Общество

Перекличка с классиком. Случай в аптеке

У аптечного окошечка стоит, ссутулясь, старушонка. Провизорша держит бабушкин рецепт, разговаривая с какой-то подругой по мобильнику. Бабуля, не сводя глаз с раскрашенного лица девицы, с надеждой ожидает окончания разговора.

«…Я подал ей одиннадцать рублей… Она взяла и дрожащими пальцами сунула их в карман.
- Merci… - прошептала она. - За что же merci? - спросил я.
- За деньги…
- Но ведь я же вас обобрал, черт возьми, ограбил! Ведь я украл у вас! За что же merci?
- В других местах мне и вовсе не давали».

(А.П.Чехов «Размазня»)

У аптечного окошечка стоит, ссутулясь, старушонка лет семидесяти. Подав аптекарше выданный врачом рецепт, она терпеливо, переминаясь с ноги на ногу, ждет ответа. Провизорша по ту сторону стойки с напомаженными до неприличия губами и выщипанными бровями держит в руках бабушкин рецепт, разговаривая с какой-то подругой по мобильнику. Бабуля, не сводя глаз с раскрашенного лица девицы, с надеждой ожидает окончания разговора. Спустя минут пять он, кажется, заканчивается.

- Ну, ладно, Лидусь, давай… Привет своим. Не-е-е, мясо мы сами возьмем и замочим сами. Да! Вы? Ой, да что ни возьмете, смотрите там. Ага, и побольше, - ха-ха-ха! Ну, пока.

Подержав перед глазами бумажку, провизорша громко говорит в окно:

- Двести шестьдесят два рубля.

Бабка крутит вокруг себя седой головой в какой-то древней шляпке, потом до нее доходит, что вылетевшее в окно страшное число предназначено ей, но она на всякий случай уточняет:

- Эт ты мне, дочк?

- А кому ж еще! – отзывается окно.

Старушка откровенно конфузится, мнёт в дрожащих руках белый платочек, завязанный узелком. Пытается его развязать, чтобы достать деньги, но узел не слушается старушечьих пальцев, отчего та волнуется еще сильнее. Наконец узел развязан. Пересчитав свернутые в трубочку купюры, бабушка осипшим от волнения голосом спрашивает:

- Да что ж дорого-то так? Мне ведь пузыречек и надо, капелек этих. Можа, подешевле што есть?

- Что в рецепте написано, то и даю, - следует ответ.

- Дык, оно, дочк, так. Токо у меня до пенсии всего двести рублей и осталось. И капать надо, пока не ослепла. Ты уж глянь, можа, какой заменитель есть, раньше дешевенькие такие капельки были? - просит старушка.

- То раньше, а то сейчас, - доносится из окна недовольный голос. - А денег нет, чего приходить?

- Дык, болят глаза-то, не дают покоя. Вот и хожу, слава Богу, ноги еще носят. Ты уж, будь мила, погляди там, можа, что найдешь подешевле?..

Бабка еще чаще переминает ногами, то и дело поправляет съезжающие с носа очки и с еще большей надеждой глядит в окно.

Аптекарша с минуту сидит молча, потом неохотно встает со стула и, что-то буркнув, уходит в глубь зала. Возвращается быстро, держа в руках два небольших пузыречка.

- Тридцать два рубля шестьдесят копеек, капать два раза в день, утром и вечером, - протягивая лекарство бабке, сообщает она.

Обрадованная до слез бабуля протягивает в окно пятидесятирублевую бумажку, забирает пузырьки и крестится:

- Господи! Слава тебе Господи! – И уже в окно. - Спасибо тебе, дочк! Дай тебе Господи здоровья, спаси и помилуй. Храни тебя Боже!

Бабка заворачивает сдачу во все тот же платок, бережно держит пузырьки в руке и семенит к выходу. На ходу она все еще продолжает благодарить аптекаршу за проданное ей лекарство. Ведь пять аптек уже обошла, нигде не нашли дешевых капель, а тут вон, повезло. Хорошая попалась женщина, душевная, дай ей Бог…

Наблюдавший всю эту картину от начала до конца и подходя к окошку со своим рецептом, я почему-то вспомнил слова героя, упомянутого в эпиграфе чеховского рассказа: «…Разве можно быть такой кислятиной? Отчего вы не протестуете? Чего молчите? Разве можно на этом свете не быть зубастой? Разве можно быть такой размазней?..»

Так, может, зря обижаемся на всех и вся за такое унизительное отношение к нам, коли размазни мы и есть?

Автор: Валерий Тихонов, г.Лиски

Источник: «Коммуна», № 163 (25594), 03.11.10г.