Общество
Православие. Анзер-остров
14.08.2013 09:42
9 августа отмечался день памяти воронежского святого священномученика Петра (Зверева). Остров Анзер, где в 1999 году были обретены святые мощи архиепископа, почтили своим посещением воронежские паломники.
 |
| Архиепископ Пётр (Зверев) |
9 августа отмечался день памяти воронежского святого священномученика Петра (Зверева)
Александр Высотин
Обычно паломники, не побывавшие по каким-либо внезапным обстоятельствам на Анзере, одном из островов Соловецкого архипелага на Белом море, считают свою паломническую поездку на Соловки состоявшейся не совсем. Впрочем, «не совсем», это еще мягко сказано. У паломников есть даже своя категоричная поговорка: «Кто на Анзере не бывал – тот и Соловков не повидал».
Почтить своим посещением остров Анзер для воронежских паломников дело поистине святое. Остров почитаем ими особо, ведь здесь в 1999 году были обретены святые мощи архиепископа воронежского Петра (Зверева), бывшего заключённого Соловецкого лагеря особого назначения, и причисленного к лику святых российских новомучеников.
И есть теперь у православных еще один небесный молитвенник в сонме с воронежскими святителями Митрофаном и Тихоном Задонским.
Как только катер начал отдаляться от Большого Соловецкого острова по тёмно-коричневому в этот день цвету волн и вод Белого моря к неведомому и невидимому острову Анзер, тем заметнее начала проявляться во мне и новая радость наравне с непреходящей радостью причастия.
Почитай, только что, на ранней утренней службе, состоялось наше причастие Святых Христовых Таин в Спасо-Преображенском Соловецком монастыре. В монастыре, который бело встаёт над водами, словно спустившийся с неба Новый Иерусалим, и вблизи которого чайки выводят на мокром песке косые строчки своих следов, не считаясь с тем, что море равнодушно стирает их широкой ладонью очередного прилива.
Причастились мы в день завершения Петрова поста, в праздник первоверховных апостолов Петра и Павла.
В день погожий, тихий, светлый. Когда не думалось душе, что
Мы уходим в свой час,
И уходят века,
Говорят, все на свете кончается,
потому что в тот день над Соловками небо было в белых ослепительных облаках.
И плывут облака,
И плывут облака,
Все опять для души начинается.
Для души, только что услышавшей в святом хорале: «Тело Христово примите, Источника бессмертного вкусите».
Казалось бы, вот он предел радости земного бытия души обетованной хотя бы и на миг, который на счастье так похожий… Ах, это непостоянство чувств души. Вот уже все заметнее заполняет радость ожидания встречи с Анзеромостровом, который почему-то так притягателен в паломнической поездке на Соловки.
Чаек над нами уже нет, в руках остаётся нескормленный хлеб.
Сравнилось, как мы первый раз подплывали к Большому Соловецкому острову. Плыли в таинственной блистательной дымке, по темно-зеленым волнам Белого моря.
Чайки летали над катером, издавая пронзительные крики, и в усладу экскурсантов и паломников схватывали на лету из рук хлеб, или, подхватывая его на лету, или, выхватывая из холодных до озноба вод…
Безмолвием и уединенностью встретил и нас остров. Тем первозданным безмолвием, которое, в сущности, и ускорило молитвенную жизнь на Анзере. Он, удалённый от Большого Соловецкого острова, привлёк в начале семнадцатого века подвижников, искавших пустынной жизни. В древней Соловецкой обители, крупнейшей тогда на севере России, умножилась братия, и монахи-молитвенники, стремившиеся к уединению, нашли его на отдалённом и уединенном Анзере.
Пустынники-молитвенники знали, что за уединение и обретение в душе особого молитвенного состояния придётся перенести и пережить суровый климат, тундровый гнус, скудость пищи, изматывающее чувство затерянности на большом все-таки острове для горстки людей.
На Анзере и сейчас нет основательной пристани. С катера, который встал на нужном расстоянии от берега, пересели в многоместную моторную лодку. За один раз она не смогла всех перевезти… Минуя небольшое прибрежное пространство, входишь в лес, словно островной зелёный храм.
