Общество
Помни, веруй, гордись! Что было, то было…
23.11.2007 09:50
.jpg) | Скоро подойдет памятный день, когда из Воронежаа изгнали оккупантов. Судьбы людей, судьба города… Ныне редко встретишь на улицах людей почтенного возраста со знаками отличия за трудовую доблесть. Многие еле-еле бредут с хозяйственными сумками: пенсии не хватает, а бесплатный проезд не положен. Не они ли возрождали Воронеж? |
На скамейке у Дворца спорта – два пожилых человека. Курят, откашливаются. Вспоминают Ямскую слободу, кладбище, на котором возведен Дворец.
– Не следовало трогать кладбище, – медленно, с хрипотцой, проговорил один. – Это же наша история…
Молчат.
– Теперь… чего уж… – также неторопливо ответил другой. – Об этом надо бы соображать сразу, после освобождения. Но до того ли было? Что сделали – и то слава Богу. А помнишь…
Один помнил одно, другой – другое. Самое дорогое в их жизни связано с их городом, с родным Воронежем…
Советские солдаты входят в освобожденный Воронеж.
Скоро подойдет памятный день, когда из города изгнали оккупантов, – великий праздник! Судьбы людей, судьба города; многое испытано, многое пережито… Что было, то было…
Вот дневник очевидца – А.П.ЛАМАША, работавшего в то время на Воронежском заводе имени Тельмана.
«…25 января. Вместе с бойцами и командованием гарнизона и приехавшими руководителями области и города мы идем в Воронеж. Проходим отроженские мосты. Правый мост изуродован вражеской бомбой в двух местах, левый сильно побит осколками мин и снарядов.
В СХИ все корпуса сгорели, остались одни стены… Идем по прямой – дороги нет. Всё в снегу. Возле парка культуры и отдыха – два трамвайных вагона, один разбит. Вот за переездом, на железнодорожной насыпи, стоит наш побитый танк.
Вот наш передний край, окопы, окопы, блиндажи. Через каких-нибудь 70-90 метров видим бывший передний край обороны врага. Перед окопом – колючая проволока.
Выше, по улице Ленина, снова окопы, их несколько рядов. Все дома разрушены или сгорели…
Мы идем по улице и вдруг видим на окне одного дома кошку. Из окон идет пар. Кошка смотрит на нас немигающими глазами. Это – единственное существо, которое я видел за весь день в городе.
От проспекта Революции остается страшное впечатление. Нет ни одного целого дома. Все сожжено, все разрушено. Лежат вековые деревья, много кроватей и другой мебели. Подбитые танки, автомашины. Нет памятника Петру Первому. Петровский сквер весь в окопах, в блиндажах. В Кольцовском сквере много могил с крестами. Здесь фрицы устроили кладбище. Крестов много.
Горит здание обкома партии, вернее, не здание, а то, что от него осталось, – огромные развалины. Идем по Плехановской. Стоят сани, в них гранаты, пакетированное эрзац-сено. Сани заминированы.
На станции Воронеж II все в снегу. Станционные пути занесены снегом. Кругом много изуродованных вагонов. Мы заходим в здание водокачки. Оно совсем целое, здесь даже тепло. Подозрительно. Обнаружили, что это здание полностью заминировано. Быстро выходим.
Возле арочного моста, соединяющего город с Задонским шоссе, через железнодорожное полотно – колючая проволока. Дальше дороги нет. На деревянном столбе надпись на фанере синим карандашом: «Кто дальше пойдет, будет расстрелян».
Расстроенные, мы поздним вечером возвращались обратно. Но город освобожден! И как бы ни было тяжело, какие бы трудности ни пришлось нам перенести, мы восстановим тебя, наш любимый город!»
Вот свидетельство писателя М.М.СЕРГЕЕНКО:
«…Мы видели сожженное здание публичной библиотеки и музея изобразительных искусств, выгоревший внутри старинный дом музея революции, пустые, почерневшие от дыма стены на том месте, где наш глаз привык встречать строгие линии фасада музыкального училища. Мы видели следы поджогов, неопровержимо свидетельствующие о том, что это сделано обдуманно и сознательно…
Мы зашли в маленький домик на Никитинской улице. Домик уцелел лишь случайно от бушевавшего здесь пожара, уничтожившего вокруг целый квартал жилых домов.
Нас не удивила картина дикого разгрома, которую мы увидели внутри Никитинского музея. Витрины и стенды Никитинского и Кольцовского отделов были разбиты и изломаны. Изорванные портреты и книги валялись на полу вместе с битым стеклом и мусором.
