Общество
Почта памяти
30.10.2004 00:00
Война… Для молодого поколения это грозное слово уже не несет такой смысловой окраски, как для людей старшего возраста. Но для бывших фронтовиков, тружеников тыла, тех, чье детство пришлось на годы военного лихолетья, – это жуткие лишения, смерть близких и однополчан, атаки, тяжелые ранения, круглосуточный труд у станков и в поле. Об этом рассказывают в своих письмах в «Коммуну» читатели газеты: А.Н.Пустовалов (с.Подгорное), З.И.Скирдина (с.Репьевка), И.Д.Беляев...
Война… Для молодого поколения это грозное слово уже не несет такой смысловой окраски, как для людей старшего возраста. Для многих из нас, не познавших голода, бомбежек, оккупации немецких захватчиков, война – это не более, чем эпизоды из патриотического фильма «Они сражались за Родину», да еще воспоминания дедушек и бабушек.
Но для бывших фронтовиков, тружеников тыла, детей, чье детство пришлось на годы военного лихолетья – это жуткие лишения, смерть близких и однополчан, атаки, тяжелые ранения, круглосуточный труд у станков и в поле. Несмотря на давность лет, эти люди помнят все так, словно война была вчера. Такое не забывается.
Об этом рассказывают в своих письмах в «Коммуну» А.Н.Пустовалов (с. Подгорное), З.И.Скирдина (с. Репьевка), И.Д.Беляев (г. Воронеж), В.Федоров (г. Воронеж), В.К.Маринич (г.Воронеж), П.С.Николина (г.Липецк), В.Ф.Кукуев (Хохольский район), М.С.Валовая (г.Пермь) и многие, многие другие. К сожалению, в газете невозможно напечатать письма всех, кто решил поделиться с редакцией своей памятью и болью.
Муза фронтовых лет
Иван Григорьевич Ковшевой из Грибановского района путь Советской армии постарался отразить в поэтических строках. Вот некоторые из них.
… До ноября мы отступали,
Там были, может быть, и вы?
Врагу селенья оставляли
И докатились до Москвы.
И вдруг приказ. Он оказался
Сильнее танковых преград.
В нем каждый воин расписался –
«Ни шагу отступать назад!»
И вот в прекрасный день морозный
Через болота и снега
Вперед рванулись танки грозно
На укрепления врага!…
Командир диверсионной группы
Хочу рассказать воронежцам об их земляке – Дмитрии Николаевиче Корчинове.
Я познакомился с ним в карцере концлагеря белорусского города Полоцка. Он попал туда за попытку побега. Мы подружились. Вскоре Дмитрий снова задумал побег. Готовились долго, соблюдая строгую конспирацию. И наши старания не пропали даром. В книге «Неуловимые действуют», которую написал бывший командир партизанской бригады «Неуловимые» М.С.Прудников, подробно описан наш побег.
Корчинов в партизанской бригаде особого назначения воевал до полного освобождения Белоруссии. Он возглавлял диверсионную группу. На ее счету не один десяток спущенных под откос вражеских поездов с техникой и живой силой, сотни диверсионных операций. Одна из них наиболее ярко врезалась в мою память.
Летом 1944 года, накануне проведения нашими войсками знаменитой операции «Багратион», партизанская бригада получила приказ разрушить железную дорогу. Наш командир приказал уничтожить еще и станцию «Юратишки», которую немцы охраняли очень бдительно. Они соорудили мощное огневое укрепление, оснастили его станковыми пулеметами. Ликвидировать дзот было поручено группе Корчинова. Ночью отряды вышли на исходные позиции. Бесшумно скрылись в темноте Дима и его товарищи. Через некоторое время стали слышны глухие взрывы и короткие автоматные очереди. Прибежал посыльный от Корчинова, доложил командиру, что дзот уничтожен, нужны люди, чтобы забрать захваченные там патроны, оружие, а еще надо прислать санитара, так как есть раненые среди немцев. «Кто ранен?» – переспросил командир. Разбираться с этим не было времени.
Когда прозвучал сигнал атаки, партизаны бросились выполнять поставленную перед ними задачу. Были уничтожены станционные сооружения, на большом расстоянии взорваны рельсы. Работа дороги была парализована на несколько дней. Это обстоятельство тоже способствовало проведению операции «Багратион» и освобождению Белоруссии от немецких захватчиков.
