Общество
Принятию закона о соцзащите детей войны помог педагог из Воронежа
11.07.2006 00:00
Долгие годы обменивались письма Виктор Черепков, выпускник Воронежского пединститута, депутат Верховной Рады Украины, и его бывший наставник преподаватель ВГПИ, заслуженный учитель школ России Маргарита Зацепина. Черепков вовлек в переписку с Зацепиной своего друга и единомышленника – депутата Верховной Рады, лидера Социалистической партии Украины Александра Ммороза. Ппедагог из России так смогла затронуть чуткие сердца двух друзей, что они первыми на планете реально повлияли на законодательство своей страны...
ЖУРАВЛЯТА
Воронежский педагог Маргарита Зацепина поспособствовала тому,
что в Украине принят закон о социальной защите детей войны
Живет в Украине Виктор ЧЕРЕПКОВ – уроженец Артемовска Луганской области, выпускник Воронежского пединститута, депутат Верховной Рады Украины, автор девяти поэтических сборников, лауреат международных премий имени Григория Сковороды и имени Константина Симонова…
А в Воронеже живет его бывший наставник – преподаватель ВГПИ, заслуженный учитель школ России, кандидат педагогических наук Маргарита Алексеевна ЗАЦЕПИНА.
Они долгие годы обмениваются посланиями. Более того, Владимир Федорович вовлек в переписку друга и единомышленника – депутата Верховной Рады, лидера Социалистической партии Украины Александра МОРОЗА. Поводом для этого стало письмо с воспоминаниями М.А.Зацепиной, которое она адресовала Владимиру Черепкову. Своим воспоминаниям Маргарита Алексеевна дала заголовок: «Журавлята».
Александр Мороз написал Зацепиной:
«Дорогая Маргарита Алексеевна!
Нельзя же так, право! Вот, сижу в своём кабинете. Человек в возрасте, занимаюсь серьёзной политикой… Сижу в слезах от Ваших «Журавлят»… …Мы с Владимиром Фёдоровичем посоветовались и разместим Ваши «очерки» в «Товарище» (газета Социалистической партии Украины.– Э.Е.). Пускай поплачут другие. Это нужно как очищение от скверны, от суеты…»
Вскоре в «Товарище» появились две публикации за подписью Маргариты Алексеевны: уже знакомые вам «Журавлята» и воспоминания о том, как дитя войны Рита искала по госпиталям своего отчима. Вот первое из них.
• • • • •
По поручению парткома института поехала в Павловск, районный центр, с лекцией для школьников – «Советы от материнского сердца». В фойе клуба – объявление о моём выступлении в 18 часов. Рядом небольшой листок: «В16.00 встреча журавлят». Ничего не поняла…
– А чего тут непонятного? – удивился кто-то из местных. В полгода раз собираются дети войны – журавлятами у нас их зовут…
… И я вместе со всеми вошла в зал, в котором через два часа мне читать лекцию. Журавлят собралось человек тридцать. Все – женщины. Спрашиваю:
– А кто вас так назвал?
– Люди. Как закурлычут в небе журавли, наши матери говорили нам: «Гляди, дочка, где-то и наш папка летит с ними. Голос подаёт…» Проводим взглядом журавлиный клин, помашем вслед рукой…
Другая добавляет:
– Наши матери нам и работу нашли – няньками. За чужими детьми ухаживали: готовили, кормили, стирали. Наш труд дёшево ценился – охотно брали в чужие семьи. Да и матерям какая-никакая помощь. Отдавали на год-два, а у многих вышло – на целую жизнь.
– Так вы что, после войны и в школе не учились?
– Не-е… Матерям надо было помогать. После получения похоронок на отцов никто не учился.
… Я растерялась. Мои ровесницы, которые не знали школьных выпускных вечеров, учёбы в институтах, техникумах… Ситцевые, в цветочек, простенькие платья, на ногах – тапочки, на головах у всех белые платки. Руки не по возрасту морщинистые, заскорузлые, не знающие маникюра. Поняли, что я им сочувствую. Окружили меня:
– Давно подкрашиваешь? – это по поводу моих волос.
– Давно… А у ваших матерей, кроме вас, есть ещё дети?
– А как же! Для них и работаем – чтобы они учились. А у тебя есть из тех, кто в войну погиб?
– Есть. Отчим. Папа Миша. Его в Нижнедевицке в 1942-м расстреляли.
Молчим.
– А ещё они убили друга моего детства Жору Семенихина. Рыжим был, весёлым… У Стасика Корнеева, моего соседа, тоже папу убили. Сестрёнку мама оставила дома, а Стасика определила в Суворовское училище… Сейчас он генерал.
– Журавлёнок? Стал генералом?! Да ты не врёшь?
– Мой друг Миша Грибанов, когда в Богучаре был под немцами, партизанил… Наш пединститут окончил… В Москве. В министерстве работает…
– Это же надо!? Наши – в Москве!
