Общество
Общество. Кукушкины дети
12.01.2013 09:41
Проблема социальных сирот выходит за рамки семейных отношений и становится насущной проблемой общества. Это подтверждают истории детей из Воронежского ЦВС для несовершеннолетних правонарушителей.
Прошло несколько недель после пресс-конференции Владимира Путина, а тема детей-сирот до сих пор не сходит с телеэкранов и газетных страниц
Напомним, что в предновогодней встрече Президента РФ с большой армией журналистов вопрос о сиротстве поднимался восемь (!) раз. Депутаты Госдумы в авральном порядке приняли «закон Димы Яковлева», в котором запретили американцам усыновлять наших детей. Это был решительный «ответ лорду Керзону» отечественных парламентариев на принятие американцами «закона Магнитского». Но в состоявшихся баталиях упущена значительная деталь. Точнее, не деталь даже, а целый пласт актуальных проблем.
Сироты… при родителях
В нашей стране, живущей в условиях мира и относительной стабильности, – около миллиона детей-сирот. Это значительно больше, чем после войны! А вот менее известная цифра: только 9,6 процента сирот живут без родителей, а остальные - это социальные сироты, то есть дети, у которых родители живы - здоровы, но обрекли потомство на болезни и вымирание. Просто абсурд какой - то: сироты и бродяжки – при живых родителях…
К сожалению, у печальной статистики есть продолжение. Можно сказать, например, о том, что каждый год от жестокости родителей страдают около двух миллионов детей, а 50 тысяч – убегают из дома.
Но, приводя скорбные цифры, уместно вспомнить не только о семьях, из которых убегают родные дети; необходимо вспомнить о матерях, которые становятся «кукушками» - эта птица, как известно, не кормит своих птенцов, а подбрасывает их в чужие гнёзда. Уместно также молвить слово о государстве: какова его роль в предотвращении подобных фактов? Если бы их не было, ясно, как день, то и «закон Димы Яковлева» был бы просто не актуален.
Дети, как никто другой, нуждаются в заботе государства. Фото Михаила Квасова
На территории Воронежской области действует федеральный закон №124 – ФЗ от 24 июля 1998 года, в котором предусмотрены меры по содействию физическому, духовному и нравственному развитию детей. К этому закону приняты региональные поправки, которые, к слову сказать, были инициированы губернатором Алексеем Гордеевым. Суть этих поправок наглядно иллюстрирует одна давняя история, свидетелем которой стал автор этих строк.
Цветы на асфальте
…Дети лежали прямо на асфальте, напротив магазина с гордым иностранным названием, на центральной улице, в центре Воронежа. Прохожие изредка бросали им монетки в банку из-под пива, но большинство брезгливо обходили мальчишек. Эта картинка столь сильно разнилась с расхожей фразой «Дети - цветы жизни», что я пошел искать милицию, дабы попытаться пересадить «цветы» в более благодатную почву.
Но как только постовые приблизились к нищим, откуда-то вынырнула помятая женщина: «Это мои дети!..» Милиционеры ретировались: забирать детей, даже в том случае, если так называемые родители обрекли их на явную социальную, да и физическую, гибель, не положено. Это «изъятие» требует многих юридических процедур, во всяком случае, на асфальте оно не решается.
Новые поправки, принятые депутатами Воронежской областной думы, обязывают сотрудников милиции – полиции предупреждать и пресекать подобные уличные сцены. В случае невозможности, по уважительной причине, явки родителей или лиц их заменяющих сотрудники обязаны доставить ребёнка по месту жительства.
А до этого работники милиции руководствовались 120-м федеральным законом (от 24 июля 1999 года), по которому, с улицы можно забирать только детей, совершивших общественно опасные деяния, то есть преступления. Вот почему здание Центра временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей, расположенное в Северном микрорайоне Воронежа, практически пустует. А здание – солидное. Оно обнесено высоким бетонным забором, в нём есть большая столовая, учебный класс и даже спортивный зал с тренажерами.
Истории редких обитателей этого заведения подтверждают глобальный вывод: в печальной судьбе детей виноваты родители. Вот лишь несколько типичных примеров, взятых из личных дел тех, кто находится или находился в центре.
Аркадий М., 12 лет (Нижнедевицкий район Воронежской области). Его простой и бесхитростный рассказ дает яркое представление не только о собственной юной и забубенной судьбе, но и о тысячах, подобных ему ребят.
- Я проживаю с матерью, она не работает. У меня есть сестра Оля - 8 лет, брат Стас - 7 лет, брат Миша - 5 лет. У меня также есть двое старших братьев - Сергей и Саша. Они сидят в тюрьме. Сережа - за убийство, Саша - за воровство. Живем очень бедно, за счет детских пособий.
Итог подобного безнадежного существования известен - два старших брата в тюрьме, а что ждет самого Аркадия, предсказать несложно: он уже начал свои «университеты», став обитателем Центра для детей - правонарушителей.
