Непокорённому Острогожску посвящается…

11.04.2020 14:42

И та, что сегодня прощается с милым,
Пусть боль свою в силу она переплавит.
Мы детям клянемся, клянемся могилам,
Что нас покориться никто не заставит!

А.А.Ахматова.

В цветущем мае 2020 года наша страна отметит 75-летие победы в Великой Отечественной войне. В боях за свободу воронежского края от немецко-фашистских захватчиков отдали свои жизни тысячи героев, имена которых навеки высечены в граните братских могил.

С июля 1942 года по январь 1943 года Острогожский район находился в оккупации. Двести двадцать восемь дней и ночей город жил в страхе. На оккупированной территории гитлеровцы установили пресловутый «новый порядок», который предусматривал жёсткий контроль мирного населения: все жители подлежали обязательной регистрации в военной комендатуре; более того, им запрещалось без разрешения самовольно покидать места постоянного проживания, появляться на улице позднее девяти часов вечера. Малейшее нарушение предписаний немецких властей строго каралось. Колхозы переименовались в «экономии», во главе со старостами и бургомистрами, а с местных жителей взымался налог, главным образом – в натуральной форме (продуктами питания). Также оккупантами предпринимались попытки ввести в оборот марки, но население принципиально отказалось их признавать.

Служащие местных газет нередко переходили на сторону врага, публикуя статьи и распространяя агитационный материал, прославляющий режим террора и насилия. Так, на страницах газеты «Острогожский листок» от 30 августа 1942 года можно было прочесть следующие, без преувеличения, кощунственные строки: «Тем, кто ожидал Красную Армию, кто ожидал освобождения, пришло время со всей резкостью сказать: «Прочь, вы не нужны освобождённому народу, кто не с нами – тот против нас!»

Уже в первые дни немецко-фашистского гнёта в Острогожске было организовано два лагеря для военнопленных: один – на кирпичном заводе (ДУЛАГ 191), второй – на Новой Мельнице, в каждом томилось до трёх тысяч человек. Режим в «лагерях смерти» отличался вопиющей жестокостью и циничным отношением к человеческой жизни. Пленных принуждали трудиться на тяжёлых земляных работах по 10-12 часов в день. Обессиленных бойцов, которые отказывались выполнять указания надзирателей, хладнокровно избивали до полусмерти. В лагере на кирпичном заводе военнопленные содержались в сарае, предназначенном для сушки кирпича, без окон и потолка, спали на голой земле. Кормили их баландой – тёплой водой с просом, изредка – зловонной кониной. В таких же условиях находились и раненые красноармейцы: полное отсутствие медикаментов и перевязочного материала в лазарете, несмотря на массовые заболевания тифом и дизентерией. Смертность в лагере ежедневно составляла от тридцати до шестидесяти человек.

Бывший военнопленный, военный врач В.П.Мамченко вспоминал: «Когда голодные бойцы по пути на каторжные работы наклонялись, чтобы поднять с дороги оброненную с повозки свёклу или картофелину, конвоиры хладнокровно расстреливали их. За малейшее нарушение режима пленный заключался в карцер, где неминуемо погибал от голода и холода. И без того истощенные, красноармейцы знали, что из карцера есть только один выход – на кладбище, поэтому шли туда как на смерть, завещая свой скромный скарб товарищам. Излюбленным средством общения лагерной охраны с военнопленными являлись палки и розги».

На исходе октября 1942 года, когда река затянулась первым льдом, лагерный офицер Клюс приказал всем раненым и военнопленным выйти на берег и с головой погрузиться в обжигающе холодную воду. После этой чудовищной пытки многие красноармейцы оказались в лазарете с воспалением лёгких.

Вопиющую жестокость каратели применяли к узникам концентрационного лагеря на Новой Мельнице. 17 сентября 1942 года, в то время, когда пленные находились на работах, гитлеровские палачи заложили в печь барака взрывчатое вещество. Вечером, когда узники вернулись и растопили печь, последовал оглушительный взрыв, и пламя огня охватило ветхие перекрытия и стены барака. Люди кинулись к дверям, но путь им преградили венгерские надзиратели. Выстрелы пронзили воздух. Ещё долго из барака доносились истошные крики и мольбы о помощи. Вскоре едкий дым поверг измученных пленников в вечный сон. Всего в огненном плену погибло четыреста сорок семь человек.

«Рабочий день военнопленных, — вспоминал местный житель Троепольский, — начинался с первой зарёй и заканчивался глубокой ночью. Лагерные надзиратели не позволяли узникам разогнуть спину. Однажды мне невольно пришлось стать свидетелем того, как работающие в летний зной и изнывающие от жажды красноармейцы не могли сделать и глотка воды из протекающего поблизости ручья, боясь получить оглушительный удар вражеским прикладом ружья. Когда один из истощенных бойцов с робкой надеждой в глазах повернулся к немцу и промолвил «пить» – на него посыпались кулаки. В это время мимо проходил рабочий батальон, состоящий из молодых «арийских солдат», прибывших из Германии получать «уроки жестокости». Увидев умирающего от голода и жажды красноармейца, они принялись поочередно наносить ему удары железными каблуками солдатских сапог по голове. Кровь обагрила лицо павшего воина, принявшее мученическое выражение, а людоеды всё продолжали бахвалиться друг перед другом, что они не боятся мёртвых».