– Когда нас выгнали немцы из Воронежа и погнали в Германию, то нам с мамой повезло – спасла одна крестьянка. Тётя Нюра. У неё своих трое детей было. Нас выдавала за своих родственников…
Одноклассницу Лину Суконцеву угнали в Германию. Когда освободили из концлагеря – не ребёнок, а кости, обтянутые кожей. Думали, что она мёртвая лежит… Один солдат вдруг заметил, что у неё глаза по-живому смотрят…
У моей подруги Эммы Носыревой мама была медиком. У неё было двое маленьких детей, но она всё равно ушла на фронт… Вытаскивала с поля боя раненого, да и сама осталась на том поле… Эмму и её брата определили в детдом… Выучилась. Работает в областной газете «Коммуна»…
– Надо же! Журавлята стали и генералами, и журналистами, и министрами, а мы всё в няньках ходим…
– Няньки разные бывают. Вот я свою бабу Шуру всегда помнить буду… Она перед войной из Киева приехала, и мама взяла её к себе… Она со мною много гуляла, иногда заходили с ней в церковь…
– Ты сама-то чего в Павловск приехала?
Объяснила. Они попросили разрешения поприсутствовать на лекции…
– А у тебя муж, дети есть?
– Конечно.
– А у нас – никого…
… Лекцию слушали с большим вниманием. Что называется, затаив дыхание. Журавлята сидели в первом ряду. Я говорила о жизненных уроках нравственности.
Пошли записки из зала. Записки были не по возрасту смелые, а для девочек – бесстыжие: «Что сейчас модно в сексе?», «Во сколько лет у мужчин наступает климакс?», «В это время можно от них забеременеть?» «Как надо выбрать партнёра, чтобы он тебя удовлетворял?»
Я наблюдала за реакцией моих новых подруг. Они были шокированы. И я – решилась:
– Здесь присутствуют мои подруги. Все они живут в вашем городе. Они – дети войны. После того, как в их семьях были получены похоронные на отцов, они пошли работать. Они – няни. У них не было детства, юности, как у вас. Они – взрослые девочки.
В зале захихикали. Подождала, когда станет тихо:
– Всё, что было у них, – это чужие дети, которых они нянчили, привязывались к ним, любили. Когда дети болели, они вместе с матерями не спали ночами… Они, как те яблоньки из сказки Евгения Пермяка «Про яблоньку, которая рано зацвела», – на их ветках цветочки так и не зацвели. Так война оставила о себе память, свой жестокий след в женских судьбах…
В зале тишина. Я обратилась к журавлятам:
– Девочки, хочу, чтобы авторы этих записок увидели вас в лицо. Это нужно не вам, а им…
Журавлята, немного помедлив, встали и повернулись к залу. Я попросила их снять свои платочки. И все увидели их седые волосы, заплетенные в тоненькие детские косички…
– По возрасту они не старушки, но носят платки потому, что не хотят, чтобы люди видели их ранние седины – знак трудных дней войны, знак потерь дорогих людей, тяжёлого труда, невнимания к себе… Правительство им платит гроши. А мы?.. Что мы знаем о них? Что мы сделали для них? Ценою своего детства они помогали овдовевшим своим матерям…
Они не стали матерями ещё и потому, что их будущие мужья погибли на фронте. Война этих девочек, как и их матерей, оставила вдовами…
… После той первой лекции в Павловске буду ещё двадцать пять лет читать в разных районах области лекции о материнстве, о любви. Всякий раз вспоминала своих сверстниц, с которыми познакомилась в Павловске…
Маргарита ЗАЦЕПИНА.
г.Воронеж.
• • • • •
Публикации вызвали на Украине большой резонанс.
Вот письмо от Александра Мороза. Он сообщает, что Верховной Радой принят Закон про социальную защиту детей войны:
«Пусть, хоть символически, люди почувствуют, что государство не забыло об этом особом поколении…»
Владимир Черепков прислал часть писем, полученных редакцией из России:
«Украина гораздо беднее России, а изыскала возможность помочь каким-то образом детям войны, обездоленным, забытым…»
«Спасибо, Украина! Спасибо от детей, испытавших жестокости оккупации, зверства концлагерей… Спасибо от нас, больных, униженных, но что-то всё-таки делавших доброе и полезное для Родины, а что Родина сделала для нас?..»
«Закон о детях войны должен быть международным. Кстати, надо бы подумать и о создании международной организации «Дети войны». Нас, обездоленных войной с фашизмом, осталось мало, но детские беды и трагедии не прекратились на нас – войны на Земле возникают вновь и вновь. И больше всего от них страдают дети. Мы по себе знаем, как это трудно – выживать…»
В День защиты детей пусть депутаты областных уровней, Государственной Думы воспримут эту публикацию как обращение, просьбу о немедленной разработке российского Закона о детях войны, необходимости принятия этого закона, разработают пути межгосударственных взаимодействий ради облегчения участи жертв войн и военных конфликтов. Надеюсь, эта инициатива будет поддержана в Белоруссии и других странах бывшего Союза Советских Социалистических Республик.
Педагог из России в частных письмах к бывшему ученику на Украину так смогла поднять проблему, так затронуть чуткие сердца двух друзей, что они первыми на планете реально повлияли на законодательство своей страны. От таких законов люди на Земле будут становиться только человечнее и добрее.
Эдуард ЕФРЕМОВ.
Фото автора.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
