Общество
Протяни мне свои руки. По следам публикации
13.03.2006 00:00
«Коля, тихонько раскачиваясь, сидел на полусгнившем бревне, а вся его «братва» – одноклассники лазали по огромным яблоням, что в их интернатском саду, и с хрустом за обе щеки уплетали зеленые июньские фрукты...» Это выдержка из рассказа «Две слезинки», опубликованного в «Воронежской неделе» три года назад. Как же сложилась в дальнейшем судьба Коли Кукина? Рассказывает заместитель директора школы-интерната для детей-сирот №2 имени Вайцеховского Владимир Бутузов: «Когда вернулась из...
КОГДА УМИРАЕТ НАДЕЖДА
Две слезинки
Дождь не плачет,
Он просто идет.
По дороге и без дороги.
Дождь не плачет
И не поет,
Просто лижет
уставшие ноги.
Дождь не плачет,
Смеется он,
Солнце прячет,
Наводит сон.
Чтоб без солнца
В короткий миг
Счастье света
Ты вдруг постиг.
Коля, тихонько раскачиваясь, сидел на полусгнившем бревне, а вся его «братва» – одноклассники лазали по огромным яблоням, что в их интернатском саду, и с хрустом за обе щеки уплетали зеленые июньские фрукты. – Кислые, наверное?
– Нет! Вот попробуйте, – мальчик достал из клетчатого кармана три маленьких яблочка… – Коль, а на трубе-то давно играешь?
– Дык сразу, как пришел в интернат, в оркестр взяли. Потом сказали, что я способный. – Ты еще и в музыкальном кружке поешь?
– Пою. Только ничего мне не интересно. – В кружке или в жизни?
– В жизни. – Ну, как же?! Такие увлечения, такой способный. И не интересно?!
– А чем мне должно быть интересно? Отец в тюрьме сидит, мама тоже. Она еще и чуть не умирает. Заболела туберкулезом. – Коль, ну многие же болеют, – выздоравливают…
– А не верю, что она выздоровеет. – Надо верить, Коля. Вера – это такая сильная штука… Ты же любишь свою маму?
– Го-о-споди! Да кто ж ее не любит-то?! – Коля сделал паузу. – Какая б ни была.
Я посмотрел на мальчонку. Глаза его были задумчивы. А на щеках застыли две слезинки.
Дорогие читатели, мы привели краткие выдержки из рассказа «Две слезинки», опубликованного три года назад, а вы по-прежнему интересуетесь судьбой Коли Кукина. Я позвонил заместителю директора школы-интерната для детей сирот №2 имени Вайцеховского БУТУЗОВУ В.С.
– Когда вернулась из мест заключения Колина мама, – рассказал Владимир Степанович, – мальчик сразу убежал к ней и бросил учиться. Потом он пришел обратно, постоянные мамины друзья, попойки, недоедания превзошли его радужные ожидания. Иногда Коля снова уходил к маме и возвращался. Парень растерялся. Он не мог быть дома и уже может долго находиться в интернате. А недавно из города Тулы приехал Колин старший брат. Он учился там в ПТУ. Они с Колей немного пожили дома, а потом ушли в неизвестном направлении. Их разыскивает милиция. Кто-то из наших воспитанников видел ребят в городе. Если не ошиблись, то они здесь, в Воронеже. Возможно, их найдут или сами вернутся, но их дальнейшую судьбу предсказать никто не может…. Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ.
Фото автора.
P.S. Адрес интерната: улица Космонавтов, 44, остановка «Медучилище». Телефон: 63-10-35, 63-14-95.
Воспитанники и администрация будут признательны тем, кто окажет помощь. Ребята нуждаются в канцелярских предметах: ручках, тетрадках, карандашах, фломастерах, альбомах для рисования и фотографий и т.д
.
Двери интерната для вас всегда открыты.
Ну а мы продолжаем конкурс «Остановим насилие вместе», организованный газетой «Воронежская неделя», фондом культуры и социальной защиты детей-сирот «Ласточкино гнездо» и Общественной палатой Воронежской области. Сегодня в нем принимает участие наш постоянный консультант, детский психолог Наталия Дашкова. Напоминаем, на конкурс можно присылать письма с конкретными фактами насилия или дискуссии по этой теме. Жюри рассматривает все объективно.
Ждем ваших писем.
Для авторов, желающих изменить имя и фамилию, анонимность гарантируется.