С того времени прошло чуть больше 60 лет. Многое в моей памяти не сохранилось, но бой у станции «Юратишки» и особенно слова «пришлите санитара, есть раненые немцы» до сих пор звучат в моей памяти. Фрицы являлись для нас лютыми врагами. Однако в сердце у советских солдат рядом с ненавистью жило и милосердие. Прежде всего, мы были людьми, а уж потом – врагами.Михаил Яковлевич Срябин,
бывший партизан.
г.Москва.
Он не вернулся из боя
В 1967 году «Коммуна» опубликовала статью Героя Советского Союза Г.Шупика «Где вы, Дорофеевы?» Я в ту пору жила на Украине, и вырезку из газеты мне прислала моя бывшая классная руководительница. Я очень благодарна ей, редакции «Коммуны» и Григорию Саковичу. Я написала ему, и мы много лет переписывались, виделись на встречах ветеранов 4-й воздушной армии. С чувством благодарности была я на открытии памятника погибшим – благодарности однополчанам моего отца, которые помнят своих погибших товарищей.
Мой отец, Дорофеев Федор Прохорович, родился в 1910г. в селе Большие Ясырки Аннинского района. Учился в школе, потом уехал к старшему брату в Воронеж, кончил ремесленное училище, работал токарем на заводе. По путевке комсомола учился в летной школе г. Энгельса. Потом был направлен на Дальний Восток и служил здесь до начала войны.
Мои детские воспоминания о моем отце связаны с его удивительной жадностью до знаний. Вечерами, после нелегкой службы, он сидел над учебниками. Экстерном сдал экзамены за среднюю школу и поступил в военно-воздушную академию им. Жуковского. Перед войной перешел на 3-й курс. А еще он учился на заочных курсах немецкого языка, убеждал заниматься этим языком и мою маму, и они нередко говорили между собой по-немецки. Любил мой папа книги, песни, спорт, любил бесконечно свою жену, мою мать, нас, то есть меня и брата, дорожил дружбой и товарищами. Жили мы в военном городке…
Все планы оборвала война. В декабре 41 года наш отец ушел на фронт. Жили мы теперь письмами с фронта. У нас сохранилось 3 письма. Они были добрые, ласковые, он тосковал и скучал по семье, написал о том, что воюет хорошо, честно выполняет свой долг перед Родиной, писал маме, как ей быть в случае его гибели…
Последний раз я видела отца в мае 1944г., когда он приезжал к нам в Воронеж. Шутил с нами, улыбался, но почему-то в глазах его была тоска. Он погиб 12 августа 1944г. Награжден был двумя орденами Красной Звезды. Как мы горевали и переживали, говорить не стоит. Сейчас общаюсь с ветеранами-однополчанами отца. Меня приглашают в школу, чтобы я рассказала о боевом пути отца. Рассказываю с тем же волнением, какое было у меня в последнюю встречу… Лариса Федоровна Дорофеева,
пенсионерка.
пос. Михайловский Панинского района.
Письма с фронта майора Федора Дорофеева
«Здравствуй, Аня! Дела мои идут нормально. Все благополучно. Настроение бодрое, приподнятое. Это – под влиянием побед Красной Армии над паршивыми фрицами. Мы знаем, что каждая новая наша победа приближает час окончательного разгрома врага, приближает конец войны. Я мечтаю об этом дне. Как поется в песенке: «Приеду весною, ворота открою. Ты со мной, я с тобою – неразлучны навек…»
Из газет тебе известно о победах Красной Армии на юге. В последних событиях и я принимал самое активное участие по своей специальности. Вот когда заговорила как следует моя «первая скрипка». В связи с этим мне хочется сказать тебе несколько слов. Аня! У меня нет мрачных мыслей, мрачных настроений. Я не думаю о смерти. Людей, долго находящихся на войне, смерть перестала удивлять… Постарайся понять меня правильно. На войне всякое бывает. Ну и со мной может это «всякое» произойти. В этом случае ты получишь официальное извещение. Если мои друзья останутся живы, они напишут тебе подробности. Война научила меня ценить жизнь еще больше. Пиши, жду, целую. Твой Федя.