В большой комнате, выходящей на улицу, где прошли последние дни Никитина, был сорван пол, выломаны рамы окон. Враги сделали все, что было в их власти, чтобы оскорбить память поэта…
Мы видели варварски обезображенный фашистами дом историко-краеведческого музея, построенный во времена Екатерины искусными учениками всемирно знаменитого архитектора Растрелли. Немцы разграбили, разбили и изломали ценные экспонаты и коллекции, бережно собранные здесь заботливыми руками русских людей… Фашисты обратили нижний этаж музея в конюшню, чтобы еще глубже оскорбить, унизить русского человека…
Под сводами Покровского собора среди изломанной утвари и сорванных со стен икон мы нашли трупы двух молодых женщин и девочки-подростка. Кто были они – эти жертвы звериных инстинктов фашистских подлецов? Тление уже обезобразило черты их лиц.
Никто не мог рассказать нам о страшной трагедии, разыгравшейся здесь, – всех, кто оставался в живых, немцы под угрозой смерти изгнали из города…»
НА второй день после того, как первый отряд разведчиков-восстановителей вошел в город, то есть 27 января 1943 года, из Борисоглебска в Придачу прибыл эшелон. С ним приехали работники Воронежского городского Совета, коммунальники, некоторые руководители предприятий. Погрузив на санки аппаратуру, инструменты, продовольствие, люди шли за реку, на испепеленную землю Правобережья. Об этом писал Константин ГУСЕВ – воронежский поэт и журналист.
Рядом с минерами, обезвреживавшими первые тысячи мин, начали свой самоотверженный труд связисты, электрики, водопроводчики, железнодорожники, медицинские работники, пекари, парикмахеры, каменщики, плотники. Небольшое население Воронежа было представлено работниками всех самых необходимых профессий. В оживающем Воронеже возобновляли свою работу городские организации.
Горсовет и горком партии временно разместились в доме № 52 по улице Карла Маркса. Это большое здание гитлеровцы обрекли на гибель, но его спасли бдительность и находчивость двух воронежцев. Обнаружив, что в подвале установлен действующий взрывной механизм, они не растерялись: прежде чем известить минеров, осторожно в нескольких местах перерезали шнур, соединявший части адской машины.
Днем и ночью на всех этажах этого дома не смолкали голоса. Со всех сторон протянулись сюда через пустыри и развалины протоптанные в снегу тропинки. В разрушенном, кажущемся безлюдном и пустынном городе, развертывалась напряженная деятельность, возрождалась жизнь.
Не снималось с повестки дня размещение городских учреждений и предприятий. Почта, открывавшаяся на второй день после освобождения Воронежа, обосновалась в темном, сыром и холодном подвале. В любое время суток почтовики работали при свете коптилки.
Для телеграфа был оборудован подвал разрушенного и сожженного Дома связи. В течение нескольких дней хлебопеки-строители восстановили пекарню в доме № 42 на проспекте Революции. С 4 февраля она стала давать ежедневно по четыре тонны хлеба. Тут же, рядом с пекарней, в бывшем кинотеатре «Пролетарий» был устроен хлебный ларек; над ним вывесили гордую вывеску, написанную на листе фанеры: «Магазин № 1 Воронежского треста Росглавхлеб».
В конце февраля и начале марта население Воронежа стало быстро увеличиваться. Тысячи людей приезжали с востока. Тысячи освобожденных из плена Красной Армией шли с запада: оборванные, голодные, обессилевшие.
Нелегким было «подземное» существование людей. Прежде чем выбраться из подвалов, прежде чем начинать заботиться хоть о сколько-нибудь благоустроенном быте, необходимо было освободить уцелевшие дома от мин. Мины встречались всюду: в печах, в комодах, буфетах, гардеробах и прочей мебели, которую фашисты не успели разграбить. Некоторые улицы и площади были заминированы сплошь.
Минеры работали самоотверженно и все-таки не могли полностью удовлетворить огромного количества просьб о разминировании. Главный врач терапевтической больницы Г. И. МЫШОВ сумел со своими помощниками – медсестрами НАУМОВОЙ, КУРАСОВОЙ, ПЕСТОВОЙ привести в порядок временное помещение, в нем оставалось поставить койки, чтобы открыть первое лечебное учреждение в разрушенном городе, но тут возникло серьезное препятствие. Коек было много по соседству с больницей: они стояли в ряд, составляли длинную опутанную колючей проволокой баррикаду из мебели, тянувшуюся по улице Карла Маркса. Но взять эти койки мог только минер, а у минеров и без того было множество неотложных объектов.
