). Первоначально костяк полка составляли летчики, служившие в Литве. Спасенного Хватовым майора Лунина назначили помощником командира полка. Самолеты располагались на аэродроме «Чкаловское». В экипаж Хватова входили штурман Федор Беляев и авиатехник Компанец.
26 октября с Центрального аэродрома в Москве, где стал дислоцироваться 9-й ББАП, он сообщает: «Добрый день! Мои малыши Лидик, дочурка Тетик и не родившийся на свет Малютка. Передаю сердечно-любящий привет и желаю всего наилучшего в вашей жизни. Лида не пасуй перед трудностями, а штурмуй их. Будь стойким большевиком. Нахожусь в Москве, защищаю столицу от фашистов. Столицу нашу врагу не отдадим. Умрем здесь, но в Москву не пустим гадов».
В каждом письме, написанном жене и маме, – уверенность в победе: «1 ноября 1941 г. Мне хочется Лидик, еще раз тебе напомнить о Победе. Победа будет за нами в этом, будь твердо и до конца уверена. Не слушай болтунов. Борись с ними. Лидик, временное оставление наших городов это еще не определяет исход войны. Фашизм будет разбит окончательно и навсегда. Это будет только так. Если меня не будет, то вспомнишь мои эти слова».
Самолеты 9-го ББАП прикрывали от врага днем и ночью железные дороги «Москва – Загорск» и «Москва – Дмитров». «ПЕ-3 бис» постоянно, сменяясь с друг с другом, находились в воздухе. При обнаружении врага вступали с ним в бой, вызывая подкрепление. Часто их посылали на прикрытие других городов. Так пятого ноября Хватов с новым штурманом лейтенантом Полетаевым прикрывает от налетов врага Горький.
Летчики сопровождают с тыловых аэродромов истребители и штурмовики на полевые аэродромы у линии фронта. Большинство пилотов из-за ускоренного обучения не умели ориентироваться по карте и компасу. Поэтому во главе перелета был самолет-лидер, который вел за собой истребители, штурмовики. 9-й ближнебомбардировочный полк называли «полком лидеров». Машина Хватова водила за собой косяки штурмовиков и истребителей под Ржев на аэродром у деревни Окороково, на Западный фронт. Всего летчиками полка приведено 748 групп истребителей штурмовиков в количестве 6435 самолетов.
В начале декабря 1941 года командиром полка стал майор Лунин, а комиссаром Дорофеев.
21 декабря 1941 года экипаж командира полка Лунина (штурман полка капитан Кузьменко Владимир Прокофьевич и стрелок-радист, начальник связи эскадрильи старший лейтенант Мантуров Константин Владимирович, родом из села Хреновое Воронежской области) во главе шести «Пе-3 бис» сопровождал самолет «Дуглас C-47», на котором летели маршал С.М.Тимошенко и член Политбюро ЦК ВКП(б) Н.С.Хрущев. В условиях сильной облачности самолеты шли плотной группой. Выскочив из облака, Лунин увидел прямо перед собой хвост правительственного самолета и отвернул влево. В результате резкого маневра его самолет столкнулся с машиной ведомого, упал на землю и разбился вместе с летчиками. Экипаж второго самолета спасся на парашютах.
23 декабря летчиков похоронили на Преображенском кладбище в Москве. Об этом Хватов сообщил жене, не подозревая, что в этот день у Анатолия Эммануиловича родилась младшая дочь. Он узнал об этом событии только 31 января 1942 года
В конце января, возвращаясь с боевого задания, по прикрытию с воздуха транспортных самолетов, выбрасывающих десант в тыл немцам в ходе в ходе Ржевско-Вяземской наступательной операции, при посадке на полевой аэродром он повредил машину.
Получив известие о рождении младшей дочери, летчик пишет 1 февраля 1942 года: «…вчера получил от тебя два письма. Из них я узнал, что родила ты дочку Людочку, и все благополучно. Очень рад. И сразу на душе стало легче и веселей… Лунин погиб на боевом задании, но не от противника. Я потерпел небольшую неприятность. Во время ночного полета задание выполнил на отлично, но…? Вот завтра еду туда ремонтировать машину. Меня не ругали, виноват штурман. О себе пока жив, здоров. Он удара заложило уши, может, пройдет. Слышу только громкий разговор».