Телефон для справок 56-07-37.
ОСТАНОВИМ НАСИЛИЕ ВМЕСТЕ
Что является причиной жестокости? Как взрослый человек, одаренный свободой, разумом, мудростью, становится тираном, надрывающимся от ненависти? Может быть, виновато общество, безнравственное и деморализованное? Или виноваты мы сами, равнодушные, торопящиеся пройти мимо? Но страшно заглянуть в тебя, человек. Тяжело дышит тень, притаившаяся внутри, и ждет мгновения, чтобы вырваться и смести все живое. На тебя из зеркала смотрит чудовище и мир вокруг, сейчас, – не мир, но война. Что остановит тебя?
Она сказала, что Дашку наказала так – на всю ночь закрыла в туалете. С семи вечера до одиннадцати утра:
– Ничего, пусть поспит на смывном бачке, обдумает в тишине свою брехню. Не выспится? Ну и что? Мне этого и надо, чтобы она, не выспавшись, в школу пошла.
– Как же ты могла уснуть! Ты, итак, её испугала! Неужели тебе её не жалко? Тебя же могут родительских прав лишить, если Даша кому-нибудь расскажет о твоих методах воспитания.
– Меня лишить!? Ко мне уже приезжали из милиции. Я её в прошлом году из дома выгнала, сначала переждала время, а через час пошла искать. Она спала на ступеньках. Сосед курить вышел и ментов вызвал, подумал, что это беспризорница какая-то. Они сказали, чтобы я больше её не выгоняла, и уехали. Им надо было у Дашки спросить, почему мама её выгнала, чтобы она им наврала с три короба. Да, я её готова по стенке размазать! Убила бы её, гадость такую! Ведь, что она ещё натворила – подружку подговорила у деда пятьдесят рублей украсть, а до этого знаешь, что было? Два дневника извела за полгода – двойки вырывала из них, а я-то, дура, не могла понять, почему дневник так быстро заканчивается.
– Ты же её наказываешь, она тебя боится, поэтому изворачивается, как умеет.
– А что мне её по головке гладить, дрянь такую? Я её секу до кровоподтёков. Однажды, в школу не пустила из-за синяков. Дура она, тупая! Я её по репетиторам таскала-таскала, а она опять двоек понахватала по математике. Это мое наказание! Я все методы перепробовала – ничего не помогает. Хотя бы, четверочку дохлую принесла и я, наверное, успокоилась бы… Наказание!
– Что муж говорит?
– Говорит, чтобы я Дашу не трогала, «пусть растет, как растет». Ему легко говорить – он её не видит. С работы только ночевать приходит, а я больше не могу…
Мы сидели в её просторной кухне, где между делом, гудела стиральная машина и звенела посуда. Хозяйка – моя давняя знакомая, угощала меня чаем.
Надя прекрасно осознает, что долго так продолжаться не может. Беспомощность перед ситуацией выматывает нервы.
– Она не такая, как все. К ней не пристает грязь. Я у неё прощения прошу, говорю, что была не права, а она отвечает – «Я тебя люблю, мамочка». Все мне прощает…
Надя не первая женщина, наказывающая ребенка темным, замкнутым помещением. Борины глаза – два карих солнышка, боящихся светить. Бровки серьезно сдвинуты, губы не привыкли смеяться. Его настроение, несмотря на смешливые четыре года, редко-редко бывает веселым. Боря не по возрасту сдержан. Мама за провинности тоже ставит его в туалет и для «пущей важности» выключает свет. Видимо, в профилактических целях, чтобы боящийся темноты сын, привыкал к трудностям, «умел отвечать» за свои проступки.
Маленькую Джен Эйр запирали в угнетающе красной мистической комнате, чтобы «исправить» порочное дитя. Но Джен – придуманная лет двести тому назад девочка, а мои герои живые и настоящие, талантливые и жизнерадостные, нуждающиеся не в исправлении, а во внимании.
Матери, каким бы человеком она не была, дана всепрощающая любовь. К ней, как к источнику любви, милосердия, понимания будут стремиться эти « благополучные» дети, или дети, бегущие из интерната. Одинаково несчастны и те и другие. Их, занятые бизнесом или водкой мамы, одинаково слепы, а ведь, имеют для счастья все…Наталия ДАШКОВА.
Фото Сергея ЛАВРЕНТЬЕВА.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
