Общество
По письму в «Коммуну». А имущество конфискуют?
10.05.2006 00:00
«Уважаемая редакция! Быть может, вы зададите вопрос кому-нибудь из знающих людей, почему нынче при таком размахе чиновничьего воровства у преступников не конфискуют награбленное имущество? Суд дает мошенникам два-три года – и все. Умыкнувший у народа десятки и сотни миллионов отделывается смехотворным наказанием и не отдает в госказну ни рубля...» На вопросы читателя отвечает председатель Воронежского областного суда Виталий Богомолов...
Уважаемая редакция!
Быть может, вы зададите вопрос кому-нибудь из знающих людей, почему нынче при таком размахе чиновничьего воровства у признанных судом преступников не конфискуют награбленное имущество?
Суд после многомесячного разбирательства дает мошенникам 2-3 года – и все. Умыкнувший у народа десятки и сотни миллионов отделывается таким смехотворным наказанием и не отдает в госказну ни рубля.
У всех на устах нынче дело Ходорковского. Хотя у нас в области и свои «умельцы» есть, быть может, масштабом поменьше. Отсидит он в лучшем случае половину срока, выйдет на свободу «честным человеком» и будет жить припеваючи – не зря страдал. При таком положении смешно слушать разговоры о борьбе с коррупцией и взяточничеством. Без полной конфискации имущества провинившегося мы это зло никогда не победим.
В Советском Союзе так откровенно не воровали потому, что боялись остаться без последней рубахи. Сообщите, пожалуйста, какие суммы конфисковывались у подсудимых в те годы, пока действовал закон.Сергей Семыгин,
учитель средней школы.
Поселок Таловая.
На вопросы читателя редакция попросила ответить исполняющего обязанности председателя областного суда Виталия БОГОМОЛОВА.
– В соответствии с прежним Уголовным Кодексом конфискация имущества, то есть принудительное безвозмездное изъятие его у осужденного в собственность государства, предусматривалась, например, многими статьями за преступления против собственности («кража», «мошенничество», «присвоение или растрата», «грабеж», «разбой» и другие), преступления в сфере экономической деятельности («отмывание денежных средств», «контрабанда», «незаконный оборот драгоценных металлов» и другие).
При подготовке нового Уголовного Кодекса депутаты Государственной Думы без объяснения причин исключили из закона конфискацию имущества. Нынче можно изъять только орудие преступления, например, автомобиль, на котором производилась перевозка награбленного. С наказаниями прежних лет нынешние, конечно, несопоставимы. Сейчас ведутся разговоры, чтобы вернуть институт конфискации в уголовное право, но сказать, произойдет ли это, весьма трудно. Что касается сумм конфискации, то такая статистика в судах не ведется, но, как мне помнится, они были весьма значительны.
В продолжение этой темы предлагаем статью известного правоведа Виктора Лунеева, любезно предоставленную «Коммуне» «Литературной газетой».
Воруй и грабь – все будет у тебя
Два года назад я вернулся из Палермо с интересного семинара «Использование конфискованного имущества мафиозных организаций для социальных целей»…
Семинар проходил в форме встреч с руководителями префектуры и мэрии Палермо, с организаторами ассоциации «Либера», которая изучает вопросы конфискации имущества у мафии и пути его дальнейшего использования, с руководством прокуратуры и суда, с представителями властей, руководителями предприятий и ассоциаций, которые практически используют конфискованное недвижимое имущество в социальных целях и др. Конфискованная недвижимость не продавалась, так как мафия через подставных лиц всё бы вновь скупила. На конфискованных землях выращивается виноград, оливки и другие фрукты и овощи.
На этикетках бутылок с вином пишется: «Вино изготовлено из винограда, выращенного на землях, конфискованных у мафии». То же писалось и на этикетках бутылок с оливковым маслом и т.д. Италия и её провинция Сицилия считаются родиной мафии. Но именно в Италии в начале 80-х годов нашлись внутренние силы одной из первых стран принять законы об уголовной ответственности мафии и усилении борьбы с ней, включая законы о конфискации имущества у мафиози. Недвижимость подлежала конфискации, даже когда уголовное дело прекращалось за недоказанностью в связи с «омертой», исчезновением свидетелей или другими формами уничтожения доказательств, если мафиози не мог объяснить, откуда у него несметное богатство.
И это соответствует международной норме «незаконного обогащения» (т.е. значительное увеличение активов лица, превышающее его законные доходы, которое оно не может разумным образом обосновать – ст. 20 Конвенции ООН против коррупции). Италия была инициатором и организатором проведения многих международных конференций о борьбе с организованной преступностью: «Мафия, что делать?» (1992), Всемирная конференция на уровне министров по проблемам транснациональной организованной преступности (1994) и многие другие.
Как сказал один из итальянских организаторов семинара господин Э.Ло Дато, всё это послужило духовному освобождению народа острова от вековой зависимости от мафии и активизации борьбы с ней со стороны государства, которое до этого мирилось с засильем организованных преступников и коррупционеров. Мы привезли с собой все законы Италии, направленные на экономический и финансовый подрыв мафии-коррупции, другие документы и свидетельства, которые опубликовали. Но в Москве нас ожидал большой сюрприз. На моём рабочем столе лежал проект Федерального закона на 30 листах «О внесении изменений и дополнений в УК РФ», подготовленный в Администрации президента под руководством Д.Козака.