В другом письме, после возвращения в часть 13 февраля, Хватов добавляет: «Я жив здоров. Немного болит спина и правую руку ушиб здорово. Но уже подзажили. Уже летаю на нем, уничтожаю гадов. Денег в этом месяце у меня пока нет. Я израсходовал их на ремонт своей машины. Взял у председателя сельского совета счет на 1077 рублей, но его не оплачивают».
В конце февраля Хватову присваивают воинское звание «капитан». Труд опытных летчиков востребован. Каждый день самолеты полка летят по заданию штаба ВВС на аэродромы Тамбова, Тихвина, Астрахани, Махачкалы, Левашово Калуги, Елеца, Грабцево, Краснодара, Калинина, на полевые фронтовые площадки.
17 мая экипаж Хватова блестяще выполнил два задания и получил благодарность от начальника генерального штаба Красной Армии маршала Советского Союза Б.М.Шапошникова по разведке немецких войск в глубоком тылу противника.
23 мая опять неудача. В Краснодаре при посадке экипаж разбил самолет. Об этом инциденте Хватов пишет: «…случайно остался жив, видимо, еще суждено, мне уничтожать фашистов».
После этой аварии капитана Хватова переводят в формируемый 4-й авиационный полк разведчиков. Командир – майор Семен Давидович Берман. Семья получает от Хватова письмо 11 июня из Мичуринска, где он сообщает, что служит в другой части. «Пишу письмо под самолетом. Тут же и спим и кушаем. Летом это наш дом. Штурман у меня старший лейтенант Долгов». В конце июня пришла весточка из Монино: капитан Хватов сообщает, что снова приступил к летной работе и с 1 июля начинает бить фашистов.
Летные экипажи полка выполняли задания по разведке объектов противника в одиночных полетах, фиксируя их на фотопленку с помощью фотоаппаратов, установленных в бомболюке самолета «Пе-2». Пилоты выходили к объекту на большой, мало доступной для зенитчиков высоте, а для борьбы с истребителями противника имели под плоскостями самолета по два реактивных снаряда.
Новое письмо написано 3 июля 1942 года: «Малыш очень сильно хочется увидеть вас, чтобы не делал, а вы все время в голове. Я тебя и дочурок не видел уже второй год пошел. А Людочку еще и не видел, а ведь она моя вторая дочурка. Тетик уже большая стала. Да, война есть война. Милый Лидик сегодня 3 июля, день моего рождения. Тридцать два года исполнилось. Состояние здоровья хорошее, погода стоит холодная, беспрерывно льют дожди».
Последнее письмо летчика написано 13 июля. Ранее произошедшая авария, подорвала здоровье Анатолия Эммануиловича. Видимо, предчувствуя что-то, он отправил справки жене, необходимые документы для назначения пенсии в случае гибели военнослужащего. Жена прислала ему письмо и сообщила, что справки об его должности и окладе получила. В ответ на него Хватов советует: «Береги справки. Все хорошо, пока я жив и здоров, если погибну, они тебе будут нужны. Я сейчас нахожусь не особенно в хорошем положении после аварии. Что-то нездоровиться, с головой не все в порядке, и грудь левее легкого трахнул порядком. Завтра или послезавтра, направляют на медицинскую комиссию, забракуют или вообще от летной работы отстранят, не знаю. Но в скоростную авиацию не годен – это точно, если буду летать, то на У-2».
Состоялась ли медицинская комиссия, теперь не узнать. Критическая обстановка, создавшаяся на Воронежском фронте, заставила командование ВВС 18 июля произвести разведку войск противника. С этой целью с аэродрома «Монино» поднялся разведчик ПЕ-2 капитана Хватова. Задание выполнено, и летчик вел машину в Анну, где находился штаб Воронежского фронта, но ему не суждено было долететь.
