Право. «Отказные игры»

03.02.2009 09:40

В пятницу, 14 марта 2008 года, водитель большегрузного автомобиля Василий Шуткин вместе со своим приятелем Дыбовым хорошо поработали. Вечером, довольные тем, что удалось отремонтировать машину, пошли по домам. Однако, проходя мимо распивочного павильона на улице Машиностроителей, решили заглянуть туда...

Нарушителей надо наказывать. Но по каким законам это надо делать?

В пятницу, 14 марта 2008 года, водитель большегрузного автомобиля Василий Шуткин вместе со своим приятелем Дыбовым хорошо поработали. Вечером, довольные тем, что удалось отремонтировать машину, пошли по домам. Однако, проходя мимо распивочного павильона на улице Машиностроителей, решили заглянуть туда. Взяли пол-литра водки и под неспешную беседу вдвоем опорожнили бутылку. Собрались, было, двигаться дальше, но в павильон зашел их общий знакомый Караулов, с которым когда-то вместе работали. Купили ещё бутылку водки, которую и распили втроём.

В десятом часу вечера вышли на улицу, стали прощаться, но тут подъехал патрульный автомобиль. Из него вышли два милиционера и направились к оживлённо беседующим приятелям. Спросили, почему они нарушают общественный порядок, и тут же велели всем троим садиться в машину. Открыли заднюю дверь и стали подталкивать мужиков в отсек для задержанных. Выпившие залезать в машину не хотели, стали требовать, чтобы милиционеры сначала представились им и объяснили конкретную причину задержания. Шуткин достал мобильный телефон, стал звонить жене и сообщать ей, что его «пытаются увезти в «ментовку».

Патрульных это разозлило, они уже силой стали загонять сопротивлявшихся в машину. Пользуясь суматохой, Дыбов сумел убежать прочь, Караулов сам влез в милицейский «уазик», а Шуткин раскинул руки перед дверью и стал кричать, что никуда не поедет. Милиционеры пинали его ногами, били кулаками по спине, а потом, пытаясь надеть наручники, с такой силой стали заворачивать руки, что Василий громко завопил от боли, потом обмяк, прекратил сопротивление и крикнул, что ему сломали руку.

Потом дежурный Коминтерновского райотдела С.Иванов напишет в объяснительной прокурору: «После составления административного протокола гражданин Шуткин В.Н. был отпущен в 01 час. Физической силы к нему в дежурной части не применялось. Жалоб и заявлений от него не поступало». И это правда. Какая уж тут физическая сила, когда задержанный гражданин с поникшей головой сидел на стуле, а правая рука его безвольно висела плетью. Что касается заявлений, то было одно - от Елены Шуткиной. Она в полночь приехала в милицию за мужем, чтобы забрать его и побыстрее отвезти в больницу. Ей разрешили это сделать, но прежде вручили постановление об административном правонарушении, которым с гражданина Шуткина В.Н. должен быть взыскан штраф в размере 1000 рублей за то, что он «выражался бранью в общественном месте».

Скажу откровенно: Василий Николаевич Шуткин у меня лично не вызывает симпатии. Он мог бы в пятницу после работы пойти в библиотеку и заняться самообразованием, пригласить любимую супругу в театр или уделить время детям. Вместо этого здоровый крепкий мужчина устремляется в уличную забегаловку, напивается там, сквернословит на улице, а потом оказывает сопротивление работникам милиции. Но значит ли это, что таких несимпатичных граждан можно бить, пинать ногами и ломать им руки?

В соответствии с законом милицейский патруль, обнаружив нарушителей порядка, обязан подойти к ним, представиться и начать разбираться в происходящем. Если нарушители не прекращают свои противоправные действия, доставить их в отделение милиции. Милиционеры Самодуров и Сергеев в своих рапортах поясняют, что именно так всё и сделали. А кто докажет, что именно так? По словам Елены Шуткиной, она слышала всё происходящее, поскольку сотовый телефон мужа был включен.

Однако на требования Шуткина назвать фамилии милиционеры не реагировали. На вопрос припозднившихся гуляк: за что их хотят отвезти в отделение? патрульные тоже не отвечали. Стражи порядка утверждают, что нарушители выражались нецензурной бранью. А нарушители уверяют, что разговаривали между собой и никого не трогали. Есть у милиционеров свидетели происшедшего? Ни одного нет. Тогда кто может подтвердить истинность их слов? Впрочем, исходя из ситуации, я не думаю, что патрульные выгораживают себя. Вполне допускаю, что хорошо подвыпившие мужики, громко обсуждая какие-то проблемы, в изобилии снабжали разговор матерными выражениями.

