Общество
Охотник и рыболов. • Муза Александра Бровашова • Случай на охоте
31.10.2005 00:00
Александр Бровашов знаком читателям «Воронежской недели» по замечательным фотографиям и лиричным зарисовкам, присланным на конкурс «Охотник и рыболов». Детство он провел в живописных местах Придонья. Впечатления детства и определили его выбор: он стал настоящим охотником. Только на охоту он выходит с фотоаппаратом. Александр Бровашов – фотокорреспондент районной газеты «Родное Придонье»...
ОСТАНОВИСЬ, МГНОВЕНЬЕ!
МУЗА АЛЕКСАНДРА БРОВАШОВА
Александр Бровашов знаком читателям «Воронежской недели» по замечательным фотографиям и лиричным зарисовкам, присланным на конкурс «Охотник и рыболов». Свое детство он провел в селе Красноселовка Петропавловского района, в живописных местах Придонья. Босиком бегал по росе, проводил время с удочкой, спрятавшись в высоких камышах. Порой забывал про поплавок, глядя на пролетающих мимо цаплей и журавлей.
Впечатление детства осталось у Александра в памяти и, собственно, определило его выбор: он стал настоящим охотником. Только на охоту он выходит с фотоаппаратом. Сегодня Александр Бровашов – фотокорреспондент петропавловской районной газеты «Родное Придонье». Он отлично владеет не только фотоаппаратом, но и словом. В чем могли убедиться читатели «Воронежской недели». В качестве журналиста он побывал на Кавказе, Урале, Дальнем Востоке. Но где бы ни бывал, его всегда тянуло на родину. Им сделаны тысячи снимков о рыбаках и охотниках, о простом человеке труда.
Пейзажи воронежского края, птицы, животные – это тоже его любимая тема для съемки. Не случайно его охотно печатают такие газеты и журналы, как «Рыболов-спортсмен», «Лес и человек», «Охота и охотничье хозяйство».
Для того чтобы понять, как достается хороший кадр, приведу только один эпизод из написанной им книги «Лесными тропами»:
– Каждый день я осторожно прятался в густых зарослях камыша, чтобы вести фотосъемку. Терпеливо сидел и ждал ремеза. Должен же он появиться. Вот он! Я отлично вижу его через объектив фотоаппарата. Делаю несколько кадров. Волнуюсь. Ведь очень редкое явление мне посчастливилось сфотографировать – начало строительства гнезда. Я старался ничем не выдать себя и не спугнуть «строителей». Я знал, что ремез очень осторожная птица: если увидит вблизи кого-то или почувствует, что кто-то трогал гнездо или птенцов, – улетит. Тогда птенцы осиротеют и погибнут.
…Наблюдая за птицами, я поражался, какая огромная работа была ими сделана. Строилось гнездо три недели. Но зато домик получился на славу, его ни дождь не промочит, ни ветер не продует. Невольно забеспокоишься, а вдруг ветка обломится, и они погибнут».
Снимки получились уникальными и достоверными. За всем этим чувствуется характер и почерк работы настоящего фотохудожника.
Михаил ВОЛКОВ.
Фото Александра БРОВАШОВА.
• • • • •
КОНКУРСР А С С К А З
СЛУЧАЙ НА ОХОТЕ
Летом прошлого года мне пришлось выехать в село Хреновое. Путь достаточно долгий, но рядом подсел приятный попутчик – и, стоило автобусу выехать за пределы города, как мы разговорились. Выяснили, что мы оба увлечены охотой, и сразу почувствовали расположение друг к другу.
Я рассказал про охоту в астраханских плавнях и про глухариную охоту в костромских лесах, он же, увлеченно, – про охоту с гончими. Еще дед, затем и отец его держали отличный русских гончих, и это увлечение по традиции перешло к нему и сыну. Но во время разговора Иван Николаевич, так звали моего соседа, как-то отвлекся, задумался, явно что-то его тяготило. Затем, махнув рукой, он решился: «Расскажу вам случай, который произошел на открытии охоты по зверю. Прошло уже более полугода, но не могу успокоиться. Хочу все забыть – не выходит. Может вам расскажу, полегчает…»
И он поведал мне следующее.