Зелёные купы деревьев – стены храма, зеркально-синяя небесная высота – купол его. Редкие сосны с медными стволами – свечи, запах сосновый – ладан. Сосновый лес потом сменится не раз лиственным, а тот снова сосновым. А знаменитая берёза-крест, этот выросший из земли и поднявшийся высоко березовый крест, который зеленеет каждой северной весной, усиливает впечатление, что лес на Анзере воистину храм зелёный… Идем по пологим холмам, местами – по узким деревянным настилам, и приходим к первому Анзерскому скиту. Он предстал перед нами среди холмов на обширной луговине, с каменной церковью. Поначалу, при виде её, как в поэме «Мцыри» Михаила Юрьевича Лермонтова:
Из-за горы
И нынче видит пешеход
Столбы порушенных ворот
И башен, и церковный свод,
Но не курится уж под ним
Кадильниц благовонный дым.
В 1620 году Соловецкий подвижник преподобный Елеазар устроил скит по древнему пустынному обычаю: на берегу Троицкой губы. Иноки поставили себе кельи на немалом расстоянии друг от друга. Пребывая в трудах, в посте и молитве, собираясь вместе лишь раз в неделю на общую молитву. Потом, словно сама по себе, поднялась в Анзерском скиту церковь во имя Святой Живоначальной Троицы, и скит стал именоваться Свято-Троицким.
В годы большевистского вандализма и притеснения православного люда, как и всего русского обманутого народа, храм был порушен, приспособлен для тюремных нужд Анзерского отделения СЛОНа.
Но Господь поругаем не бывает…
Что осталось от разрушителей храмов и церквей на святой Руси, от хулителей веры православной, от истребляющих священников? Лишь горькая слава о том, как дурно они строили своё «царство свободы». И потомкам их так и останется навечно смотреть на несбывшиеся потуги их, с предтечей кровопролития, братоубийства, невиданно воплощённого массового каинства двадцатого века, с упрёком горьким «на промотавшихся отцов».
Молясь в храме, от которого остались стены и церковный свод, спинами мы касались возвышающегося штабеля тщательно оструганных досок.
Алтарь перед нами лишь обретал свои конкретные очертания (теперь алтарь восстановлен, и над ним «дымится кадильниц благовонный дым»). За правым клиросом, на южной стене храма, сохранились остатки росписи - образ основателя скита преподобного Елеазара (и сюда «художник пришел восстанавливать храм»).
Всё идет по присловью «Божьи мельницы мелят медленно, но верно».
И дальше идём по Анзеру-острову в окружении царящего безмолвия.
Вплоть до избранного места, прославленного явлением самой Божией Матери, «Которая повелела выстроить на вершине скит во имя Распятия Её Сына. И Глас Её небесный бывшему духовнику царя, иеромонаху Иову».
Пустыннику-молитвеннику, выдержавшему и суровый климат, и тундровый гнус, и скудость пищи, но в ревности безмолвия сохранившему достоинство, благочестие и принявшему схиму с именем Иисуса, в честь Навина, царя Израильского…
Глас, когда в сиянии небесной славы явилась ему, забывшемуся тонким сном неустанного молитвенника, Сама Богородица Присно Дева Мария и с Нею Елеазар Анзерский – «Отныне эта гора нарекается второй Голгофою. На вершине ее воздвигнется церковь во имя Распятия Моего Сына, поэтому скит наречется Распятским. Здесь имя Божие прославится мучениками за веру, Я же не оставлю гору сию до скончания века».
«Освяти гору Голгофу и водрузи на ней Крест Господень!» – вслед за тем голос с небес.
 |
Берёза в виде креста,
выросшая на склоне Голгофы. |
И по все дни сегодняшние наши, по крутым Голгофским тропинкам, ступают стопочки Пречистой, стопочки, невидимые плотскими очами и ощутимые лишь биением чуткого сердца да внутренним зрением лишь души православной, души чистой и светлой, души простой и смиренной.
В прежней чистоте и святости, в сиянии венчает остров Анзер Голгофо-Распятский скит с церковью Воскресения.
И дальше для нас, воронежских паломников, состоялось реальное постижение Гласа Пречистой Богородицы: «Здесь имя Божие прославится мучениками за веру».
Один из мучеников, прославивший имя Божие, архиепископ воронежский Пётр (Зверев), заключённый Соловецкого лагеря особого назначения – СЛОН.
Видимо, потому, что рассказ насельника Соловецкого монастыря об известных, нам, воронежским паломникам, фактах из жизни священномученика Петра, архиепископа Воронежского, ведётся возле его часовенки на Анзере-острове, многое высвечивается по-иному, чем там, в Воронеже.