Конечно, слышать это неприятно. Напомню, однако, что это проходило вечерней порой в довольно безлюдном месте. А что делать, когда с экрана телевизора в самое смотрибельное вечернее время льётся ненормативная лексика и слышат её миллионы телезрителей? Что делать, когда мат стал обычным связующим звеном в речи тысяч молодых и трезвых людей, когда выпускаются книги с откровенной похабщиной? В этих случаях кого в отделение милиции тащить?

Да, в законе о милиции стражам порядка дано право «применять физическую силу, в том числе боевые приемы борьбы, для пресечения преступлений и административных правонарушений, задержания лиц, их совершивших». Но нигде не сказано, что при этом можно ломать задержанным руки и пинать их ногами. Но ведь именно многочисленные переломы костей правой руки и последствия ударов по ногам выявило судебно-медицинское освидетельствование гражданина Шуткина. Через два дня из травматологического отделения областной больницы он обращается с заявлением к начальнику следственного отдела по Коминтерновскому району А.А.Жирнову с просьбой привлечь к уголовной ответственности патрульных милиционеров, сломавших ему руку.

21 марта 2008 года Жирнов дает указание следователю А.А.Леонову проверить факт «телесных повреждений и установить обстоятельства их причинения». При этом подробно расписывает, какие действия должен провести следователь для u1091 установления истины. Следователь берёт объяснения милиционеров Самодурова и Сергеева, изложивших свою версию происшедшего. Мнения высказывают и задержанные. Караулов, например, честно поясняет: «В милиции мне дали подписать какие-то пустые листы. Я и подписал их, чтобы меня побыстрее отпустили». Удивительно правосознание российского человека: ему дают подписать белый лист бумаги, и он его подмахивает, не задумываясь о последствиях. Но любопытно бы узнать, какая статья закона о милиции разрешает подобные действия? Вот и Шуткину выдали не заполненный протокол об административном правонарушении. Дежурный по райотделу показал, где он должен расписаться, и Василий нарисовал какие-то каракули левой рукой. Акт медицинского освидетельствования следователь Леонов тоже внес в дело и посчитал свою миссию выполненной. 26 марта он отказывает в возбуждении уголовного дела, предусмотренного ст.286 УК РФ «Превышение должностных полномочий». Формулировка проста: ввиду отсутствия состава преступления в действиях сотрудников милиции.

28 марта заместитель руководителя следственного отдела М.Л.Чечеткин отменяет «необоснованное постановление следователя» и возвращает ему материалы для дополнительной проверки. При этом указывает, какие дополнительные действия необходимо выполнить. Срок проверки продлевается на 10 суток. Но уже 6 апреля следователь Леонов вновь отказывает в возбуждении уголовного дела. Текст нового постановления абсолютно идентичен прежнему, в нем сохранились даже орфографические ошибки и смысловые несуразности.

31 марта Шуткин пишет жалобу в следственное управление Следственного комитета при Прокуратуре РФ по Воронежской области и просит возбудить уголовное дело. Жалоба «спускается» в следственный отдел Коминтерновского района. 8 апреля Чечеткин отказывает Шуткину в удовлетворении его жалобы, поскольку «обжалуемое решение отменено 28.03.08, и материалы возвращены для дополнительной проверки». Видимо, Михаил Леонидович запамятовал, что ещё 6 апреля следователь Леонов в очередной раз отказал в возбуждении уголовного дела. Впрочем, не будем упрекать его в забывчивости: нетрудно и запамятовать, если подчинённый раз за разом не выполняет указаний.

Руководители следственного отдела еще шесть раз будут пытаться возбудить уголовное дело по факту нанесения телесных повреждений гражданину Шуткину, но непреклонные следователи Леонов, а потом и А.А.Асташов, будут с такой же последовательностью отказывать в его возбуждении. Причем ни о каких дополнительных расследованиях, проводимых ими, не упоминается: однажды набранный на компьютере текст «постановления об отказе» без каких-либо изменений начнет перекладываться из одной папки в другую. «Отказные игры» продолжались до конца 2008 года.

Ситуация в конце концов примет вообще анекдотичный оборот.