Работники горсовета обратились в штаб гарнизона. Баррикады были разминированы вне очереди, койки установлены, и больница вступила в строй. Эта лечебница состояла всего из одной палаты – одной небольшой комнатки с несколькими койками. Единственным врачом был сам главврач. Медсестры были одновременно и санитарками, и поварами, и нянями. Уже в феврале в этой маленькой больнице лечились не только жители Воронежа, но и фронтовики, и колхозники.
Почти каждая отрасль городского хозяйства была представлена в те дни группой разведчиков – организаторов восстановления, каждой такой группе необходимо было знать, как обстоят дела на других участках и по городу в целом. Нужны были средства информации.
Областная газета издавалась еще в Борисоглебске.
И вот 28 января на проспекте Революции появился первый бюллетень «Коммуны».
Он был написан от руки на небольшом листке газетной бумаги и водружен на нотном пюпитре, извлеченном из развалин музыкального училища. Пюпитр стоял посреди улицы: здесь он больше привлекал внимание, а уличному движению не мешал – тогда еще не было в городе ни лошадей, ни автомобилей, ни трамвая.
Издатель бюллетеня В.ДОКУКИН обосновался в проходной будке типографии – единственном уцелевшем помещении «Коммуны». «Полиграфической» базой бюллетеня был обыкновенный химический карандаш. Но как радовало воронежцев в те дни это несовершенное издание! В нем помещалось самое важное – сводки Советского Информбюро и сообщения о ходе восстановления городских объектов.
Через восемь дней после выхода первого бюллетеня из Анны доставили печатную машину «американку». Стало веселее. Сегодня листки газетной бумаги, исписанные карандашом, являются достоянием краеведческого музея, как замечательные экспонаты по истории возрождающегося Воронежа.
13 февраля заговорило радио. Оно внесло в быт населения много новых и радостных переживаний. Люди, толпившиеся у репродукторов на центральных улицах, жадно слушали голос столицы.
ПЕРВОЕ после освобождения города заседание бюро Воронежского горкома партии состоялось 13 февраля. Решались задачи восстановления всего хозяйства. А 10 мая сессия исполкома городского Совета депутатов трудящихся обсудила неотложные мероприятия по возрождению Воронежа.
В то время в городе насчитывалось уже 90 тысяч человек, и это создавало трудности с их размещением. Несмотря на всеобщие усилия, в городе за три с половиной месяца после освобождения не был выдержан установленный срок пуска первой ГЭС. Сессия потребовала от председателей исполкомов райсоветов без проволочки укрепить материально-технические базы ремонтно-строительных контор, выявить и вовлечь в их работу квалифицированных мастеров-специалистов из населения своих районов, подготовить новые кадры рабочих.
В 1943 году Воронеж стал соревноваться со Сталинградом за быстрейшее восстановление городов. В 1944 году в это соревнование включился Ростов-на-Дону, а позже – Липецк.
В Воронеже были поставлены в ремонт три паровоза для доставки стройматериалов на объекты по трамвайным путям. Для очистки города было приобретено 60 лошадей, для них готовили конюшни, и один автомобиль.
Образовался общий фронт восстановительного труда. Основные усилия сосредоточились на тех объектах, которые были жизненно важными для города: водопровод, трамвай, железнодорожные узлы Воронеж I и Воронеж II, ВОГРЭС, линия электропередач Воронеж – Липецк. Вместе с тем восстанавливались предприятия, жилые дома, бытовые и учреждения культуры.
Соревнование между городами переросло в трудовое соперничество строительных бригад, отдельных рабочих, людей самых разных специальностей.
Шура Фомина и ее подруги окончили курсы, организованные штабом МПВО, образовали отряд минеров. Многим воронежцам они спасли жизнь. За три месяца девушки обезвредили больше 10 тысяч мин. Одна из девушек-минеров – Маруся ПИЛИПОЧКИНА – была тяжело ранена, после выздоровления вернулась в свой отряд. Шура ФОМИНА, Маруся ПИЛИПОЧКИНА, Тося НАЙДЕНОВА и Ася ПОЗДНЯКОВА были удостоены ордена Красной Звезды.
В городе были созданы 16 комсомольско-молодежных бригад. Они ремонтировали и оборудовали общественные здания, очищали улицы, сады и скверы, обезвреживали мины, восстанавливали школу №27, принимали участие в ремонте оборудования «Водоканалтреста».
