Общество
Письма в «Коммуну». Момент истины у каждого свой
16.10.2007 09:20
| А в сердце обида осталась / Очереди? Я за! / Как я не стал индивидуальным предпринимателем / Переписывают историю |
В последнее время в газету приходят немало писем, авторы которых сообщают не о сиюминутных житейских бедах, а поднимают высокие гражданские проблемы. О доверии власти, внимании к людям труда и ветеранам, долге государства перед своими гражданами, попытках реформаторов-демократов переписать историю страны и вытравить из памяти народа имена лучших ее сынов. Естественно, такие письма-размышления, письма-откровения – самые дорогие для газеты. Несколько их мы и публикуем сегодня.
А в сердце обида осталась
Мы, дети войны, а по сути – ее бойцы, испытали все «прелести» военного времени сполна. Несмотря на возраст, в памяти сохранились многие подробности дней военного времени. Беды, несчастья, страдания, смерти, голод и холод, непосильный детский труд от зари до зари – все это было. А вдохновением служил лозунг «Всё для фронта, всё для Победы!».
Пятнадцатилетним мальчишкой я был бойцом истребительного батальона. Под руководством инвалида войны, вернувшегося с фронта без ноги, мы охраняли железнодорожные пути. В ночное время патрулировали склады, фермы, хозяйственные постройки. Вылавливали дезертиров, предателей – старост и полицаев. Выполняли всевозможные работы. В общей сложности мой стаж составляет почти 57 лет – с 22 июня 1941 по 30 января 1998 года. Служил в Советской армии более десяти лет. За честный труд награжден восемью медалями. Ветеран войны, труда, связи, ударник коммунистического труда, ударник трех последних пятилеток – другие награды тоже есть, не буду их перечислять. В то время мы были нужны Родине.
Мы – подростки, женщины, глубокие старики – как могли, снабжали фронт всем необходимым. Именно на наших некрепких плечах и слабых руках держался в те годы тыл. Конечно, фронтовики шли грудью на вражеские позиции, проявляли героизм и мужество. Миллионы их погибли за Отечество. Им – честь и слава, они доблестным воинским трудом заслужили благодарную память всего народа.
Но их в армии одевали, обували, сносно кормили, о них проявляли заботу. А кто заботился о нас, работающих в тылу? Ведь мы чаще всего были голодные, оборванные, босые, терпели все невзгоды. Женщины заменяли мужчин в шахтах, на паровозах, тракторах. Кто посчитал, сколько в тылу погибло от бомбежек, аварий, болезней? О самочувствии тыловиков никто не спрашивал и не заботился. Женщины, плакавшие по ночам о своих ушедших на фронт мужьях, сыновьях и братьях, днем думали, чем и как они будут кормить своих малолетних ребятишек. Ведь в то время даже колоски на колхозном поле запрещали собирать. От нас требовали только одного: «Всё для фронта, всё для Победы!»
Может быть, я не прав, но сейчас мне все больше кажется, что мы стали никому не нужны. Я на пенсии с 1988 года. Сколько у нас разных организаций – областных, районных, городских! Пенсионные фонды, учреждения соцобеспечения, ветеранские организации, военкоматы... И за все эти годы никто и никогда ни разу не поздравил меня хотя бы с Днем Победы. Никто ни разу не поинтересовался даже, жив ли я, и как себя чувствую. Правда, дважды, с 60 и 61-й годовщинами Победы, меня поздравил Президент Путин. Не знаю, из каких источников он узнал, что я ветеран войны, но спасибо ему за это.
А какие льготы я имею за свой «ратный» труд?
Была льгота на телефон и радио. Но ее отменили, так же, как и на проезд в городском автотранспорте. Осталась 50-процентная скидка на оплату услуг ЖКХ. Но эта льгота предоставлена мне не за труды в тылу, а за инвалидность, которую я получил в результате неимоверно тяжелого труда тех лет.
