Общество
Протяни мне свои руки. Память уносит в прошлое
01.03.2007 09:35
В материале «Возвращение к себе» (№32 от 02.08.2000г.) и в материале «Доживи до рассвета» (№3 от 16.01.2002г.) «Воронежская неделя» рассказывала о непростой судьбе и чудовищных испытаниях, которые выпали на долю Валеры Суханова и его сводных братьев Максима и Димы. Читателей газеты интересует: что же стало с мальчиками?
В нашей рубрике, в материале «Возвращение к себе» («Воронежская неделя», №32 от 02.08.2000г.) и в материале «Доживи до рассвета» («ВН», №3 от 16.01.2002г.) мы рассказывали о непростой судьбе и чудовищных испытаниях, которые выпали на долю Валеры Суханова и его сводных братьев Максима и Димы. Читатели по-прежнему интересуются этой историей и хотят знать – что же стало с мальчиками, где они находятся в настоящее время…
Напомним, с чего все началось. Когда-то в селе Гремячий-Колодезь Семилукского района, что в 30-ти километрах от Воронежа, вдова Анна с малолетними ребятишками Таней, Верой и Колей и вдовец Николай, воспитывавший сына Юрия, решили жить одной семьей. Мальчики подросли и ушли служить в армию. И Юра после флота, возвратившись домой, трудоустроился в Воронеже на швейную фабрику «Работница», где и познакомился с симпатичной девушкой Валей. Вскоре они поженились и им дали комнату в семейном общежитии.
Валерка (слева) и Максимка на каникулах в деревне у бабушки.
Коля же, окончив срочную,остался служить прапорщиком и через пять лет тоже вернулся домой с женой-красавицей (тоже Валей) и маленьким сыном Димкой на руках. Все вроде бы хорошо поначалу было, даже, несмотря на то, что Николай еще в армии пристрастился к спиртному (как-никак складом заведовал), устроился на работу в совхозный стройцех, Максимка родился. На центральной усадьбе в двух километрах от родителей, квартиру молодым супругам выделили.
Жить бы да жить, только вот Николаевой зарплаты совсем хватать не стало, чтобы прокормить семью, к тому же возвращаться он стал, очень поздно с работы пьяный и озлобленный. Сестра Вера сказала однажды: «Сдайте вы эту квартиру и переходите жить в мой дом, а я уйду к матери, дом-то они отстроили с отчимом, огроменный». Так и сделали молодые.
Но покоя и в этом доме не стало. Николай стал пуще стал пить и избивать жену. «Варфоломеевские ночи» могли продолжаться до утра на глазах трясущихся мальчишек. Знать бы все понаслышке, только свидетелем таких выяснений отношений не один раз был я сам, когда приезжал в Гремячий Колодезь навестить мать. С сестрой Николая Верой мы бывшие одноклассники.
Никогда не забуду душераздирающий крик полуторагодовалого Максимки. Я вроде бы успокоил Колю. Он даже прилег на диван и задремал. А когда я пошел домой, за спиной вдруг как будто завизжали тормоза, хотя машины никакой не было. Это был страшный визг ребенка. До сих пор не понимаю, как Максимка оказался сидящим на траве, на улице, ведь он уже засыпал в своей кроватке. Вернувшись, я увидел Валентину: она лежала на полу в коридоре и не подавала признаков жизни…
Через полгода она также после удара мужа лежала неподвижно, затем поднималась и пошатываясь шла к нему за очередной «порцией», успев перед этим «опрокинуть» граненый стакан самогонки. «Змий», как у нас принято называть: «зеленый», быстро засосал в свою пасть и ее. «Выпей, сука нерусская, легче станет», – говорил после удара потерявший рассудок от злобы и принятой большой дозы мутной жидкости глава семьи.
Однажды Валя в очередной раз поднялась с пола, взяла стакан и залпом его опорожнила. Через десять минут боль утихла и стало спокойно. Выпила еще и уже детский плач перестал тревожить ее сердце…
Об этом нужно знать каждому
Насилие имеет четыре основные формы: физическое, сексуальное, психическое, пренебрежение основными нуждами ребенка.