Аня! в одном из писем ты пишешь, что прежнее мое письмо получилось суровым. Почему? Трудно сейчас объяснить, я уже забыл, что писал тогда. Но не исключена возможность, что и в дальнейшем мои письма могут «получаться» сухими, невеселыми или суровыми. Дело в том, что письма приходится писать не тогда, когда захотел, а как только выпадет свободная минутка. Настроение в этот момент может быть самое препаршивое по тем или другим причинам. Так что же лучше? Не писать совсем, до появления хорошего настроения? Обижайся или нет, а я буду писать, когда буду иметь возможность, независимо от настроения. Твой Федя. • • • • •
Аня! Я люблю тебя больше прежнего. И верю тебе, что ты ждешь меня и всегда будешь ждать. Я верю в твои силы, в твою приспособленность к жизни. Уверен, что все трудности ты переживешь, найдешь в себе силы их преодолеть и сохранить и себя, и детей до конца войны. Пока, до следующего раза. Крепко целую. Федя. • • • • •
Здравствуй, Аня! не писал тебе давно. На днях я послал тебе перевод на сумму 600 рублей. Как получишь – сообщи. На эти деньги, быть может, ты купишь что-нибудь дочери ко дню ее рождения. Думаю, что к этому времени ты получишь и письмо, и деньги. Целую, твой Федя.
Операция «Малый Сатурн»
В декабре 1942 года нашей 38-й гвардейской стрелковой дивизии была поставлена задача сменить измотанные в боях части 1-й стрелковой дивизии. По всему чувствовалось, что готовится мощное контрнаступление. Надо сказать, что противник на участке между богучарскими селами Галиевка и Абросимово находился в обороне уже пять месяцев. Фашисты имели здесь до 60 дзотов с ходами сообщений в полный профиль. Впереди траншей были установлены три ряда проволочных заграждений.
16 декабря в 9 утра артиллерия нашей части начала мощную огневую атаку, которая продолжалась полтора часа. В это время стрелковые батальоны по льду форсировали Дон и, преодолевая минные поля и проволочные заграждения, устремились к первым траншеям противника.
Бои на правом берегу Дона отличались массовым героизмом солдат и офицеров. Мужественно сражались с гитлеровцами красноармейцы Богданов, Борисов, Розанов. Юный пулеметчик Вася Кузнецов получил тяжелое ранение, но, тем не менее, не ушел от пулемета. В районе Красногоровки беспримерный героизм проявили гвардейцы под командованием капитана Зарубина. Они в течение дня трижды отбивали атаки гитлеровцев и сумели не только удержать позиции, но и нанести урон врагу.
Опомнившись, командование 8-й итальянской армии перегруппировало силы, подтянуло резервы и попыталось приостановить наступление наших войск на шоссе Богучар-Монастырщенка. Однако противнику это не удалось. В жестоких боях наши бойцы преодолели речку Богучарку и подошли к Твердохлебовке. Здесь было уничтожено более тысячи солдат и офицеров противника. До великого Дня Победы было еще далеко. Но мы уже чувствовали, что спесь, которая была у захватчиков в первые месяцы войны, значительно поубавилась. Василий Васильевич Шебаршин,
член совета 38-й дивизии.
Обитали в лесу, в землянках
Мой папа, Дорняк Николай Михайлович, провоевал всю Отечественную войну с первых дней. А мы два с половиной года были в оккупации под фашистами.
Жили вместе с мамой недалеко от Гомеля, в Макеевском лесничестве и сколько лишений претерпели за эти годы! Каждый день был прожит в страхе. Без всякого разбора немцы сжигали целые деревни и уничтожали тысячи жителей. До сих пор понять не могу, почему они испытывали такую ненависть к нам, белорусам?
С лета 1943 года зверства стали вообще жуткими, и мы вынуждены были уйти в лес. Отрыли там землянки, в которых и жили. К нам часто заходили партизаны, и мы хорошо знали их в лицо. Они и сказали нам, что Советская армия стала бить немцев, и фашисты начали отступать. Когда 27 ноября 1943 года мы увидели первых наших солдат, радость была неописуемой. В столицу Минск я попала в 1947 году – практически весь город был в руинах. Сохранились лишь некоторые здания.
Теперь Минск не узнать. Он весь отстроен и стал таким прекрасным городом. Когда бываю в нем – нарадоваться не могу. Пусть наши дети и внуки никогда не испытают того, что нам довелось.Ада Николаевна Дорняк,
г.Воронеж.
Горжусь своим мужем
В мае 1941 года мой муж, Федор Алексеевич Ерхов, был призван на переподготовку офицерского состава. За отличную учебу его перевели в академию им. Фрунзе, там и застала война.
