Общество
Плацдарм нашей памяти
25.01.2008 09:30
Сторожевской плацдарм - святое место на воронежской земле. Именно отсюда, с неприступных меловых круч правого берега реки Дон, 13 января 1943 года началось неотвратимое бегство гитлеровских захватчиков.
Сторожевской плацдарм - святое место на воронежской земле. Именно отсюда, с неприступных меловых круч правого берега реки Дон, 13 января 1943 года началось неотвратимое бегство гитлеровских захватчиков.
Удивительно, что в зону плацдарма попали два древних городища, одно Сторожевское, на котором еще во времена скифов и сарматов находилась деревянная крепость, неоднократно уничтожавшаяся кочевниками. Немного ниже по течению реки Дон, у хутора Титчиха, находится второе городище, где была крепость древних славян, времен Киевской Руси – тоже неоднократно подвергавшаяся разорению. В ХVII веке на территории Сторожевского городища стоял деревянный острожек, в котором горстка стрельцов защищала пределы России. По сей день сохранившиеся огромные рвы и валы бывшей крепости помнят многочисленные кровавые драмы вторжений диких кочевников. Здесь была и есть многострадальная русская земля, которая и во время жестоких боев Великой Отечественной войны в очередной раз была обильно полита кровью наших дедов и отцов.
Сколько раз приходилось бывать здесь! И всегда не покидало ощущение чьего-то присутствия. Будто тени погибших воинов незримо стоят в заплывших зигзагах окопов и поросших кустарником многочисленных воронках от бомб и снарядов. Следы былого сражения и сейчас еще хорошо заметны в окружающей местности.
Помню, лет 25 тому назад, когда я впервые побывал на плацдарме, меня поразила сохранность окопов в лесу. Они хоть и были оплывшие, но четко прослеживались на протяжении всей опушки леса. В одном месте ход сообщения привел меня к большой воронке, где, вероятно, должен был находиться дзот или пулеметное гнездо. Здесь же в яме валялись искореженные цинковые ящики и обрывки пустых лент к пулемету «максим». Видно, геройскую смерть принял здесь пулеметчик, отбивавшийся до последнего патрона от наседавшего врага.
Еще больше поразил меня глубокий овраг в лесу – на дне его валялись россыпи патронов, неразорвавшиеся снаряды и гранаты, а также продырявленные каски.
Недалеко от опушки, в зарослях леса, вероятно, располагалась батарея. Среди земляных капониров было множество воронок, а в одном месте из земли на склоне оврага торчал искореженный лафет орудия. Глядя на все это, нетрудно было себе представить, что здесь творилось во время боёв за плацдарм.
Местные жители после войны долго не заходили в этот лес, да и сейчас опасаются. Слишком много взрывоопасных предметов таит здешняя земля. А деревья из Сторожевского леса не берутся распиливать ни на одной пилораме, потому что внутри они содержат застрявшие пули и осколки снарядов. И по сей день стоят над заплывшими окопами израненные, изломанные столетние дубы – свидетели кровавой битвы с коварным врагом, пришедшим на нашу воронежскую землю.
Идешь по этим окопам и думаешь: кто сражался здесь? Может, свой родственник или земляк уцелел в этом сражении. А может быть, его останки и сейчас лежат в этом окопе. Сколько их, таких, откопали поисковики в последние годы! А сколько еще осталось ненайденных захоронений и неизвестных имен!
А вот и следы наблюдательного пункта на углу леса. Не отсюда ли сам Георгий Константинович Жуков наблюдал за позициями противника перед началом операции «Малый Сатурн»? С этого НП хорошо просматривается обширное пространство, как в сторону села Сторожевое, так и в западном направлении, где в селе Довгалевка находился вражеский штаб и было основное скопление сил противника.
Местные жители рассказывали, что после боев все поле перед лесом было устлано трупами так, что негде было ступить. Очень много среди них было наших воинов, погибших в разное время, но большинство в белых полушубках и валенках – то есть погибших зимой.
…Однажды в раскопанном ребятишками окопчике, на одном из правобережных бугров, я обнаружил гитлеровскую каску. Стальной шлем изрядно поржавел, но внутри сохранились кожаная подкладка и клок белокурых волос бывшего обладателя каски, который, вероятно, покоился на дне окопа. Кто он, этот гитлеровец? Не он ли подбрасывал сторожевским детишкам мины-ловушки во время вторжения в село, насиловал женщин, а потом расстреливал деревенских мужиков и ребят призывного возраста? Фашисты много зла сделали нашему народу, да и моему роду.
На фронте погибли дедушка и его брат. Инвалидом пришел мой отец. Оккупанты избивали мою овдовевшую бабушку, а перед своим позорным бегством пытались сжечь наш маленький хуторок.
Мне было за что ненавидеть гитлеровцев. Но в тот момент, когда я держал в руках эту каску, я не испытывал ненависти. Скорее, наоборот, я сожалел о том, что тот, неизвестный, по всей вероятности, молодой немецкий парень пришел умереть на чужбине. По своей ли воле?
Полагаю, русские люди никогда не жили в ненависти, тем более к поверженному противнику. Хотя врагам отпор всегда давали достойный.
Мирно живет сейчас село Сторожевое. Цветут весной сады, колосятся летом хлеба на полях былых сражений. Но как подумаешь, сколько человеческой крови пролито в эту многострадальную землю, сколько молодых жизней загублено – и содрогнется сердце у любого человека, и проклянет он черное слово – «война».