Психическое насилие (эмоциональное) – периодическое, длительное или постоянное психическое воздействие на ребенка, тормозящее развитие личности и приводящих к деформированию черт характера.
Последствия: задержка физического и умственного развития, беспокойство, тревожность, нарушение сна, агрессивность, склонность к уединению, неумение общаться, плохая успеваемость, нервные тики и различные соматические заболевания.
…Радовались Юра с Валентиной своей комнате на шестом этаже. В такие-то годы – да свой угол… Одна беда – детей нет. Не беременеет Валя и все тут… Всех врачей прошли – ничего утешительного, ответ один: «Детей у вас не будет». И тогда решили молодые супруги поездить по детским сиротским учреждениям и усыновить мальчика. Так шестилетний Валерка из Кантемировского детского дома перебрался в Воронеж к маме Вале и папе Юре в комнату, из которой, как на ладони, видна была детская игровая площадка. И вдруг нежданно-негаданно на радость всем и вопреки всему забеременела Валя и вскоре родила сына Алешу. Казалось бы, счастью не было границ. Но отношение мамы к двум старшим мужчинам резко меняется. Валеру она решила воспитывать методом «кнута и пряника». После очередного избиения сына матерью, отец решил вступиться.
«А ты вообще рот не открывай, вызову милицию, когда придешь выпивши. Скажу, что бьешь меня. Посажу, ей-Богу!». Насторожился Юрий, а Валерка затаился, будто мышка в норку забился.
p> И снова неожиданная радость. Фабрика «Работница» предлагает своим «очередникам» строить хозспособом дом прямо рядом с общежитием. «Ты иди на стройку, а я буду детьми заниматься», – тихо, но властно сказала Юре жена. Накануне сдачи дома «под ключ», умер Алеша. Переживали все тяжело. Валера все время плакал по братишке, Валентина осунулась вся, а Юрий уходил к друзьям, там напивался и тоже плакал. Перед въездом в новую квартиру в семье разразился скандал: «Садистка! – кричал муж на жену. – Перестань издеваться над Валеркой».
– Ах ты, ублюдок проклятый! Голос научился повышать, алкаш вонючий. Убирайся отсюда вон. Или милицию сейчас вызову…
Простился Юрий с мальчиком и уехал к родителям в деревню…
Уже построенный дом неожиданно забраковала комиссия. Переезд не состоялся. К Вале зачастили мужчины. По растущему животу матери Валерка понял, что скоро у него будет брат или сестра. А мама стала еще более агрессивной по отношению к приемному сыну. Работал только «кнут», «пряника» совсем не стало…
…Протрезвевший Николай понимал и чувствовал, что в их семью пришла страшная беда и виновник ее – он, только он один. Валентина стала пить. Однажды к ним пришли собутыльники. Пьянка продолжалась почти до утра. Потом все уснули – кто где. Просыпались с трудом – опохмелки не ожидалось. День прошел в поисках спиртного, но безуспешно. Вечером Валентина уверенно сказала: «Сейчас будет»… …Она подошла к магазину, нагнулась, взяла кирпич и бросила его в витрину. Домой пришла с пятью бутылками водки, а с утра пораньше к их дому подъехал милицейский «УАЗик».
Позже состоялся суд. Пять лет строгого режима и лишение материнских прав. Этих прав лишили и отца. Валя – в тюрьме, дети – в интернате. Николая так все это потрясло, что он бросил пить и дал всем слово дождаться жену, а потом забрать детей.
Димка (справа) подрастает, но память часто возвращает его в прошлое. Он стал ездить к ним, «выпрашивал» на выходные дни, возил к бабушке и дедушке. «Что же ты натворил, – ругал его Юрий, – счастье свое из рук упустил».