Память о деде хранят его внучки и правнуки. Ольга Валерьевна, дочь старшей дочери летчика Светланы пишет:
«Как капли дождя стекают бесшумно по стеклу за окном, так стекают и слёзы по моему лицу всякий раз, когда начинаю читать письма с фронта от моего деда – Хватова Анатолия Эммануиловича, военного лётчика, разведчика, воевавшего с первого дня войны и погибшего 18 июля 1942 года при выполнении боевого задания. Всякий раз, пред тем, как начать читать эти письма с фронта, завёрнутые в пожелтевший от времени большой белый платок, разрисованный ещё чьей-то детской рукой, у меня наступает ступор, который нужно преодолеть. Ступор от боли за прерванную жизнь деда, как и у миллионов его сограждан, в самый счастливый для него период- ожидания появления второго долгожданного ребёнка. Ребёнка, которого он никогда не увидит. Деду было всего 32 года, когда он погиб. Сначала его догнала и обогнала по возрасту старшая дочь Светлана – Тетик,так ласково он её называет в письмах. Светлана видела его в последний раз в июне 1941 года, когда ей было 5 лет. А теперь и я – его внучка – догнала и обогнала по возрасту не только маму (ей было 60 лет, когда она умерла), но и своего деда, по нынешним меркам ещё бывшим мальчишкой, когда его не стало.
Дед, пока был жив, помогал всем – и сестре жены Любе, у неё было трое детей, парализованная мать мужа на руках. Муж не вернулся с финской войны, куда отправился добровольцем. Благодаря деньгам деда моя бабушка смогла купить корову, гусей. Мало кто мог в деревне это позволить себе – и не из-за лени, а из-за огромных налогов на скот. Мама вспоминает, что у них всегда на печке стоял чугун с картошкой и крынка с простоквашей для беженцев, а в деревне беженцев всегда направляли в дом Хватовых-Тарасевичей. И ещё: дед заранее оформил все документы на случай своей гибели, чтобы его Лидик, его Малыш не хлопотала, а сразу получала пенсию. Родители жены Анатолия Лиды – были переселенцами из Белоруссии, Гродненской области. Они очень любили своего зятя: «Умный. Растолковный. Работящий». Отпуска довоенные Толя проводил не на курортах, а в деревне: на покосах и дроворубах. Помогал и матери в деревне Одино, под Ялуторовском.
Самое главное-это, конечно, письма от деда, его фотографии. Когда читаешь эти письма, возникают непередаваемые чувства: чувство горести и чувство гордости за деда, чувство бессилия и желание, тем не менее, изменить его судьбу к лучшему. Чувство бесконечной благодарности к нему и другим таким же незнакомым, но родным ребятам, отдавшим жизнь за нас. Не так много информации в этих письмах, кое-где ещё и вымараны строки военной цензурой, где пишет о погибших, но в каждом письме подбадривает родных, верит в победу. Как сохранила их все наша бабушка, как сохранила мама, как сохранили их мы – -внуки, при многочисленных переездах? В прошлом 2016 году их читали 9 мая праправнуки, плакали. Я не описалась -праправнуки, наши внуки. Этим письмам 75 лет. Они хранятся, наверное, благодаря бабушкиной любви, переданной нам и перешедшей в светлую и вечную память о нашем замечательном деде – Хватове Анатолии Эммануиловиче».
Штурман старший лейтенант Сапожников Николай Михайлович
Двадцатидевятилетний штурман Сапожников родился 14 марта 1913 года в Челябинске. Окончив восемь классов, Николай Михайлович поступил, и закончил, в ФЗУ, где вступил в комсомол в 1929 году. Молодой слесарь поступает 17 января 1931 года в 4-ю военную школу авиатехников в городе Иркутске. После ее окончания служит в Омске младшим авиатехником и мечтает о небе. В 1936 году он – слушатель Военной школы летчиков-наблюдателей городе Ейске.
После двухлетнего обучения младший летчик наблюдатель служит в 15-м корпусном авиаотряде. В краткой характеристике на него сказано: «Должности соответствует. Достоин присвоения очередного воинского звания «старший лейтенант» во внеочередном порядке. Политически устойчив, идеологически выдержан. Над собой работает. Периодически выполняет комсомольские задания. В быту выдержан».
В 1938 году Сапожников служит в 41-й отдельной разведывательной эскадрилье начальником парашютно-десантной службы в городе Коростень и преподает в авиашколе пилотов. Здесь старшего лейтенанта Сапожникова застала война. Из 683-го запасного полка штурман эскадрильи Сапожников направлен служить в 4-й отдельный разведывательный авиаполк. Жена штурмана Малиновская Мария Дмитриевна проживала с сыном Виктором в городах Омске и Бресте.
Стрелок - радист младший сержант Лаптев Моисей Иванович
Младший сержант Лаптев Моисей Иванович из села В. Лаптево Кировской области в свои двадцать четыре года стал опытным, зорким разведчиком и метким стрелком, награжденным медалью «За отвагу» в ноябре 1941 года.