15 декабря прошлого года Асташов направит запрос начальнику Воронежского областного бюро судебно-медицинских экспертиз, в котором попросит сообщить, «имеются ли у Шуткина какие-либо телесные повреждения, каким предметом они могли быть причинены, характерны ли они для самообороны, какова степень тяжести, давность и механизм причинения телесных повреждений». Напомню, что эти вопросы следователь решил задать ровно через девять месяцев после происшествия. Не поздновато ли любопытство проснулось? Но самое интересное, что в этот же день, 15 декабря, следователь Асташов в очередной раз отказывает в возбуждении уголовного дела. Зачем же тогда запрос посылал?

…Решив, что административное правонарушение, в котором он обвинялся, было вынесено неправомерно, Василий Шуткин обратился с жалобой в районный суд. Судья начинает разбирательство, но неожиданно представитель УВД по Коминтерновскому району заявляет, что «никаких подлинных материалов об административном правонарушении данного гражданина в районном отделе внутренних дел нет». Поскольку претензий у власти к Василию Николаевичу Шуткину не имеется, производство по жалобе прекращается. Не кажется ли вам, читатель, что такие отказные игры (по-иному всё происходящее и назвать нельзя) не украшают правоохранительные органы? Остаётся добавить, что врачи запретили Шуткину производить правой рукой какую-либо физическую работу до октября 2009 года. Ему рекомендован труд вахтёра.

Безусловно, вся эта история, произошедшая с подвыпившим человеком, может показаться кому-то довольно мелкой и нехарактерной для работы нашей милиции. Не буду с этим спорить, потому что характерная действительность куда страшнее. Несколько дней назад весь Воронеж был взбудоражен известием о том, что 21-летний парень выбросился из окна Советского райотдела милиции. Когда узнал, как его зовут, понял, что уже встречался с ним в жизни. В 2004-2007 годах я несколько раз возвращался к очень тревожной теме и писал в «Коммуне» о трех подростках, которые обвинялись в изнасиловании и убийстве женщины. Никаких неопровержимых доказательств у обвинения не было, тем не менее, оно упорно пыталось засадить молодых людей за решетку. Дело дважды доходило до Верховного суда, и прокурор, наконец, исчерпав все хлипкие аргументы, отказался от обвинения. Без малого три года подсудимые провели в СИЗО, и сколько им пришлось претерпеть, знали только они сами. В зале суда это были не обычные подростки, а возбужденно-напряженные комки нервов. Одним из этих несчастных и был Андрей Пенской.

По отрывочным сведениям нынче, 17 января, его задержали, заподозрив в причастности к квартирной краже. Привезли в Советский РОВД, но в качестве свидетеля или подозреваемого - неизвестно. По словам невестки Андрея, его увезли из квартиры ранним утром, и допрашивали в одном из кабинетов второго этажа районной милиции. Около 14.30 камеры наружного наблюдения, установленные на здании, зафиксировали, что из окна вылетела фигура человека и упала на асфальт. «Скорая» повезла его почему-то в травмпункт левого берега. Непонятно, зачем нужно было таскать по городу пострадавшего, если рядом - больница «Скорой медицинской помощи»? Может быть, вовсе и не стремились, чтобы Андрей Пенской остался жив и смог рассказать, как его допрашивали в милиции? Этот вопрос возникает, потому что родные погибшего были в ужасе оттого, что сталось с молодым симпатичным парнем. Его лицо и тело было растерзано и исколото ножами. Кто и чего от него домогался? Оперуполномоченный уверяет, что Андрей сам выпрыгнул из окна. Так ли?

В связи с этой частной драмой хочется задать и общий вопрос: как добывают нужные показания в нынешней милиции? Всегда ли по закону? В марте 2007 года 27-летний Сергей Левшин, доставленный в Железнодорожный РОВД, выпрыгнул из окна и погиб. В прошлом году сразу два ЧП – из окна четвертого этажа выбросился 25-летний Дмитрий Ш., которого сначала допрашивали как свидетеля, а потом предъявили обвинение и стали требовать признания. В августе выбросился 24-летний Владимир З., которого неожиданно стали обвинять в изнасиловании. Парни остались живы, но оба калеки.

Кто может честно и четко ответить: почему в воронежской милиции происходят такие смертельные полёты? Думается, что разобраться во всех этих ситуациях обязан прокурор области Николай Шишкин.

https://communa.ru/obshchestvo/pravo-_-otkaznye_igry/