– Юр, не рви мне душу, все поправлю, иначе не жить мне на этом свете. Все будет хорошо. И Валерку твоего заберем. Вижу, как ты тоскуешь о нем…
…Наконец переехали в новый дом, в большую, уютную, светлую трехкомнатную квартиру, где чуть позже родилась крохотная и смешная девчушка Яна, которую безумного полюбил Валерка. Но «кнут» приемной матери продолжал и здесь без устали хлесть неродного и «нерадивого» сына, «вора», «подворотника» и «грязного мусорщика». Иногда Валентина избивала Валеру по несколько раз в день…
Об этом нужно знать каждому
Физическое насилие – преднамеренное нанесение физических повреждений ребенку, причиняющее вред его здоровью, нарушающее его развитие и даже лишающее его жизни, а также вовлечение ребенка в употребление наркотиков, алкоголя, отравляющи веществ или медицинских препаратов, вызывающих одурманивание.
Последствия: боязнь физического контакта со взрослыми, стремление скрыть причину травм, плаксивость, одиночество, отсутствие друзей, агрессивность, жестокое обращение с животными, суицидальные попытки.
…Устал пацан прятаться в карьере от «карающего хлыста», сел в электричку и поехал искать Юрия. Милиция «сняла». И один раз, и другой, и третий…
Но повезло однажды мальчику. Нашел он отца, бабушку с дедушкой, братьев – Димку с Максимкой…
…Закончился у Валентины срок заключения. Накануне этого события она написала последнее письмо: «Я люблю вас, дорогие мои детки и родной мой муженек, по-прежнему и лечу к вам как на крылышках…». Но не суждено было добраться Вале до дому. В поезде ехала с девчонками, освободившимися вместе с ней. На радостях «отмечали» всю дорогу. Под стук колес пили дешевое вино. От станции Валентина пошла пешком. Всего-то 15 километров, а голова разламывалась на части. Сзади послышался скрип телеги. Мужчина остановил лошадь и спросил: «Куда это такая красивая путь держит?» Узнав, что она жена Николая (он знал его и их историю тоже), предложил: «Выпьешь?» Валентина, уставшая за несколько часов от головной боли и подавленного настроения после шумного веселья, молча кивнула. «Меня Костиком зовут», – протянул он ей руку…
Неделя пролетела в хмельном угаре. А когда кончилась выпивка, Валентина, протрезвев, поняла, что на этот раз она «натворила» непоправимое. И все же, матеря себя на чем свет стоит, стала собираться.
– Куда ты? – испугался Константин. – Оставайся. Будем жить вместе. Какой-никакой дом есть. Работу тоже имею. Проживем. Да и простит ли тебя Колька? Небось, уж все знает. У нас новости быстро из села в село расходятся. Ведь на порог не пустит…
– Коль, пока не работаешь, – предложила Вера, – вози в город молоко со сметаной, и продавай. Куда нам столько? Ведь две коровы.
Так брат и поступил. В городе появились постоянные клиенты. Привозил он им прямо домой. За сестру душа болеть стала. Выпивает много. «А что мне делать, – ответила однажды она, – мой-то совсем от меня уехал. Иногда приезжает. Пьем всю ночь. А потом начинает: как можно с тобой жить? Ты похожа на чеченку. С его он взял, ума не дам. Ну, Бог ему судья».
Однажды Николай возвращался из города. В автобусе подсела к нему знакомая женщина из соседнего села.
– Слышал, Валька-то твоя вернулась из тюрьмы. У нас в селе с Костиком Кутасовым живет.
– Что?! – вскочил Коля. – Когда?!
Дома он спешно стал собираться. На вопрос матери: куда ты, ответил: «В Москву, на стройку. Друг зовет, с которым сверхсрочную служил». Через три месяца из Москвы пришла телеграмма… До сих пор никто толком не знает, что произошло с Николаем. Только от столичных экспертов пришло заключение: самоубийство.
…«Отправьте меня в интернат к братьям», – просился Валерка после похорон дяди Коли, – я не хочу быть бабушке обузой, и дедушка сильно болеет». Когда мальчишку оформили в Семилукский интернат, умер дед Николай…
…В общежитии, в той самой комнате, где когда-то жили Валера, Юра и Валентина, собралось, кроме новых жильцов, несколько женщин-соседок.