Вот и берет меня какая-то обида за то, что нас, тружеников тыла, почему-то редко замечают даже в праздничные дни, не говоря уж о буднях. Участникам и инвалидам войны, блокадникам Ленинграда и другим категориям выплачивают две пенсии, предоставляют ежегодно путевки в санаторий – это заслуженно и правильно. Но почему тем, кто все же ковал Победу в тылу, власть отдает «шиш с маком»? Женщины уходят на пенсию в 55 лет, и это правильно. Но у меня-то рабочий стаж почти 57 лет, а льготы – одинаковые. Есть повод для горьких размышлений?
Вот такова нынче забота демократов о нас, тружениках тыла Великой Отечественной войны. Как мы будем ее оценивать нынче, когда власть снова ставит вопрос о доверии к ней?
Федор НОСИК,
ветеран труда.
г.Воронеж.
• • • • •
Очереди? Я за!
Меня возмущает, когда слышу от некоторых политиканов слова обвинения в адрес того прошлого, когда в стране были очереди. Например, за колбасой.
Однако в те годы качество колбас, будь-то «Любительская», «Эстонская» или «Краковская», было не хуже, чем в настоящее время. Конечно, такого огромного ассортимента, как нынче, не было, но зато цены значительно ниже, чем сейчас. Нынче поневоле пословицу вспоминаешь: «Видит око, да зуб неймет». Цены – заоблачные. Если объявить, что в таком-то магазине завтра будут продавать, скажем, колбасу по цене советских времен, я уверен, простые граждане будут занимать очередь за много часов до ее распродажи, и эта очередь будет нисколько не меньше, чем в те годы.
Хулить советскую власть можно, но до середины 80-х годов почти в каждой семье холодильники не пустовали. Они были заполнены колбасой, курами, яйцами и другими продуктами. В организациях больших и маленьких часто давали пайки. И нередко можно было слышать, как муж звонит жене:
– У нас сегодня опять будут давать паек – колбаса, сгущенка, кофе, консервы, в том числе «Сайра». Брать или не брать?
– Ну, если «Сайра», – отвечает жена, – бери.
Но продолжу разговор об очередях. С какой надеждой я ходил в то время в райисполком, чтобы посмотреть на вывешенные списки очередников на получение бесплатных квартир. Мы тогда понятия не имели ни о какой ипотеке – нынешнему издевательству над возможностями простых людей. Нуждающиеся получали квартиры совершенно бесплатно. А очередь тогда продвигалась довольно быстро – 80-90 очередников получали ежегодно благоустроенные квартиры.
Подходила и моя пора готовить новоселье – должен был получить квартиру в начале 90-х годов. Но радости не суждено было сбыться. Начался переход на капиталистический путь развития – и мои мечты захлебнулись.
С тех пор прошло уже более 16 лет. В недрах управы Левобережного района города Воронежа пылятся папки, среди которых – и мои документы на жилье. Давно уже стал пенсионером, но живу по-прежнему в ужасных условиях – в коммуналке с общей кухней на семь семей. Без элементарных жилищных удобств: ни душа, ни ванны, ни горячей воды. В туалете – сырость, гниль, грибок. Штукатурка на потолке давно осыпалась, двери прогнили. И нет никаких надежд на перемены к лучшему.
Такова капиталистическая жизнь. Так что я жалею, что закончился период очередей, особенно на получение бесплатного жилья…
Анатолий МИРОШНИЧЕНКО.
г. Воронеж.
• • • • •
Как я не стал индивидуальным предпринимателем
Двадцать лет назад, когда у нас давали участки под «дачи», все, как с ума сошедшие, хватали землю. «Хапнули» и мы. По шесть соток – жена и теща. Плюс прихватили бросовые земли, все – на склонах, на неудобьях. Потом уже на ровном месте добавили огороды – два по девять соток. Какие муки принимали, перекапывая целинные луга, делая террасы, укрепляя склоны! С какими муками все 20 лет добирались и добираемся до наших «дач» – разговор отдельный.