В октябре 1941 года враг подошел в Москве. Для обороны столицы курсанты были направлены в 39 гвардейскую стрелковую дивизию, которая дислоцировалась в районе Варшавского шоссе. Шли кровопролитные, ожесточенные оборонительные бои. Нечеловеческими усилиями удалось остановить врага. С середины октября началось наше наступление. Немцы были отброшены от Москвы на 190-200 километров. За успешное проведение боевых операций дивизия была награждена орденом Ленина, а мой муж – орденом «Красной Звезды».
Но отдыхать и набираться сил было некогда: враг рвался к Сталинграду. 39 гвардейская дивизия была брошена на его оборону в составе армии маршала Чуйкова. Рукопашные бои шли за каждый цех сталелитейного завода «Красный Октябрь». Штаб дивизии располагался под кручей Волги, приходилось переправлять на плотах и лодках снаряды и продовольствие под шквальным огнем противника. Из-за бомбежек и обстрелов дивизия несла потери. Создавались отряды штурмовиков – они врывались ночью в окопы немцев и уничтожали их. Радостный день настал только 23 февраля 1942 года: наша армия окружила Сталинград и пленила Паулюса.
Затем дивизия освобождала Харьков, Днепропетровск, Николаев, Одессу, Польшу, в ледяной воде форсировала Южный Буг. Здесь подполковника Ерхова контузило. Великая Победа застала его в московском госпитале.
После войны муж демобилизовался, работал в совхозе г. Дмитровграда Ульяновской области. В 1949 году его снова призвали в армию. Батальон, где служил муж, направили в кировские леса пилить лес для строительства Воронежа. Демобилизовался Федор Алексеевич в 1956 году. Продолжительное время трудился мастером арматурного цеха на военном заводе.
Сейчас его уже нет в живых, но я горжусь своим мужем и нашим прошлым. Жили скромно. Государство помогло четырем сыновьям и дочери бесплатно получить высшее образование, устроиться по специальности на работу. Оно находило средства для обеспечения своего народа бесплатным лечением, жильем. Советский Союз после военной разрухи сумел за каких-то 6-7 лет восстановить и заново отстроить жилые дома, институты, заводы, дворцы культуры. Мы верили в счастье и я вспоминаю те годы добрым словом. Серафима Сергеевна Ерхова,
г. Воронеж.
Ветеран трех войн
В нашем доме по улице Генерала Переверткина в Воронеже живет ветеран трех войн – Петр Антонович Мезенцев. Родился мой приятель еще при царе в 1915 году. В шестнадцать лет овладел профессией тракториста, работал в селе Шаталовка, тогда еще Воронежской области.
В 1937 году пошел служить в Красную Армию. Военное дело осваивал в Забайкалье. Тогда на дальних границах было неспокойно. Дивизию, где служил рядовой Мезенцев, перебросили в район Халхингола. Там ему довелось принимать участие в военных действиях против японских милитаристов. Срок службы закончился, вернулся Петр Антонович к мирной профессии хлебопашца. Ударника труда избрали руководителем комсомольской ячейки. Одним из первых откликнулся он на призыв партии принять участие в боях с финнами на Карельском перешейке. По возвращении домой, женился. Молодожены строили большие планы, но их в один миг оборвала война.
Петр Антонович был призван на сборный пункт в с.Масловку под Воронежем на третий день Великой Отечественной войны. Отражал натиск врага под Смоленском, Москвой. Был дважды ранен. Подлечивался и снова становился в строй. Как-то он и еще двое бойцов получили задание разведать силы противника и место его сосредоточения. Линию фронта миновали незамеченными. Вышли к месту назначения. Устроили засаду вблизи дороги. Ночью по ней шел гужевой транспорт с пушками. Колонну прикрывала группа немецких солдат. Разведчики внезапно атаковали охрану, перебили ее, а одного, взяв в плен, доставили в штаб части. Иван Иванович Кутепов,
участник Великой Отечественной войны,
ветеран Вооруженных сил, полковник в отставке.
Не робкого десятка
Мой прадед, Макар Григорьевич Неповинных – потомок донских казаков был не робкого десятка. Это не раз доказывал во время Великой Отечественной войны. Вот один из случаев.