– Валерку била всем, что под руки попадалось, где он, бедный, только не прятался…
– Наши ребятишки ему еду носили, когда он в карьере, в старой, брошенной кабине от машины жил…
– «Черных» к себе водила, как сюда, в общагу, так и туда, в квартиру, до сих пор водит. Носится со своей «сексапильностью», лучше б о детях больше думала…
Высокая красивая женщина открыла мне дверь. В обшарпанной трехкомнатной квартире эхом отзывались голоса – мебели почти совсем не было.
Пятилетняя Яна пришла на кухню полюбопытствовать на незнакомого дядю. Полугодовалого Костика Валентина Николаевна взяла на руки.
– А вам разве Валера не рассказал, что он не первый раз усыновлен? В Кантемировке до нас его уже усыновляла одна женщина и через неделю назад в детдом привела. Чуть с ума не сошла с ним. К тому же он – воришка чуть не с самого рождения…
– Валентина Николаевна, извините за нескромный вопрос: Яна и Костик от разных мужчин?
– Я никогда не скрывала этого. Мне нужны были здоровые дети. Я родила их от офицеров. Но, несмотря на всю мою любвеобильность, разогнала обоих. Они ведь «сокращенные», ни к чему в гражданской жизни не приспособлены. На кусок хлеба заработать не могут, хоть и трезвенники.
– А отчество вы дали Юрия?
– Ну, мне просто имя Юрий нравится.
Мама поставила малыша на пол:
– Да-а, Костик? Неслушник ты у меня. Но я их деру, как сидровых коз. Драла и буду драть. А Валерка так и не понял, что от него требуется. Ни кнут, ни пряник на него никаким образом не повлияли. Ведь когда привезли его из детдома, директор нашей школы посоветовал: «Отвези его назад, я сам детдомовский. Двое моих друзей стали офицерами и я вот – директор, а остальные все по тюрьмам». Дура! Зря его не послушалась. Но это мне урок. С этими будет по-другому. Как только исполнится семнадцать – до свидания. В жизнь. Карабкайся, зарабатывай, выживай. Тогда только из тебя человек выйдет. Я ушла из деревни от мамы с одной авторучкой и в теткином зипуне. Приехала в Воронеж, закончила педучилище с красным дипломом. А Валерка пусть спасибо скажет, что раньше не развелась с его алкашом, а то бы не видать ему никакой квартиры…
– А сейчас видать? – перебил ее я.
– Я никогда не была против, но если он вдруг сейчас надумает приехать сюда, то для него это беда. Сядет. Работу не найдет, воровать будет, я ему сказала: езжай к отцу и бабушке после интерната, там и работу найдешь и под присмотром будешь. А я ему теперь никто. Я отказалась от него официально.
Я бездонную бочку не хочу наполнять водой…
– Валентина Николаевна, вы виделись с Валерой?
– Он приезжал сюда с двумя интернатскими друзьями. Вон кастрюлю какую супа съели, и последнюю десятку ему отдала. Я ведь ни копейки ни от кого не получаю. Кровь сдаю, на то и живем.
– У вас есть копия решения суда на раздел квартиры?
– Есть, но я не помню, куда его дела. А Валерка все-таки должен Бога благодарить, что я не развелась вовремя, иначе видал бы он эту квартиру…
– Валентина Николаевна, некоторые ваши соседи опасаются за своих детей, говорят, что якобы к вам очень много «черных» ходят. Это что, негры, что ли? Если да, то чего боятся соседи?
– Да они вечно чего-то боятся. Квартировал у меня один африканец. Но я же не знала, что он в розыске. Потом еще два дагестанца жили. Но они меня не устраивали. У них в районе земельные угодья, поэтому платить они мне могли только по окончанию сезона.
– Валера рассказывал, что вы не так давно с каким-то мужчиной приезжали к нему в интернат. Вы хотели его просто навестить?
– Мы поехали с одним из тех дагестанцев, он мой… Ну, у нас близкие отношения, почти как муж с женой. Он сказал: «Поедем, заберем мальчика, пусть живет с нами». Но в интернате учителя и воспитатели такого про него наговорили, что он испугался его брать.
– И что же они такое наговорили?
– Что мальчик тяжелый. Ворует, дерется, сам недавно с разбитой челюстью в больнице лежал.