Проект закона был направлен на гуманизацию уголовного наказания и снижение числа сидельцев, совершивших преступления небольшой и отчасти средней тяжести. Можно спорить о некоторых новеллах этого закона, поскольку основным аргументом изменения уголовного законодательства должно быть не то, что нам навязывают из-за кордона, и не зарегистрированная, бумажная, а реальная преступность в стране и эффективность борьбы с ней. А положение дел здесь у нас неважное.
По нашим более или менее надежным подсчетам, в России совершается до 12–15 млн. преступлений (по подсчётам учёных из МВД – более 20 млн.) в год, а регистрируется лишь около 3 млн., устанавливается около 1,5–1,2 млн. правонарушителей, осуждается 1–0,8 млн. лиц, из них – к лишению свободы примерно 250 тыс. человек, или 1–2% от числа всех лиц, реально совершивших преступления в течение года. Всё это тяжко, но, тем не менее, гуманизация борьбы с преступностью остаётся необходимостью. Всех не пересажаешь, а тюрьма добру не учит. Надо искать альтернативы. И в этом проекте они в той или иной мере искались.
Но вот оказия какая! Под сурдинку гуманизации из УК устранили самое эффективное и самое гуманное (не тюрьма же и не отрубание руки, и не виселица!) наказание для мздоимцев, грабителей, вымогателей, ворья и жулья – конфискацию преступно приобретённого имущества. Кроме того, эта мера всегда несла в себе серьёзное предупредительное начало: ворованное отберут. Ведь как всё просто и понятно с древних времён: верни людям, государству то, что «нахапал». Но как ювелирно это всё было выброшено из УК, что понять-то неспециалисту невозможно: «Ст. 52 утратила силу» – так записано в законе. Утратила, значит, думает каждый читающий, не нужна. В этой краткости нет мошенничества. Так пишется. Но что означает 52-я статья, может знать лишь юрист, специализирующийся по уголовному праву. Исключение конфискации как меры уголовного наказания означал клич: господа грабители, успокойтесь, грабьте дальше, девять лет условно (такое наказание получил бывший министр юстиции В.Ковалёв за коррупцию в крупном размере), но всё награбленное останется у вас. У вас, дорогие наши.
И такая политика в отношении лиц, вдруг ставших «грязными» богатеями, проводится до сих пор, но сейчас уже под лозунгом стабилизации экономической ситуации. Суть одна: если ты украл булку хлеба от голода – пойдёшь в тюрьму, а если железную дорогу – будешь сенатором или уедешь лечиться и отдыхать в Швейцарию. Три действительных члена РАН во главе с академиком В. Кудрявцевым, член-корреспондент РАН и 12 профессоров направили Президенту РФ, председателю Совета Федерации и председателю Госдумы письмо:
«Мы, специалисты в области уголовного права, криминологии и государствоведения, выражаем крайнее беспокойство по поводу возможного принятия Государственной Думой Федерального закона «Об изменении и дополнении УК РФ», где предусматривается исключение из перечня уголовных наказаний конфискация имущества. Убеждены, что таким решением будут защищены многомиллионные преступные доходы, что будет способствовать лишь дальнейшему безнаказанному ограблению страны. Это усилит социальную напряжённость в обществе и ещё более подорвёт доверие населения к власти, что особенно опасно в период избирательной кампании. Конфискация имущества является наиболее гуманной и эффективной мерой уголовного наказания в отношении экономических преступников, особенно в современных российских условиях».
Ответов не получили. А как обстоят дела в «цивилизованных государствах»?
Беру 30 европейских и азиатских уголовных кодексов. И в каждом из них – конфискация имущества является мерой уголовного наказания. В некоторых странах (США, Италия и др.) существует ещё конфискация административно-правовая и гражданско-правовая. В международных конвенциях, подписанных Россией, детально регулируются все вопросы конфискации имущества или его эквивалента у преступников разных видов и у других лиц, которые получили его от преступника и могли или должны были знать о его преступном происхождении. Эпопея с конфискацией показывает, как быстро и келейно её исключение из УК свершили наши «новые русские» вкупе с чиновниками, но почти три года высокопрофессиональная юридическая общественность бьёт во все колокола, а её никто не слышит, не слушает и не видит.
Полагаю, это репрезентативный тест о весомости строящейся Общественной палаты. Там тоже, как и в Думе, будут разные мнения, но и там тоже будут высокооплачиваемые и не несущие за свои коррупционные дела наказания лоббисты, которые под святыми лозунгами прав человека, демократизации, гуманизации и либерализации будут протаскивать чьи-то или свои корыстные интересы. И вновь всё упрётся в непобедимую коррупцию. О ней двадцать лет говорят все, призывая к беспощадной борьбе. Были подготовлены десятки законопроектов, сотни конференций, круглых столов и слушаний.
Мировой опыт успешной борьбы с коррупцией огромен и хорошо известен. Все необходимые нормы давно чётко прописаны в трёх конвенциях Совета Европы и ООН. Мы их подписали, но их никто не собирается выполнять. Поэтому за двадцать лет так и не родился в России жизненно нужный закон о противодействии коррупции. Виктор ЛУНЕЕВ,
профессор, зав. сектором уголовного права
и криминологии Института государства и права РАН.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
