09.04.2020 20:58

Песни не в пустоту

09.04.2020 20:58

Круг чтения | В Издательском доме ВГУ одна за другой вышли в свет три книги ушедшего от нас в прошлом году воронежского публициста, театрального и литературного критика, доктора филологических наук, профессора Льва Кройчика

Две из них в аннотации оказались обозначены как последние. До этих были опубликованы воспоминания «Тогда…» – в серии «ВГУ в воспоминаниях и биографиях». Лев Кройчик успел увидеть книгу, по крайней мере, свёрстанной: она подписана в печать за месяц до его смерти. Записки – интересный «человеческий документ», который представляет интерес по разным причинам: кого-то растрогает рассказ о довоенном детстве, кого-то заинтересуют страницы о работе студента Кройчика на целине (здесь он познакомился со своей будущей женой) или воспоминания о Театре миниатюр ВГУ.

Виталий ЧЕРНИКОВ

Автор – из поколения шестидесятников, о котором мы судим по воспоминаниям чаще всего столичных представителей. То, о чём он успел рассказать, – важный рассказ о себе человека, жившего и работавшего в провинции.

Небольшую книжку «Усомнившийся Платонов» Лев Ефремович сдал в типографию незадолго до кончины, ещё одна рукопись лежала на его письменном столе. Подзаголовок «Усомнившегося Платонова» – «Стихия комического в произведениях писателя». Тема раскрывается автором не самым очевидным образом.

«Комическое – территория свободы…, – заявляет Лев Кройчик в одной из глав. – Комическое во всех своих проявлениях демонстрирует несоответствие реальности идеальному представлению об окружающем мире». «Смех свободного человека звучит как опровержение реальности». Про это, например, один из рассказов Владимира Набокова, персонаж которого в некоем тоталитарном государстве описывает свои ощущения и в конце вдруг признаётся: «Перечитывая свои записи, я вижу, что, стараясь изобразить его страшным, я лишь сделал его смешным, – и казнил его именно этим – старым испытанным способом». Смех способен спасти душу, помочь остаться собой – но не всегда спасёт от травли или тюрьмы. Это подтверждают судьбы многих талантливых отечественных авторов XX века, в диапазоне от того же Андрея Платонова или Михаила Зощенко до Андрея Синявского и Юлия Даниэля. Сатирик демонстрирует обществу своё неприятие «отрицательных фактов реальности». И противостоять вынужден не только тем, кто омерзительной реальностью управляет, но подчас – их бесправным подданным, по разным причинам не желающим воспринимать те факты как отрицательные.

В предисловии к «Усомнившемуся Платонову» автор размышляет о начале творческого пути писателя, предлагая читателю представить себе «молодого человека, ощутившего своё существование среди работающего народа, обитающего в окраинной слободе провинциального города с губернскими амбициями». После того, как «пальнула причудливая история холостым выстрелом из пушки крейсера», страна пришла в движение, и юный идеалист, уверовавший не только в слова «Ленин» или «революция», но и в такие, как «справедливость», «одухотворённость», «достоинство», отправился по дорогам жизни «в поисках сокровенного человека, живущего душой и верой в чудесные свойства труда». Но скоро стало ясно, что котлован под фундамент грядущего дворца счастья сочится кровью, а вместо достоинства и справедливости торжествует бюрократизм. «И писатель Андрей Платонов усомнился в правильности порядка вещей».

Для Льва Кройчика всё это не просто красивые слова.

Его книга о «Дяде Ване» Воронежского Камерного начинается с памятной многим цитаты из чеховского письма про то, как некий молодой человек, сын крепостного, «выдавливает из себя по каплям раба и как он, проснувшись в одно прекрасное утро, чувствует, что в его жилах течет уже не рабская кровь, а настоящая человеческая». Той же цитатой заканчиваются автобиографические записки Льва Ефремовича «Тогда…». «Чтобы стать свободным человеком, нужна постоянная работа души», – подытоживает Лев Кройчик.

Рабом нельзя перестать быть в одночасье.

Смех способен спасти душу, помочь остаться собой – но не всегда спасёт от травли или тюрьмы. Это подтверждают судьбы многих талантливых отечественных авторов XX века.

Творчество Чехова было постоянным предметом его раздумий. Последним большим поводом для размышлений о писателе стал поставленный в Воронеже спектакль. «Дядя Ваня» Антона Павловича Чехова на сцене Воронежского Камерного театра – это самый последний завершённый им текст.

«Её жанр – свободное высказывание, которому a priori чужды назидательность и дидактичность», сообщает аннотация. Случай на самом деле уникальный: нечасто критик посвящает отдельной постановке не статью, а книгу. И с одной стороны, это, видимо, своеобразное подведение итогов многолетнего изучения чеховских произведений, а с другой – рефлексия по поводу конкретной интерпретации одного из них, осуществлённой в Воронеже несколько лет назад. Порой – уважительный спор с трактовками режиссёра, порой – осмысление и развитие его идей. Отметив, что в спектакле Михаила Бычкова «нет ни старого тополя, ни качелей, ни сада. Ни дома» и чеховские персонажи существуют, по сути, в реальности барака, критик находит объяснение такому режиссёрскому решению:

«К сожалению, философия барачной жизни никуда не делась.

Живём одним днём.

Барак и поныне определяет суть нашего существования.

Пространство, из которого нет исхода». Спектакль «не в прошлое нас возвращает – он рассказывает о нашем настоящем», когда «на смену природе приходит барак». Несчастные и, несмотря на бытовую (на деле, конечно, перед нами материализованная метафора) тесноту, одинокие персонажи и не хотели бы – но вынуждены постоянно помнить о непрочности своей жизни.

О расставании с иллюзиями получилась и самая последняя книга Льва Кройчика. Хотя это не синонимично отказу от идеалов. «Дело в доверии к человеку, способному с уважением относиться к собственной жизни» – таким Лев Кройчик видел замысел и драматурга, и режиссёра.

«Нужно сопротивляться.

Жизнь абсурдна порой, нелепа, но человек должен уметь противостоять этому абсурду».

И терпеливо продолжать выполнять свою миссию, какое бы ни было тысячелетье на дворе. Заниматься просвещением, противостоять варварской реальности хотя бы словом. Такова уж одна из главных задач интеллигенции в России – сохранять, как сказано в одном из рассказов Фазиля Искандера, «нравственные мускулы нации для более или менее подходящего момента».

Многие из воронежских журналистов, те, кто окончил журфак ВГУ, могут называть себя учениками Льва Кройчика. Далеко не все из них в жизни и работе воспользовались уроками Льва Ефремовича. Кто-то, может, вообще не понял, не захотел понять, что он хотел им сказать. Слово «гуманизм» сейчас много кому в России кажется смешным и устаревшим. Здесь и журналистика нередко лишь повод для сведения счётов, и даже статья о спектакле пишется подчас в формате доноса. И хочется всё же верить: то, что волновало Кройчика не только перед смертью, в нынешних условиях не окажется «песнями в пустоту».

Источник: газета «Коммуна» | №№ 26-27 (26974-26975) | Пятница, 10 апреля 2020 года

https://www.communa.ru/obshchestvo/pesni-ne-v-pustotu-/