– Валентина Николаевна, как я понял, вы пытаетесь найти себе спутника жизни работающего и непьющего…
– Естественно! В детстве меня окружали алкаши, бродяги, вруны да дураки. Меня унижали и часто били. Но я выжила и осталась человеком. Теперь мой принцип – быть подальше от дураков…
В РОНО, в отделе опеки и попечительства листаю папку с документами. Вот заявление Валентины Николаевны: «Прошу лишить меня материнских прав…». И мотивы: «…неуправляемый, тяжелый, постоянно сбегает, ворует и т.д., а муж пил, бил меня и ушел из дома…» Далее копия решения суда на право собственности Валеры на одну треть квартиры.
– Надо же! – возмущалась социальный педагог семилукского интерната Галина Гладких, – Валера у нас иголку без разрешения не возьмет. У нас воспитательница после инфаркта дома долго лежала, так он не отходил от нее, пока не поправилась… Визит его «мамаши» с сожителями носил следующий характер: они уговаривали мальчика дать согласие на продажу квартиры и покупку частного дома. Но Валерик им высказал: «Жить с вами в частном доме и ждать, когда вы от меня избавитесь?.. Нет уж! Отвалите от меня, я несовершеннолетний, все вопросы решайте с директором и Галиной Ивановной». С тем они и уехали. Валентина Николаевна идет на всякие хитрости, чтобы затруднить нам размен квартиры…
Как-то в канун Рождества я приехал в Гремячий Колодезь. От автобусной остановки шел по заснеженной тропинке как раз мимо Вериного дома. Она вынесла в пластмассовом тазике белье на мороз. Разговорились.
– Коля перед отъездом в Москву ночами не спал. Сядет на кровать, обхватит руками голову и шепчет: «Не могу больше так… Не могу. Это я во всем виноват»…
– Валя была на похоронах?
– Была. У нас ведь какие бабы – все время за ней наблюдали: мол, ни слезинки не проронила. Но никто из них не знает, что после похорон у меня дома с ней такое творилось, что мне пришлось за врачом бежать. А когда исполнилось девять дней, она снова пришла к нам, взяла Димку с Максимкой и пошла с ними на кладбище. А вот на сорок дней пришла пьяная. Мальчишки убежали от нее и больше не подходили, как она ни пыталась заговорить с нами. Да и я в этот день так надралась с ней! Всю ночь пили и плакали. Вера поставила тазик и сходила на веранду, вошла с пивом в пластиковой бутылке.
– Будешь?
– Нет. Спасибо. Ты не простынешь? Пиво-то, похоже, ледяное.
– Я закаленная, мне, что пиво, что вино. Залпом из холодильника могу выпить.
Вера грустно улыбнулась: «Дело мое, похоже – дрянь».
– Вер, а где ребята сейчас?
– Да вон же посмотри, у бабки снег чистят. Дорогу к колодцу пробивают. И Валерка с ними. На каникулы приехали. Дел в деревне много. И дрова колют, и воду таскают. И на кладбище несколько раз были. Колькину могилку, да дедову, к празднику поправили.
…Размен жилплощади длился несколько лет. Валентина Николаевна никому не открывала двери или надолго куда-то уезжала. Да и найти варианты размена, устраивающие обе стороны, было нелегко. Наконец Галина Ивановна нашла фирму, которая без труда произвела размен и Валера получил свои законные 20 квадратных метров. После того, как он поступил в техническое училище, переехал в свою комнату.