До войны в Воронеже действовали 63 школы, с марта по сентябрь 1943 года работало всего 7; до войны обучалось 39976 детей, а в 1943 году числилось 2416, но из них 636 не обучались, так как у 488 не было ни обуви, ни одежды, а 148 – болели. Да и с учителями были проблемы: до войны в городе преподавали 1675 учителей, а в 1943 году – лишь 394.
21 августа 1943 года Совет народных комиссаров СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление о неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации за последние два года в городах РСФСР. В постановлении отмечалось, что работы по восстановлению городского хозяйства, и в особенности жилья для рабочих и служащих, проводятся совершенно неудовлетворительно. Это постановление имело непосредственное отношение к Воронежу.
Постоянное шефство над Воронежем взял Новосибирск. Много эшелонов прислали в наш город сибиряки. Поступило более 100 вагонов круглого леса, пиловочника, цемента, 21 вагон металлических труб, железа, несколько вагонов со станками и оборудованием для предприятий промышленности, 23 вагона со строительными деталями (окна, двери и т. д. ), 5 вагонов электрооборудования, 11 вагонов мебели, более 100 вагонов разных подарков для населения – одежда, обувь, лекарства.
Большую помощь оказывали трудящиеся Куйбышевской, Тамбовской и других областей.
«Из пепла пожарищ и обломков развалин мы восстановим тебя, родной Воронеж!» Этот лозунг можно было прочитать и в центре города, и на его окраинах. От площади Заставы к станции Воронеж I прошел первый трамвай. Его вела молоденькая девушка. Жители города с ликованием встретили победу трамвайщиков.
На проспекте Революции веселый звонок трамвая вызвал бурю радости прохожих.
– Да здравствует трамвай! – раздавались необычные возгласы.
И, пожалуй, не всем прославленным ораторам приходилось слышать такие горячие аплодисменты, какие выпали на долю девушки-вагоновожатой, разрумянившейся от гордости и счастья.
В 1943 году выпустили первую продукцию жиркомбинат и фармацевтический завод. Начали работать заводы им. Дзержинского, им. Калинина, им. Тельмана, три хлебозавода, мясокомбинат, другие предприятия.
Война была в самом разгаре, еще многим было непонятно, в какую сторону повернутся события, а уже 30 декабря 1942 года Воронежский облсовет депутатов трудящихся принял решение о создании русского народного хора. Он выступил со своей первой программой 1 Мая 1943 года в Первомайском саду. Хор быстро стал популярным, его признали в России и за ее пределами.
Коллектив областного театра драмы возвратился в Воронеж. Здание театра уже было восстановлено. Встреча воронежцев-зрителей с воронежцами-актерами была необыкновенно теплой. Первый театральный сезон в освобожденном городе открылся постановкой бессмертной грибоедовской комедии «Горе от ума».
Воронежцы, давно не видевшие хорошего спектакля, горячо аплодировали Чацкому – ПОЛИНСКОМУ, Софье – ШМИДТ, Фамусову – ФЛОРИНСКОМУ. Но самые шумные аплодисменты выпали на долю строителей – они были героями дня.
И все же, и все же…
В 1946 году Совет Министров РСФСР заслушал отчет председателя Воронежского горисполкома П.А.МИРОШНИЧЕНКО. Работа горисполкома по восстановлению города была признана неудовлетворительной.
Уже требовалось полное исполнение Постановления Совета Министров РСФСР «О генеральном плане города Воронежа». В этом Постановлении в числе многих важных мероприятий было «обводнение реки Воронеж» по проекту, составленному еще в 1939 году.
Люди только что начали дышать полной грудью, их еще окружали развалины и пустые оконные глазницы, а уже шла речь о будущем, в том числе о строительстве нынешнего Воронежского водохранилища.
Особенно интенсивно начал отстраиваться Воронеж после того, как правительство СССР приняло Постановление «О мероприятиях по восстановлению разрушенных немецкими захватчиками городов РСФСР». В числе наиболее пострадавших в войну 15 городов (Смоленск, Ростов-на-Дону, Орел и другие) был Воронеж. Постановление определило новые значительные вехи в восстановлении нашего города.
К сожалению, не так часто на улицах встречаются люди почтенного возраста со знаками отличия за трудовую доблесть. Многие еле-еле бредут с хозяйственными сумочками, именно бредут, потому что на транспорт у них пенсии не хватает, а ехать бесплатно – не положено.
Не они ли возрождали Воронеж?
Низко кланяюсь этим людям.
Виктор ПОПОВ,
писатель.