А сегодня землю бросают. Сердце кровью обливается, когда видим участки жирного чернозема, зарастающего бурьяном. И таких участков все больше. А мне все мало было, прихватил и обработал еще пять соток брошенной земли. В пригороде «Ближние сады» купил «на халяву» шесть соток земли и даже приватизировал. Теперь – частник!
И вот я, инвалид второй группы с больным сердцем, где сидя, где лежа, где ночью, тяпкой и лопатой обрабатывал всю эту землю. Жена помогает, хотя сама тоже больная. Все годы мы никогда ничего не покупали на рынке – ни овощей, ни фруктов. Все – свое.
Когда дети учились, у нас постоянно был полон дом друзей – и их, и наших. То подготовка к сессии, то к художественной самодеятельности (дом большой и через дорогу от института). Постоянно у нас ели, пили всякие соки. Всем хватало.
Сегодня тишина. В погребе стали оставаться продукты. В прошлом году 20 ведер отборной картошки выбросили. Знакомые начали убеждать меня, что «свое продавать не грех». Тем более, говорят, ты пенсионер, вырастил сам. И я решил попробовать. Весной копал, сажал, сеял – для себя и «на продажу». В один из дней заморосил дождь, на даче не поработаешь, и я решился вынести на рынок кое-какие овощи. Нагрузив маленькую тележку не более 25 килограммов, отправился на рынок. Встал под навес, разложился и приготовился торговать…
Но тут появляется «сытая тетя» и требует с меня 30 рублей «за место». Я говорю: «Место стоит 10 рублей!». Та отвечает: «На проезжей части». Я говорю: «Разницы-то никакой, здесь льет хуже, чем на дороге, да еще и не продал ничего». Но убеждать тетку бесполезно. Отдаю 30 рублей и прошу чек. Она посмотрела на меня, как на врага народа, и удалилась. Не прошло и десяти минут, является еще одна: «С вас 10 рублей». Я говорю: «Только что отдал 30, но чек мне не дали».
Дамочка говорит: «Ты отдал за место, а я из лаборатории». Отдаю и ей. Записала фамилию и собралась уходить. Я говорю: «Возьмите хоть морковку на анализ, вдруг в ней нитраты…» После ее взгляда я долго сомневался в своей полноценности. Но тут появились старшие сержанты милиции – молодой человек и милая девушка. Потребовали у меня документы. Протягиваю паспорт. Но, оказывается, им нужна справка, что овощи действительно мои.
– У меня, – говорю, – только садовые книжки, подтверждающие, что у меня чуть ли не полгектара земли.
– Нет, – говорят, – мы не знаем, что ты там выращиваешь. Может, ты купил капусту и перепродаешь.
– Капусту, – говорю, – барыги покупают по 12 рублей и перепродают по 15, а я продаю по 10. Где смысл?
Но милиционеры меня не понимают и требуют справку.
– Где, – спрашиваю, – брать справку?
Оказывается, брать ее надо в сельсовете. Показываю городскую прописку.
– Тогда, – говорят мне служивые, – бери у уличкома!
Как может уличком знать, что я выращиваю за 40 километров от города?! Показываю справку инвалида, объясняю, что дети в армии, продаю остатки, что торгую в первый раз, что больше не буду, униженно извиняюсь. Милиционеры уходят, но через час возвращаются: «Подпиши акт! Мы его в суд передадим». На бумаге написано, что я продавал 20 килограммов капусты, 20 килограммов свеклы, 20 килограммов моркови. Откуда они взяли эти килограммы, ума не приложу. У меня ведь вполовину меньше было. Но делать нечего, акт подписал и домой потопал. А на душе так противно!
Все чаще думаю: а может, мои дети и правы, когда говорят, что своим трудом не разбогатеешь, тем более на земле. Да я и не хотел разбогатеть. Думал, пусть и другие съедят наших овощей.