Весной этого года парня призвали в ряды Вооруженных Сил в город Курск. Его отец Юрий и брат Дима приезжали к нему в день торжественной присяги. Накануне призыва умерла бабушка Аня. А затем и Вера – из-за сердечной недостаточности. Максимка заболел неврозом. После больницы его отправили в санаторий. Сейчас чувствует себя отлично. Над ним взяла попечительство старшая сестра покойного Николая, проживающая в Воронеже. Макс приезжает из интерната к ней на выходные дни. Иногда они едут на родину в Гремячий Колодезь, чтобы поклониться бабе Ане, деду Николаю, Вере и Коле…
Димка после окончания школы-интерната поступил учиться на газоэлектросварщика. Часто приезжает навестить маму. А на каникулах жил у нее: «Жалко ее. Пьет по-прежнему»… Зато супруг ее Костик «завязал с зельем». Но когда Валентина выпивши, Константин иногда бьет ее. Валя тоже не выпивала какое-то время. Все силы собрала в кулак и бросила. Родила дочку. Сегодня ей четыре годика. И сына. Скоро начнет ходить сам. А пока – то у папы на руках посидит, то у брата Димы, то у мамы, которая в каком бы состоянии не была, никогда не уронит сыночка. Она крепко прижимает его к себе, целует, улыбается. Вале нужна помощь. Хорошее лечение. Она счастлива, что нашла Димку и надеется, что, после того как закончит учиться, Максимка обязательно приедет к ней. Осталось только вырваться из мерзких щупалец «зеленого спрута»…
Разговариваю по телефону с социальным педагогом Семилукского интерната. «Вот так все и закончилось, – вздохнула Галина Ивановна. Долго противостояла Валентина Николаевна размену квартиры, но Бог есть на свете, и людей добрых много. Валера не обижается на нее. Всегда говорил: «Может, она сама себе не рада, раз так поступает. Мне иногда очень жаль ее становится». Я с ним согласна. Мы не желаем ей ничего плохого. Все прошло. Стараемся не вспоминать прошлого. Хотя не всегда все так быстро забывается. Валера мне пишет из армии: «…Очень часто память уносит в прошлое, особенно в снах…».
– Галина Ивановна, детство у Валентины Ивановны было, с ее слов, непростое…
– Да, мне тоже Валера рассказывал о том, что она иногда жаловалась ему на свои детство и юность. На то, как ее унижали взрослые, смеялись над ней, предавали… Конкретного ничего не говорила, начинала плакать, а потом замолкала… А ребятам я настолько благодарна… В интернате вели себя достойно. В жизни не озлобились. Добрые, отзывчивые, веселые. Что Максимка, что Валерка, что Димка.
– Почему все так происходит, Галина Ивановна?
– Пьянка во всем виновата. Хотя, наверное, это не главная причина – нет равноправия между супругами, отсюда нет и понимания. Живут – каждый в своей реальности… С каждой семьей психолог должен работать. А где их взять столько? Дорогое удовольствие – реабилитировать, вернее, я бы сказала, так реанимировать семью…
Я вспомнил одну историю. Служил Василий в Молдавии. Встретил девушку. После демобилизации женился и стал жить в селе, в ее доме. Затем отстроили новый. Родилась дочка. Прошло время… Село их стало эпицентром горячей точки… Василию с женой Светой и дочкой Таней ничего не оставалось, как уехать к нему на родину. В его родном селе они получили статус беженцев. Тане исполнилось 14 лет. Однажды дождливым утром постучался в дверь ее дядя, брат Василия. Неделю назад он вернулся из армии и «гулял» по этому поводу.
– Давно родители на работу ушли?
– Час назад, – улыбнулась девочка.
Что произошло потом, Таня помнит смутно. Треск халатика, скрип кровати и боль…
Родителям ничего не сказала – дядя обещал убить «если что». Об этом нужно знать каждому Сексуальное насилие – вовлечение ребенка с его согласия и без такового в сексуальные действия, а также в проституцию и порнобизнес.
Последствия: ночные кошмары и страхи, стремление полностью закрыть все тело, депрессия, низкая самооценка, проституция и беспорядочные половые связи… В Таню влюбился добродушный симпатичный паренек Саша из параллельного класса. И когда парень в первый раз предложил проводить ее до дома, девушке показалось, что он насмехается над ней. Она вдруг побежала. Захлопнув дверь и прислонившись к ней спиной в темноте, прошептала: «Неужели знает обо всем?»
На следующий день пошла к бабушке. На веранде сидел на табуретке и курил ее насильник.
– Ты зачем мне жизнь поломал? – зло сверкнула глазами Танька.
