Общество
Письма в «Коммуну». Великая Победа в лицах
27.03.2010 09:20
Чем ближе эта дата - тем больше воспоминаний о войне приходит в «Коммуну». Пусть и горечь поражений, и радость побед останутся в народной памяти.
Чем ближе славная дата, тем больше воспоминаний о ней приходит в газету «Коммуна». Порой даже не воспоминания, а отдельные штрихи памяти, отдельные эпизоды тех лет. Причем иногда пишут не сами ветераны, а, с их слов, близкие родственники – дети, внуки. Вполне возможно, что достоверность этих изложений – не абсолютная, но мы не можем от них отмахнуться. Наоборот, считаем, что связь времен, когда бабушки и дедушки рассказывают молодому поколению о пережитом, очень важна для воспитания патриотизма и сохранения истории.
• • • • •
Получилось так, что наша дивизия освобождала от врага южные районы Воронежской области. После Сталинграда весь победоносный пыл у захватчиков пропал, и если была возможность, замерзшие вояки, закутанные в женские платки, поднимали руки.
В один из дней, после хорошей артподготовки, наш полк пошел в наступление и с ходу овладел россошанским селом Пробуждение. Немцы не стали за него драться, и, не останавливаясь, покатились на запад. Пехота резво преследо¬вала противника, а за ней и мы двигались со своими пушками. Почти прошли село, как вдруг из-за полуобгорелой избы вы¬бежала женщина с двумя под¬ростками. Они рассказали, как в сотне метров от нас, возле большого крестьянского дома, ходит часовой с винтовкой, а в доме, судя по всему, скрываются немцы.
- Дайте нам гранаты, – горячились подростки. – Мы хотим сами расправиться с фашистами.
- Не спешите, ребятки, – остудил их пыл командир ба¬тареи. – За наблюдательность спасибо, а с немцами мы сами справимся.
Он вручил женщине и мальчишкам по сухому солдатскому пайку из резерва НЗ, а мне велел разобраться в обстановке. Я взял боевой расчет, и мы скрытно приблизились к дому, указанному нашими сельскими разведчиками. Возле его крыльца действительно топтался часовой с винтовкой.
«Хенде хох!» –крикнули мы громко. А он будто ждал нашего приказа, тут же бросил оружие, поднял руки и также громко закричал: «Гитлер капут!» Солдат оказался санитаром, помогавшим раненым пехотинцам. Немцы в таком испуге бежали из села, что просто забыли о своих беспомощных бойцах.
Имена подростков Вити и Саши мне почему-то запомнились навсегда, а вот имя женщины я не спросил. Молодой был, постеснялся, должно быть.
Иван Кутепов, ветеран военной службы, полковник в отставке. г.Воронеж.
• • • • •
Летом 1942 года в село Хохол Хохольского района Воронежской области вступили части немецкой армии. Ближе к полудню за околицей начал нарастать трескучий грохот, и в клубах пыли в село въехала колонна трехколесных мотоциклов. На каждом - трое солдат, у всех на груди автоматы. В центре села они остановились, стали громко хохотать и показывать пальцами на испуганно жавшихся за углами домов сельчан. Через совсем небольшое время раздался ещё более мощный грохот, и на улицы стали вползать огромные неуклюжие танки. Потом пошли обозы – закрытые брезентом автомобили и открытые телеги, которые везли могучие, толстые лошади.
Немцы стали тут же заглядывать в хаты, отбирать коров, коз, свиней, ловили кур, вытаскивали мешки с зерном, выгоняли взрослых и ребятишек во дворы, выбрасывали наши нехитрые пожитки. В неказистые хаты загоняли своих коней, а те, которые получше занимали сами. За 15 лет до войны мои родители построили крепкий дом из дубовых бревен под черепичной крышей. В ту пору таких домов было мало, поэтому к нам поселились генерал и его денщики. Семью выгнали в сарай.