Шел январь 1943 года. Началось наступление нашей армии в районе Воронежа. Отряд, в котором служил связистом Макар, оторвался от основной группы войск и вступил в бой со значительным скоплением немцев вблизи города. Противник по численности значительно превосходил их. Срочно требовалось подкрепление. Радист связался со штабом, но попросить помощи не успел, оборвалась связь. Боеприпасы были на исходе. Кроме этого, через тридцать минут, по плану наступления наших войск, в бой должна была вступить артиллерия. А этот клочок земли, где окопались наши солдаты, был обозначен на карте, как захваченный немцами. Что делать? Срочно нужно принимать решение.
Связист отряда Макар Неповинных вызвался предупредить своих. Прадед понимал, что если будет ползти, то сбережет себя, но потеряет драгоценное время. И тогда, поднявшись во весь рост, он побежал вперед. В его правой руке развевался белый платок. Немцы с недоумением смотрели на приближающегося солдата, а он, обогнув их укрепление справа, побежал к нашей передовой. Когда немцы опомнились и открыли по нему стрельбу, Макар уже настолько приблизился к своим, что те смогли прикрыть его огнем. Успев предупредить артиллеристов, из-за сильного ранения солдат потерял сознание. В направление орудийного удара внесли коррективы, группировка немцев была уничтожена. Мой прадед скоро поправился и за мужество награжден орденом «Славы» 2-й степени.
Макара Григорьевича уже нет в живых, он умер задолго до моего рождения. Но о нем мне с раннего детства рассказывали мама и дедушка, родившийся в победном 1945 году. Память о прадеде всегда будет жить в наших сердцах, передаваясь из поколения в поколение. Ольга Макогонова,
Новохоперский район.
Блокадный хлеб мне помнится всегда
Написать письмо в редакцию меня побудила статья Григория Попикова «Воронежские девчата войны», напечатанная в «Коммуне» 26 марта 2005 года. Смотрю я на снимок в газете и плачу, ведь моя военная жизнь прошла также в осажденном Ленинграде.
В сентябре 1942 года на сборном пункте в г.Борисоглебске к нам вышли два офицера Балтийского флота. По телу прошел холодок: значит, повезут в осажденный Ленинград. До Мичуринска доехали спокойно, а как стали приближаться к Москве, поезд начали бомбить немцы. Несколько раз он останавливался, а мы выбегали из вагонов и ложились на землю. Наконец, добрались до Ладожского озера. Оттуда нас небольшим катером переправили в город.
Я попала в 1-й флотский экипаж Краснознаменного Балтийского флота береговой обороны, затем несла в службу в 33-м инженерном батальоне. Охраняли военные объекты, ходили в дозор, строили взлетные площадки для Ил-2. Никогда мне не забыть черный блокадный хлеб, состоящий из целлюлозы, хлопкового жмыха и небольшого количества кукурузной муки, его выдавалось на сутки 200-250г Галина Федоровна Смолевская,
г. Воронеж.
В эвакуации жилось не сладко
Во время войны я работала на механическом заводе, состояла в штабе ПВО. Часто среди ночи по сигналу воздушной обороны, едва набросив одежду, приходилось бежать на родной завод.
В октябре 1942 года были вынуждены эвакуироваться в Среднюю Азию. В вагоне ехало много людей, здесь же стояла буржуйка, на которой по очереди готовили нехитрую еду. «Удобства» – на остановках среди поля, стесняться не было времени. Наконец, прибыли в жаркий Ташкент. Выгрузили нас прямо под открытым небом. Первым желанием было сходить в баню, смыть с себя дорожную грязь, да и вши уже появились. К ночи дали какое-то пустое помещение, разместились прямо на полу.
Однако нашему начальству не понравился Ташкент: много людей, эвакуированных заводов. И вот снова в путь, в г.Андижан. Там нас расселили по квартирам. Кому повезло – получили жилье недалеко от завода, остальные, в том числе и я с семьей, были вынуждены поселиться в пяти километрах от него. Первое время нас возили на автобусе, но скоро эту «роскошь» отменили. Тяжело было добираться домой в 40-градусную жару после 12-часового рабочего дня.
Выдали нам хлебные карточки: рабочим – 800 гр., служащим – 500, иждивенцам и детям – 300 и продуктовые на 1,5 кг риса, 600 г хлопкового масла. На заработанные деньги покупали на рынке зелень, репу и морковь. Чтобы как-то облегчить жизнь, выделили нам участки для посадки риса, которые располагались в 12 километрах от жилья. Рис – культура для нас незнакомая, площадь для посадки – болото с теплой водой, в котором какой только живности не водилось. Естественно, по своей неопытности урожай мы собрали мизерный. Больше огородничеством не занимались.