– Чего-о-о? – с ехидной усмешкой протянул тот. – А ну пшла отсюда, цыганка беглая. Брысь в Молдавию, мразь…
Судьба распорядилась иначе. Таня вышла замуж за Сашку и все рассказала ему. Не побоялась она приехать и в психиатрическую больницу, в отделение неврозов. Через несколько сеансов психотерапии у нее прекратились ночные кошмары. Потом они вместе ездили туда же на семинар и психотренинг, с помощью которых окончательно решились все проблемы. Родился сын Сережа. Бывает, задумается Таня, помрачнеет… Саша подойдет сзади, обнимет. Та прижмется щекой к его руке, улыбнется: «Спасибо тебе, любимый!» Что такое домашнее насилие? Если ваш близкий человек (муж, бывший муж, партнер или другой родственник) оскорбляет и унижает вас; бьет, кричит или угрожает побоями; бьет детей; заставляет вас заниматься сексом против вашей воли; постоянно критикует вас и т.д. и т.п.
Если вы чувствуете себя никому не нужной и беспомощной, боитесь своего партнера, оправдываете его перед другими, во всем вините только себя, чувствуете себя одинокой и т.д., если это происходит с вами, сестрой, подругой, вашей мамой или соседкой, то можно говорить о домашнем насилии. Домашнее насилие – это нарушение прав человека. Согласно Всеобщей декларации прав человека, которая была принята в ООН в 1948 году, все люди (женщины, дети, мужчины) имеют право на жизнь без насилия. Конституция РФ также провозглашает право всех граждан на жизнь без насилия.
«…Мужчина и женщина имеют равные права и свободы, а также равные возможности для их реализации» (статья 19, пункт 13). «Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию» (статья 21, пункт 2).
Документы провозглашают право всех граждан на защиту от любой формы насилия. Но реальные факты, к сожалению, свидетельствуют о частом нарушении этого права. Возможно ли изменить ситуацию? Возможно. Если мы перестанем закрывать глаза на происходящее и поможем друг другу, эти права больше не будут просто формальностью, а станут нашей жизнью. Современная государственная политика Российской Федерации, нацеленная на достижение гендерного равенства (женщины и мужчины имеют равные права…) женщин и мужчин в обществе, направлена на преодоление всех форм проявлений дискриминации по половому признаку, на создание социальных условий для реализации природных способностей женщин и мужчин во всех сферах трудовой, общественной и личной жизни…
Недавно Союз журналистов России и Ассоциация кризисных центров «Остановим насилие» объявили Второй национальный конкурс СМИ «Остановим насилие вместе», посвященный проблеме гендерного насилия, в том числе торговле женщинами, проблеме семейного насилия в отношении женщин и детей из этнических меньшинств и мигрантских сообществ. Конкурс осуществляется в рамках проекта при поддержке Европейской инициативы в области демократии и прав человека. Фонд культуры и социальной защиты детей-сирот «Ласточкино гнездо» и газета «Воронежская неделя» за круглым столом на тему «Как защитить воронежцев от терроризма и насилия», проведенным в обладминистрации Общественной палатой Воронежской области, в свою очередь, тоже объявили конкурс читательских писем «Остановим насилие вместе». Условия конкурса будут опубликованы в ближайших номерах «ВН».
Два года назад в рамках рубрики «Протяни мне свои руки» мы также объявляли конкурс «Жизнь без насилия и жестокости». Письма поступали в течение семи месяцев и публиковались. А 1 июня, в День защиты детей, в Доме журналистов подвели итоги. Нам помогали правовые структуры, постоянная комиссия по делам молодежи городской Думы, институт МВД РФ, региональное общественно движение «Молодое Черноземье» областной администрации и другие. Много было выявлено нарушений по правам человека, к детям, женщинам, старикам, а также признаны факты домашнего насилия. Параллельно в «Воронежской неделе» полностью была опубликована Конвенция ООН о правах ребенка.
Мы призываем СМИ нашей области проводить подобные конкурсы. Давайте остановим насилие вместе! Расскажем, где можно получить реабилитационную помощь людям, пострадавшим от любого вида насилия и получить консультации на тему, как избежать насилия. Пора осознать серьезность этой проблемы! А пока публикуем номера телефона кризисного центра отделения неврозов (34-51-16) и телефона доверия для пожилых людей их родственников (36-02-03).