Второй раз попал в Центр 13-летний Саша Ч. (Бобровский район). Его мать также нигде не работает и, как явствует из милицейских бумаг, «ведет аморальный образ жизни, меняет сожителей».
Подобные истории можно приводить десятками, они способны выбить слезу у любого читателя. Но что же дальше? Очевидно, что проблема социальных сирот выходит за рамки семейных отношений и становится насущной проблемой общества и государства.
Как же оно (государство) озаботилось принятием нужных решений? Как уже было упомянуто выше, на территории Воронежской области действует федеральный закон №124-ФЗ, в котором предусмотрены меры по содействию физическому, духовному и нравственному развитию детей. В рамках закона в районах области работают социально-реабилитационные центры, в которых пребывают дети (не совершившие правонарушения), чего не скажешь об их родителях, семьи которых отнесены к семьям социального риска.
Истории, о которых рассказывает специалист по социальной работе Новоусманского центра Наталья Колегаева, не могут оставить равнодушными большинство из нас. Вот одна из них.
В Центр привезли мальчика: сколько лет – не известно. По детской руке специалисты определили возраст – четыре года. Когда выписали свидетельство о рождении, в графе «мать, отец», пришлось ставить прочерк. И это – при живых родителях! Сейчас ребёнок в приёмной семье, хорошо учится, занимается спортом.
А вот другая, не менее драматичная, история. Маленькие брат и сестра из Каширского района (на попутках!) добрались до Масловки. Зачем? Оказалось, там жила бабушка, правда, не родная, а мать сожителя их родной мамаши. Сожитель, конечно, бил детей, пришлось искать приют у чужой бабушки. Но ей дети также оказались не нужны…
О направленности центра можно судить по уютным и хорошо оборудованным комнатам для занятий и отдыха детей, о спальнях, столовой (предусмотрено пятиразовое питание, пищу готовят два повара). Об «идеологической» направленности можно судить по доске объявлений, где находятся Герб, Гимн, Флаг России, выдержки из статьи Конституции…
Но автору этих строк более всего врезался в память скромный листок из школьной тетради, на котором были фамилии и возраст обитателей Центра.
На сегодня здесь 14 детей, возраст – от 4 до 14 лет. Только представьте: ребёнок четырёх лет от роду и уже – без матери, без семейного очага!
Очаг без огня
Впрочем, то, откуда дети попадают в Центр реабилитации, домашним очагом едва ли назовёшь. Специалист по социальной работе Наталья Колегаева показывала компьютерные диски, на которых запечатлен семейный быт нынешних обитателей центра. Нет смысла описывать грязь, убогий быт, нетрезвые лица матерей…
Но следует отметить, что сотрудники реабилитационного центра совместно с полицией и органами опеки постоянно навещают семьи социального риска, увещевают матерей и отцов, а чаще – сожителей, оформляют документы по направлению детей на реабилитацию.
- В нашем центре,- говорит Наталья Колегаева, - дети могут находиться до шести месяцев. Их возят в школу (кстати, на новом микроавтобусе «Fiat»). Им предоставляется медицинское обслуживание, создаются хорошие условия для учёбы и отдыха. За время пребывания в центре как раз и решается дальнейшая судьба ребёнка. Если родителей лишают родительских прав, то ребёнок может отправиться в приёмную семью, над ним могут оформить опекунство родственники. В любом случае, права детей защищены Законом.
- За время своего существования,- говорит директор Новоусманского социально-реабилитационного центра Иван Яицкий, - мы устроили судьбу нескольких десятков детей. Только семья Сергея и Натальи Разинковых взяла от нас на воспитание пятерых ребят.
Куда «испарилась» мораль?
Отдавая дань уважения работникам центра и тем, кто берёт детей в приёмные семьи или оформляет над ними опекунство, нельзя не привести ещё несколько тревожных цифр, о которых упоминалось в начале статьи. По числу детей, оставшихся без досмотра родителей, Россия занимает второе место среди стран Европы. По количеству разводов мы – впереди Европы всей. По числу смертей от отравления алкоголем на 100 тысяч жителей мы опять-таки– европейские лидеры.
Откуда эти жуткие цифры? Над этим ломают голову и политики, и психологи, и социологи. Не скрою, дискуссия разгорелась даже среди специалистов и воспитателей социально-реабилитационного центра. Подобные споры нередки и на центральных телеканалах, и на страницах СМИ.
И всё же сегодня социологи просчитали 11 причин «испарения моральности». В рамках ограниченной газетной площади нет возможности их перечислить. И всё же одну из причин стоит упомянуть. Распространение в начале 90-х таких новых «истин», как «можно всё, что не запрещено законом», «надо жить по закону, а совесть – вне юрисдикции», «главное – деньги». Всё это привело к тому, что вечный вопрос, «как жить - по совести или по закону?», решился в пользу последнего. А в итоге наше общество стало жить не по совести, и не по закону, а «по понятиям.
Алексей Павлов
г. Воронеж
Источник: газета «Коммуна» №4 (26026), 12.01.2013г.