Прошло три месяца. Я уже начал думать, что милиция меня пугнула и простила. Но не тут-то было. Неожиданно получаю постановление из отдела судебных приставов Ленинского района города Воронежа. Оказывается, без меня уже и суд состоялся, а судья назначил мне штраф 500 рублей в доход государства. Теперь судебный пристав грозил мне, что если немедленно не заплачу штраф, конфискуют имущество.
Попытался найти судью, та – в отпуске. Нервы, переживания… Попал в больницу на две недели. Теперь лежу в палате и думаю: «Почему штраф, почему не расстрел? Что будут конфисковывать? А может, вместо штрафа возьмут картошкой? Продать ее я все равно не могу – нет справки....»
Никогда не имел никаких конфликтов с законом, а тут, на старости лет… И еще я думаю – пока у нас такие законы, жить хорошо мы не будем. Землю, наверное, брошу. Говорят, люди и на пенсию кое-как прожить могут.
Николай Александрович МАСЛОВ.
г. Воронеж.
• • • • •
Переписывают историю
Не так давно по второму каналу телевидения прошла передача о Павлике Морозове и обо всем, что вокруг этого имени накручено. Нашлись люди, который постарались не предвзято, а объективно и разумно разобраться в этой давней трагедии.
Сохранившиеся документы показывали, что Павлик Морозов не был доносчиком на своего отца. Его за выдачу документов бандитам судила «тройка» назначенных судей. Налицо все доказательства подлости личностей и Морозова-старшего, и убийц Павлика – его деда и двоюродного брата. Неприглядными и мерзопакостными выглядят теперь потуги тех, кто многие годы обливал словесными помоями имя юного мученика. В передаче приводился удивительный факт. Каждый пятый из опрошенных в наши дни московских школьников на вопрос, как бы он поступил со своим родителем в подобной ситуации, ответил: так же, как Павлик Морозов.
Помнится, совсем недавно, уже повторно, прошел на ТВ материал об Аркадии Гайдаре. Обращало на себя внимание несколько растерянное лицо его внука Егора. В свое время пресса немало бушевала по поводу того, что 16-летний командир полка Аркадий Голиков в годы Гражданской войны занимался массовыми расстрелами. И вообще, этот человек отличался, мол, крайней жестокостью. Изо дня в день, из номера в номер печатались и звучали с экрана телевизора все новые и новые разоблачительные материалы о военной юности видного советского писателя. Кстати, его сановный внук ни единым словом не заявил свое несогласие с клеветой.
Нашелся, однако, писатель, который многие годы посвятил расследованию этого запутанного дела.
Оказалось, что юный командир полка отличался честностью и порядочностью. Именно поэтому атаман крупнейшей в тех краях банды был согласился вести переговоры только с Аркадием Гайдаром о своей сдаче в плен и передаче Советской власти больших запасов золота и драгоценностей. Честный и неопытный в закулисных играх, командир полка поставил об этом в известность свое командование. И за это жестоко поплатился. Блеск золота толкал на преступления многих яростных строителей новой жизни. Но ни одно разбирательство, ни один суд не признали, что Аркадий Гайдар хоть как-то запятнал свое доброе имя.
Посредственность – завистливая и бездушная, не знающая нравственных пределов, искореняя все, что связано с советской действительностью, сладострастно упражнялась в клевете на лучших представителей России. Многие из них попадали в список проклятых и изгоняемых из нашей памяти только потому, что были кумирами русских людей при коммунистическом режиме. Почти не осталось в памяти героев Гражданской и Великой Отечественной войн, по ком не прошлась бы грязная метла разоблачительства. Шла идеологическая работа по развенчанию ушедшего в прошлое общественного строя. И в первую очередь низвергались его герои.
Многие святыни до сих пор оклеветаны и оболганы, а новые ни власть, ни жизнь пока не предложили. Вот и процветают нигилизм, цинизм и лицемерие во всем. С поиском национальной идеи нынче туго. Рыночной жизнью правят большие деньги, а они, как известно, с нравственностью стоят на разных полюсах.
Иван БОЛДЫРЕВ.
г.Калач.