«Как я уже вам рассказывал, мы всегда держали хороших гончих. И охотились, как правило, большой компанией. Последнее время моему отцу стало тяжело охотиться, и в охоту активно включился мой сын. Сергею сейчас шестнадцать лет, недавно я ему подарил двустволку, но он до этого уже года два выходил на охоту на охоту с ружьем деда – и довольно успешно. На его счету уже более десятка зайцев и две лисицы.
И вот, в первый день охоты Тайга, так звали нашу собаку, очень хорошо работала, и мы смогли добыть из-под нее четырех русаков. На следующий день поехали в дальние угодья. Прицепили тележку к трактору, наложили в нее сена. Красота! И день занимался хороший. Все предвещало успех. Поехали километров за десять, в наш, как мы его называли, «заказник». Это участок, заросший непролазным тальником и камышом. Протяженность «заказника» – около 2,5 километра, а ширина от 100 до 300 – метров. Любимое место лис. Но взять их можно было только с хорошей гончей, а такая у нас была. В этих местах мы охотились уже несколько лет, как правило – успешно.
Когда мы подъехали к месту охоты, уже совсем рассвело. Все знакомо, и мы быстро заняли места переходов и возможных выходов в поле. Я пустил Тайгу – и охота началась. Прошло не более пяти минут, как начался горячий гон.
Лисица ходила по самой гущине, а тут еще желтовато-серый камыш хорошо скрадывал желтовато-серую лису. Время шло, напряжение нарастало, особенно когда гон подходил почти вплотную. Слышался шелест камыша, и даже его вершинки, казалось, покачивались, показывая ход зверя. Но лиса не показалась, повернула обратно. Тайга все напирала, и наконец лиса не выдержала и, выскочив из зарослей, направилась к ближайшему оврагу, где можно было занориться. Но удачный выстрел Ивана, нашего напарника, ее остановил.
Поздравив его с «полем», мы положили лису в тележку, немного передвинулись – и опять начался гон. На этот раз попалась, наверное, более опытная лиса. Она также ходила по самой гущине. Несколько раз подходила к самому краю камышей. Раза два даже выходила из него, но тут же возвращалась назад. И вдруг раздался выстрел! Все разом смолкло. Наступила гнетущая тишина. Выстрел раздался там, где должен стоять сын. Я почувствовал что-то неладное и бросился туда.
Пробежав метров сто, увидел Сергея, который, сгорбившись, стоял на одном месте. Подбегаю к нему и вдруг слышу: «Батяня, я Тайгу…» Больше сказать он ничего не смог. Я кинулся к камышам: на самом краю лежала наша любимица. Заряд угодил ей прямо в голову. Один глаз был выбит, но другой еще открыт и смотрел на меня с болью и надеждой. Я упал на колени. Тайга с хрипом еще тяжело дышала, но было ясно, что скоро – конец.
Меня била дрожь. Я поднялся и подошел к сыну. Он стоял все в том же положении и молчал. Из глаз текли слезы. Ружье лежало рядом. В первое мгновенье у меня было желание его ударить, но, пересилив себя, только спросил: «Как же это ты?!». Он только рыдал. Подошел Иван, и я попросил его осмотреть Тайгу, но она была уже мертва. Так печально закончилась наша охота.
Мы положили Тайгу в тележку и направились домой. Похоронили в конце нашего сада, и теперь перед каждым выходом на охоту обязательно заходим к ней.
Сын вернулся домой невменяемый. Почти не раздеваясь, лег на постель, отвернулся к стенке и сутки так пролежал. Утром на следующий день мать его с трудом подняла. Он нехотя поел и пошел в школу. Конечно, время – лучший лекарь, но вот уже столько его прошло, а вся эта охота по-прежнему стоит перед глазами. Сергей долго не брал в руки ружье, затем без ружья ходил два раза с нами на охоту, а перед самым Новым годом добыл зайца».
Я был полностью во власти рассказанного, но после некоторой паузы сказал: «Это будет наука Сергею на всю жизнь». А в ответ услышал: «Избави бог набираться опыта таким путем».
…Вот и Хреновое. Я тепло расставался со своим попутчиком. В заключение приведу слова своего отца: «Помни, что в твоих руках ружье, которое стреляет, но стрелять оно должно только тогда, когда ты уверен».
Иван УШАТИН.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