Настоящим праздником для меня и моего семилетнего сына были дни (раз в полтора месяца), когда я сдавала в госпитале кровь раненым. Перед забором давали стакан сладкого чая с хлебом, а после кормили «царским» по военному времени обедом: первым (его съедала сама), на второе были каша и котлета – их приносила сыну.
Когда наступил долгожданный День Победы, мы смогли вернуться в Воронеж. Нашим глазам предстала страшная картина: кругом руины, жилья почти нет. Дружно взялись за восстановление города. После рабочего дня расчищали завалы, наводили порядок. Делали это без всякого принуждения и оплаты. Вскоре отменили хлебные карточки, многие получили нормальное жилье, обустроили быт. Жизнь начала входить в обычное русло. Ангелина Петровна Полякова,
г.Воронеж.
Я имени его не знаю
Когда началась война, мне было 2 года. Отца почти сразу забрали на фронт.
Во время войны жилось очень тяжело. Кушать было нечего, от голода по маминой линии умерли все родственники. Эта участь ждала и меня, если бы от верной гибели не спас меня какой-то солдат. Он дал маме буханку хлеба, несколько кусков сахара и большую мороженую рыбу. «Кормите девочку, – сказал он, – может, выживет». И я выжила. Имени того солдата мама тогда не спросила. Она часто вспоминала об этом эпизоде военного времени. Евгения Павловна Родионова,
п.Рамонь.
Наш труд не оценили в полной мере
Нам, детям, чье детство и юность опалила война, в военные годы довелось перенести не только тяжелые физические нагрузки, но и моральные испытания.
Работать в колхозе я начал, когда отец ушел на войну, трудиться приходилось наравне со взрослыми, скидки на возраст не было. Во время оккупации фашистами хутора Дмитриевский Нижнедевицкого района, где проживала наша семья, немцы обращались с нами жестоко, отобрали у нас корову-кормилицу, двух овец и картошку. Выгнали из хаты. Мы были вынуждены скитаться по квартирам. На дворе стояла зима, а нам одевать и обувать было нечего, часто приходилось голодать. Вспоминая перенесенные страдания, мне кажется, что труд детей в военное время несколько недооценен со стороны правительства. Николай Петрович Рыжков,
х.Дмитриевский.
Приказ командира – приказ Родины
Когда фашисты начали бомбить Воронеж, сельскохозяйственный институт, где я учился, эвакуировали в г.Куйбышев. Так как я должен был защищать диплом, мне выдали бронь. Но я стал проситься на фронт, чтобы отомстить за братьев Сергея и Степана, погибших на войне.
Много военных дорог довелось прошагать, в каких только битвах и сражениях не приходилось принимать участие. Всего сегодня уже и не вспомнишь. Но вот освобождение Харькова я помню очень хорошо. По данным разведки стало известно, что по Чугуевскому шоссе должны пройти немецкие танки. Решено было устроить засаду. Захватив с собой бутылки с зажигательной смесью и противотанковыми гранатами, мы расположились по обе стороны дороги. Стали ожидать, через некоторое время показались танки. Их количество оказалось несколько больше, чем мы предполагали. Но приказ командира – приказ Родины.
Мне успешно удалось поджечь первый и второй танки. Третий, чтобы меня ликвидировать, направился прямо на мой окоп. Достигнув его, он начал «кружиться» на одном месте, затаптывая меня в землю. Конечно, пострадал я очень жестоко, долго потом лежал в госпитале. За поджог двух танков награжден медалью «За отвагу». Федор Евдокимович Максимов,
Бобровский район.
Аллея Памяти
С войны не вернулся солдат молодой,
Печальная весть постучалась домой,
О том, что ваш сын, выполняя приказ,
Отдал свою жизнь и за вас, и за нас.
В бою, выполняя свой воинский долг,
Домой с поля боя вернуться не смог.
Товарищ прохожий, остановись,
Аллее солдата ты поклонись.
Честь павших мы славим ударным трудом,
Всегда вспоминаем о том дорогом,
Кто грудью стоял в жестоком бою,
Сохраняя Отчизну твою и мою. Иван Степанович Малчевский,
инвалид войны.
г.Воронеж.
Страницу подготовила Лариса САВВИНА.
Фото Сергея КОЛЕСНИКОВА.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