В наградном листе говорится: «За время участия в Великой Отечественной войне с 9 августа по 12 сентября 1941 г. имел 19 боевых вылетов. Лаптев образцово выполняет обязанности по осмотрительности в воздухе, смелый, находчивый и решительный в бою. При выполнении боевых заданий даёт ценные сведения о противнике. Все разведданные подтверждены другими экипажами. 31.08.1941 г. в районе Ивочкино – Михайловка на самолет напало звено вражеских истребителей Ме-109, метким огнём со спокойствием и решительностью отбил атаку истребителей и не дал возможность повторить её. Лаптев всегда помогает штурману в наблюдении за результатом бомбометания. Точно определял и результаты докладывал штурману, что помогло уточнять данные для последующих сбрасываний. Лаптев аккуратно держит радиосвязь с землёй, его радиостанция всегда в исправности, а также в исправности его вооружение - пулемёты работают безотказно. За время боевых вылетов сбросил 130 тысяч листовок на территорию, занятую противником. Лаптев достоин правительственной награды ордена Красной Звезды».
Отец – Лаптев Иван Андреевич – проживал по месту рождения сына.
Свидетельства очевидцев села Можайское
В селе еще живы очевидцы падения самолета. Игнат Георгиевич Балыкин рассказывает: «Сначала мы услышали грубую крупнокалиберную очередь фашистского истребителя, а потом увидели быстро снижающийся, качающийся наш самолет. Он упал на бугре у речки Красная. Отрытых из воронки летчиков похоронили на краю села у больницы. Из двигателя самолета вытащили вкладыши, которые подошли к трактору СХТЗ «НАТИ». Он с ними долго работал и не ломался».
Алексей Иванович Запорин, вспоминает: «С южной стороны я увидел наш самолет. Он очень сильно ревел. Чувствовалось, что летчик из последних сил сдерживал самолет. Над нашим домом он начал снижаться. Летчик с трудом перетянул через балку. Экипаж мог спастись, но тогда самолет упал бы на село, поэтому летчики до конца боролись за машину и погибли. Их останки похоронили за больницей».
Аксинья Леонидовна Чуляева и Иван Егорович Белозеров от своих родителей знают о трагедии. Учась в школе, они с учителем Василием Гавриловичем Лебедевым ухаживали за могилой и памятником в парке за больницей. Прошли годы. В лихие 90-е железный памятник со звездой сдали вандалы в металлолом, а могилу забросили.
Потеряна в селе также память и о погибших за Советскую власть в годы Гражданской войны. Памятник стоит, а кто там похоронен, – нет таблички, а могила не поставлена на государственный учет.
В Можайской больнице в декабре 1942 – январе 1943 года находился госпиталь ППГ 2254, возглавляемый военврачом второго ранга Юриным Анатолием Ивановичем. В этом госпитале умерли от ран и болезней красноармейцы, тоже забытые в селе:
Бурцев Иван Васильевич, 1896 – 04.01.1943;
Беглов Виктор Иванович, 20.12.1942;
Афанасьев Петр Васильевич, 1902 – 24.12.1942;
Панюков Семен Митрофанович, 1896 – -03.12.1942;
Астраханцев Егор Никитович, 1903 – -25.12.1942;
Гульмеяров Галим Гульмеярович, 1903 – 25.12.1942;
Дружков Михаил Иванович, 1922 – 03.12.1942;
Репин Сергей Михайлович, 1918 – 05.12.1942.
Жители села считают, что к 75-летию гибели экипажа самолета и начала битвы за Воронеж, герои летчики и красноармейцы должны быть увековечены. И на заброшенной могиле, где до сих пор растут тюльпаны, должен стоять обелиск с их именами.
1935 год, Москва. Супруги Хватовы.
Хватов Анатолий Эммануилович. Москва, 1942 год.
Старшие лейтенанты Хватов Анатолий Эммануилович и Кормаков Иван Тихонович.
Справа стоит – Хватов.
Сапожников Николай Михайлович. Фото из УПК.
Хватова Людмила Анатольевна. Отец так и не увидел её.
Пелихов Алексей Тимофеевич, сохранивший память о летчиках.
Очевидец подвига летчиков Алексей Иванович Запорин, село Можайское.
Жители села (слева направо) Чуляева Аксинья Леонидовна, Белозеров Иван Егорович,
его жена ухаживали за могилой после войны.