Для устрашения мирных жителей гитлеровские палачи применяли публичные смертные казни. Виселицы, установленные в центре Острогожска, навсегда врезались в память очевидцев тех драматических событий.

В КУВО «Государственный архив общественно-политической истории Воронежской области» на хранении находятся справки, докладные записки, акты о фактах зверств, насилии немецких оккупантов на территории Острогожского района Воронежской области в период его временной оккупации, запечатлевшие леденящие душу картины преступлений гитлеровских палачей. Так, в июле 1942 года пьяный немецкий офицер ворвался в квартиру Дорофеева и хладнокровно расстрелял его. Вражеская пуля стала смертельной и для его соседа Онуфриенко, который пытался усмирить дикого зверя и спасти жизнь товарищу. Не удалось избежать страшной участи супружеской чете Аксельрод: ночью их квартиру разграбили и подожгли мадьяры, мужа убили на месте, а жену доставили в полевую жандармерию, где подвергли пыткам и после лишили жизни. С особой жестокостью и цинизмом оккупанты расправились с местным жителем И.Лазаревым: его, живым, закопали в землю.

Гитлеровские каратели заключали в холодные камеры острогожской тюрьмы сотни горожан.

«В сентябре 1942 года, — вспоминал местный житель С.В.Хрюпин, — меня, мою супругу и пожилую мать фашистская полиция посадила в тюрьму. На четвёртый день заключения я был вызван на допрос, где мне предъявили обвинение в сотрудничестве с партизанами в далёком 1919 году. В течение тридцати пяти дневного пребывания в тюрьме я наблюдал дикие зверства, чинимые оккупантами. Так, в ночь с 10 на 11 сентября в стенах тюрьмы были расстреляны механик плодокомбината Е.А.Петров, боец Красной Армии А.Петров, лейтенант М.Михаил и пятнадцатилетний мальчишка В.Силькин, которым также было предъявлено обвинение в сотрудничестве с партизанами».

В январе 1943 года немецкие артиллеристы заняли дом Н.С. Рыбникова и настойчиво требовали, чтобы тот привёл им на поругание русских девушек. Николай Степанович ответил отказом. Когда части Красной Армии начали окружать Острогожск, вражеские войска, отступая, внесли в его дом десять ящиков патронов и несколько охапок соломы, наглухо заперли двери, оставив хозяина погибать в огненном плену. В последние секунды Рыбникову удалось вырваться из объятого огнём здания и укрыться в землянке, где уже находились его близкие, соседские старики, женщины и дети. Спустя мгновение к испуганным людям подбежали два немецких солдата и открыли стрельбу, смертельно ранив четырнадцатилетнего А.Говорова. После чего изверги заставили уцелевших жителей выйти из укрытия и подготовиться к неотвратимому – расстрелу. Только показавшийся вдали советский танк помешал им осуществить преступный замысел.

Оккупанты разрушили производственные цеха и разграбили имущество кожевенного, винного и мотороремонтного заводов, швейных и сапожных артелей. Колоссальный ущерб был также нанесён коммунальному хозяйству: двести восемьдесят четыре разрушенных жилых дома, выведенные из строя электростанция и водопровод, сожжённые дотла здания школ, детских садов и больниц. Захватчиками были уничтожены многочисленные культурные объекты города: музей имени Крамского, зимний и летний городские театры, Дом учителя, кинотеатр «Спартак», ремесленное училище, кооперативный техникум и фельдшерская школа.

За время оккупации района сельское хозяйство пришло в упадок. Богатый урожай колхозов «Авангард», «Парижская коммуна», «Заветы Ильича» и других хищнически уничтожался. Крупный рогатый скот был доведён до истощения, заражён чесоткой, ящером или забит. Многие колхозы остались совершенно без тягловой силы. Немецко-фашистскими варварами было беспощадно разрушено более девятисот производственных и четырёхсот жилых построек колхозов. Согласно многочисленным отчётам, актам и докладным запискам о зверствах немецко-фашистских захватчиков за время оккупации враг причинил Острогожскому району материальный ущерб в размере 335 млн. 747 тыс. 318 рублей.

Двадцатого января 1943 года в ходе Среднедонской наступательной операции «Малый Сатурн» Острогожск был освобождён от немецко-фашистских захватчиков. Предшествовало этому знаменательному событию успешное проведение Острогожско-Россошанской наступательной операции, в ходе которой войска Воронежского фронта разгромили 2-ювенгерскую армию, итальянский альпийский и 24-й немецкий танковый корпуса. Основная заслуга в окружении и последующем изгнании вражеских войск с земель родного края принадлежит подразделению сороковой армии под командованием генерал-майора К.С. Москаленко. В ожесточённых сражениях за город отдали свои жизни более пяти тысяч бойцов и офицеров Красной Армии. Нечеловеческие страдания и лишения, выпавшие на долю жителей оккупированного района, не сломили их дух и волю к победе.

Кажется, уже давно отгремели последние бои Великой Отечественной войны, время всё дальше уносит нас от этой трагедии, но память о героических подвигах и людях, их совершивших, живёт в наших сердцах.