Общество

«Протяни мне свои руки». Так и стоит Генкин подарок на рабочем столе

О Гене Золотухине года три назад «Воронежская неделя» уже писала. Многие читатели интересуются его дальнейшей судьбой. Родился Гена в селе Подклетное, которое протянулось вдоль трассы Воронеж - Семилуки, аж до самого красивого извилистого моста, под которым течет Дон. Добрым мальчуганом рос Гена. Уважали его и ребята, и учителя. Уважали, любили и жалели. Почему жалели? Да потому, что не повезло пацану – ни с мамой, ни с папой, ни с бабушкой. Все они были азартными охотниками до «зеленого змия», особенно родители. Мама однажды так перебрала...

Дорога от дома начало берет,
В какой уводя туман?
Он мальчик, он отрок, он взрослый бредет,
Дорожный потёрт чемодан…

О Гене Золотухине года три назад мы уже писали. Но многие читатели интересуются его судьбой. Напомним, как попал мальчик в интернат для детей-сирот. Родился Гена в селе Подклетное, которое протянулось вдоль трассы Воронеж-Семилуки, аж до самого красивого извилистого моста, под которым течет Дон.

Добрым мальчуганом рос Гена. Все ребята его уважали и учителя, когда пошел в школу. Уважали, любили и жалели. Почему жалели? Да потому, что не повезло пацану – ни с мамой, ни с папой, ни с бабушкой. Все они были азартными охотниками до «зеленого змия», особенно родители. Мама однажды так перебрала, что не смогла подняться, А наутро нашли ее на улице мертвой. Отец после похорон сказал: «Мне теперь нет здесь места». И ушел искать лучшей доли. И он нашел ее. Сначала у бомжей, а затем и вовсе пропал без вести. Гена перестал ходить в школу и совсем отощал из-за скудного питания… Из больницы его привезли в интернат №2. Ребята сразу же приняли его в свою большую и дружную семью. Воспитатели и учителя так же, как и дети, полюбили Гену. Повеселел парень. В кружки всякие стал ходить. В оркестр записался. На трубе очень быстро научился играть.

А еще начал посещать уроки воскресной школы. Во многих храмах побывал. В Задонск несколько раз съездил… Как-то в прошлом году пришел их класс в кинотеатр «Юность» на фильм, а я там как раз проводил фотовыставку. Гена в зал не пошел, присел на стульчик рядом со мной, рассказал о себе, о друзьях, потом вдруг помрачнел.

– Ты чего загрустил?

– Был в прошлый выходной дома, в Подклетном, а бабка и другая бабка разругались.

– Не понял. Это какие бабки?

– Ну моя и ее сестра. Они постоянно ругаются, как подопьют.

– Из-за чего ругаются?

– Из-за дома. Та говорит: «Это мой дом!». А моя: «Хрен тебе!».

– А что, дом разделен?

– Да. На две половины. И входы разные.

– А у сестры твоей бабушки есть кто-нибудь из родственников?

– Нет. Одинокая она. Говорит: «Отсужу весь дом».

– А о тебе они говорят? О твоей части, как наследника?

– Ничего они не говорят. А что, я – наследник?

– Конечно. При их жизни ты имеешь свою законную часть дома, а после смерти жилплощадь вся твоя.

– Что, и даже другая половина?!

– Естественно. Ведь когда-то и другая твоя бабушка…, – я подбирал слова, – …Богу душу отдаст. Она помоложе твоей?

– Моложе.

– Ну вот. Как только твоя когда-то прикажет долго жить…

– Кому?! – удивился Гена.

– Тебе и своей сестре. Кстати, сестра-то ее вряд ли приказу подчинится…

– Какому приказу?

– Приказу – долго жить. Она ведь пьющая. На нее никакой приказ не действует. В любое время может… Не дай Бог, конечно.

Мы вышли из кинотеатра и подошли к киоскам.

– Что купить, Ген?

– Лапши. Мы вечером с пацанами кипятком зальем и поедим перед сном.

Я купил большой пакет и закидал в него несколько пачек лапши «Роллтон», хлеба, печенья, вафель, сока.

– Алешу Гарцевича пригласишь на лапшу?

– А мы всегда вместе едим…


Однажды в интернате мы проводили концерт своими силами. Пела под гитару студентка журфака. Ко мне подошли и тихо присели рядом Гена Золотухин и Алеша Гарцевич.

– Я газету берегу, – зашептал Алеша, – где про меня написано.

– Я тоже берегу, – в тон ему сказал Гена.

Когда уже все стали расходиться и актовый зал наполовину опустел, ко мне снова подошел Гена и протянул руку: «Это вам». Я увидел лежащего в ладони олимпийского мишку из тугой резины, но без колец на поясе.

– Спасибо, Гена, но, может быть, он тебе пригодится?

– Нет, это вам!

До самого дома я держал в руке этот брелочек. Сейчас Генкин подарок стоит у меня на рабочем столе. Я смотрю на него, а Мишка улыбается мне в ответ. Я сразу вспоминаю Гену и его друзей… Сергей Лаврентьев.
Фото автора.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.