Озаряет вдруг внезапное открытие и понимание: вот же как он стал самим святым угодником Божьим.
Слышу, что архиепископ Пётр был красивый человек – высокого роста, стройный, голубоглазый, с удивительно белого цвета волосами. И слова о внешности позволяли явственно увидеть земное начало в сегодняшнем небожителе, которому молимся: «Священномучениче отче наш Петре, моли Бога о нас».
Вдруг подкрадывается мысль: земной-то человек, земной, но ведь архиепископ! И останавливаешь эту крамольную мысль, вслушиваясь в рассказ монастырского насельника.
Ведь сан архиепископа не освободил от скорбного пути на собственную Голгофу и к Распятию. Пострадать за веру Христову, и до горнего света пройти через такой душевный огонь, что, как считается, в таком огне железо плавят. Вынести тяжкие испытания и искушения земные, которые, ох, как больны и тяжки. У служителей церкви та же человеческая плоть… Ведь, прежде всего, заключённого Петра Зверева, архиепископа Воронежского, постарались морально унизить, дать почувствовать, что люди не под Богом ходят, а под начальством, имеющим право на ещё больший, чем существовавший тогда во всей советской России, беспредел: «Здесь вам власть не советская, а соловецкая».
Неуязвимый из-за высоты нравственного своего облика, с метлой ли в руках, в роли дворника ли, сторожа, архиепископ Воронежский Пётр был недосягаем. Перед ним тушевались стражники, привыкшие издеваться над заключёнными. При встрече они не только уступали ему дорогу, но и невольно приветствовали. На что Владыко воронежский Пётр отвечал как всегда. Он поднимал руку и осенял еле очерченным крестным знамением. А если ему проходилось проходить мимо большого начальства, оно, увидев его, отворачивалось, будто не замечая архиепископа, а видя в нём обыкновенного зека, такого как все. А архиепископ Пётр медленно шествовал мимо, легко опираясь на посох и не опуская головы.
Высокие лагерные начальники внутренне пасовали перед спокойствием архиепископа, их брала досада за собственное смущение. И архиепископа старались удалить с глаз долой.
Первое место ссылки на Анзере в 1928 году у архиепископа Воронежского Петра – самая отдаленная на острове Троицкая спасательная станция, где единожды показавшаяся вблизи лисица напомнит собой о существовании иного мира.
Потом – место рядом с бараком тифозных, за которыми архиепископу и предстояло присматривать.
Больные заключенные старались не отдавать трупы, чтобы с вечера лежать на них на мерзлом полу, а поутру класть трупы рядом с собой, потому что по числу ног охранники бросали жалкие пайки хлеба. Смертность на Голгофе, как именовался Голгофо-Распятский скит, была ужасающая.
Архиепископ Пётр вскоре заразился, заболел и 7 февраля 1929 года отошел ко Господу…
По житейским понятиям, может показаться всё простым везением. Ведь всех тогда на Голгофе бросали в общую могилу безымянно, не свидетельствуя, кто есть кто.
Да, вроде бы лишь везение. И что заключенного Петра Зверева не сбросили в общую безымянную могилу – вдруг оказались заключенные, которые смогли упросить охранников отдать им труп иерея на отдельное захоронение. И что им, слабым и измождённым людям, удалось выдолбить в твёрдой мерзлой, как камень, земле «лишнюю» могилку. И что через семьдесят лет в летний день безымянное и неприметное место захоронения, сравнявшееся с землёй, было найдено – за притвором церкви Воскресения.
То не свод везений, то Промысл Божий, чтобы у православных стало одним небесным молитвенником больше… Святые мощи священномученика Петра явлены для поклонения в Соловецком монастыре и в Воронежском Благовещенском соборе.
…Я отошел от раки с мощами и стал спускаться благоговейно по ступенькам. По другой стороне высокий пожилой, но крепкий еще прихожанин правой рукой удерживал женщину. Та, держась левой стороной за спутника, правой же своей стороной почти касалась ступенек, костылем упираясь полого, терпеливо ища опору в каждой ступеньке. Так двигалась, двигалась пара к раке с мощами святого угодника Божиего Петра.…
Своими молитвами пред Богом помоги нам, священномучениче отче наш Петре.
Источник: газета «Воронежская неделя» № 33 (2122), 14.08.2013г.
Чтобы оставить комментарий, необходимо или .