Запомнилось, как в центре села расстреляли нескольких мужчин – сказали, что они - партизаны. В один из дней стали всех сгонять к дому, где когда-то было правление колхоза. Там установили виселицу и повесили молодую женщину, которую тоже объявили партизанкой. И ещё оккупанты загоняли своих упитанных лошадей на наши огороды и вытаптывали посевы, а потом разбрасывали на них мины и гранаты. Не знаю, возможно, таким образом они думали защититься от ночных атак партизан?
Зимой 1943 года наши войска освободили село. После освобождения оказалось, что в одном из колодцев было множество трупов. Оказывается, фашисты расстреливали людей и, чтобы не долбить замерзшую землю, бросали тела в колодец. Когда их хоронили, все плакали и проклинали захватчиков.
А.В.Семыкина, учительница-пенсионерка,
поселок Стрелица Семилукского района.
• • • • •
Мой дедушка Астахов Николай Васильевич и моя бабушка Раиса Ивановна нынче будут награждены юбилейными медалями в честь Победы. Бабушке – 80 лет, дедушке -82. Случилось так, что мой дедушка, будучи подростком, остался в Воронеже, вернее - в его пригороде, на Левом берегу, охранять дом своей семьи. Взрослые уходили вглубь области, а он остался.
По словам Николая Васильевича, в доме размещался штаб армии. Он видел, как многие наши части в панике отступали, потом, очевидно, переформировывались где-то в тылу и опять наступали на Чижовский плацдарм. Уходили сотни, возвращались, быть может, десяток-другой, все - израненные истерзанные.
Дедушка уверяет, что видел в те дни генералов Рокоссовского и Черняховского. Он вспоминает, что наши солдаты разломали на дрова сарай, стоящий возле дома. Подросток нашел командира и пожаловался ему. Тот приказал вернуть всё на место. Может быть, и на самом деле так было.
По крайней мере, мой дед до сих пор отличается любовью к порядку. Их с бабушкой частный дом на улице Красный Октябрь признавался, как «дом образцового содержания», и об этом сообщала красивая табличка на стене. Дедушка привык любую работу делать на совесть, и до сих пор многим помогает, как может, - отремонтировать автомобиль или что-то по хозяйству сделать.
Сергей Жарков, внук.
• • • • •
До 25 июня 1942 года наша семья жила напротив Курского вокзала Воронежа. Нас, детей, было шестеро. Папа работал в авиационных мастерских, собирал моторы к самолетам. В начале марта 1941 года его призвали в армию и отправили в небольшой городок Белую Церковь на Украине.
Утром 6 или 7 июня 1942 года, откуда ни возьмись над вокзалом появился немецкий самолет, так называемая рама – самолет-разведчик. А на вокзале в это время шла погрузка заводского оборудования, которое отправляли на восток страны. «Рама» сделала круг над вокзалом, и тут же появился другой самолет. Одну бомбу он бросил прямо на платформы, где проходила погрузка, потом развернулся и бросил вторую на хлебный магазин, где стояла большая очередь.
Самое ужасное, что, увидев немецкие самолеты, люди не побежали прятаться, а стояли и, подняв головы, смотрели за их кружением. Поэтому народу побило ужас сколько, а сам магазин разнесло по бревнышку. Хотя наш барак сохранился, но оконная рама вылетела от взрыва, а так как я была возле окна, то меня, крохотного ребенка, подбросило в воздух и шмякнуло о землю. Подбежали солдаты. Один схватил меня на руки, а я кричала от боли – из левой ноги торчал осколок кости. Вокруг бегали люди, многие кричали от страха и ужаса.
А 19 июня немцы начали входить в Воронеж. Они сразу же стали мародерствовать, а потом сгонять женщин и детей в вагоны, чтобы отправить их на запад. Маме с двумя маленькими детьми чудом удалось избежать облав и вырваться из города.
Валентина Филипповна Сафонова.
село Гремячье Рамонского района.
Источник: «Коммуна», № 44 (25475), 27.03.10г.
