Общество
Путём Мамая, или Путешествие с Павлом Конюховым
12.09.2012 09:25
(Окончание). Обратно ехали под ветер, ночевали на прежних местах. В Докторово, километрах в двадцати от Данкова зашли в храм. Матушка-то оказалась родом из воронежской Рамони. Воистину, тесен мир!
Александр МАЛЬЦЕВ,
поэт, историк, путешественник
Рамонский район Воронежской области, посёлок Бор
(ОКОНЧАНИЕ. Начало - в №№35, 36)
Вышли на дорогу Липецк – Данков. Дорога – очень узкая, с очень плохими обочинами. Иногда кажется – фура на плечи въедет! А тут Павел совсем заучил:
- Держаться нужно от правого края асфальта в восьмидесяти пяти сантиметрах…
- Где ты этой мудрости понабрался? - спрашиваю.
- В Польше все велосипеды – с номерами. И чтоб выехать на дорогу, нужно иметь документ на право вождения. После сдачи экзамена выдали мне номер и «Удостоверение велосипедиста».
- Выходит, в случае нарушения правил и штраф могут выписать, и прав лишить?
В Данкове
Событиен переход войск русичей через реку Оку. Плач тогда пошёл по Руси. Поняли русские женщины: мало кто вернётся назад! Мамай же даже предположить не мог подобное – это, пусть условно, но была граница тогдашней Руси. Олег рязанский от такого решения великого московского князя потерял самообладание, заметался, не зная, как известить о том Ягеллу. Но у Ягеллы были свои «разведданные». Сведав о действиях русичей, сведав о том, что два его брата Ольгердовичи Андрей и Дмитрий готовы стать со своими дружинами под знамёна московского князя, он потерял всякую уверенность и остановился. А войско русичей уже шло по рязанской земле со строгим наказом Дмитрия Ивановича: чтоб ни один волос не пал с головы рязанцев.
На ночлег расположились, проехав поворот на Лебедянь, недалеко от Данкова. Придорожные посадки разрежены. Павел таскает ветки – маскирует палатку и костерит меня за забытое сало. Я подначиваю:
- Деревня близко, смотался б до девчат.
- После ста километров то? – парирует Павел. – А сам?
- Мои девчата при ходьбе с ноги на ногу падают да брылами трясут.
Над костром парует варево, в небе один за другим с грохотом реактивного рёва проносятся самолёты.
Мне интересно: где Фёдор берёт деньги и яхты для путешествий.
- Спонсируют, причём самым неожиданным образом самые неожиданные люди. В последнем плавании яхту стоимостью триста тысяч долларов, арендованную у морского пароходства, угнали.
- Как, ведь шуба хороша, да в ей – баба!
В один из заходов в порт для пополнения запасов воды и соляры врачи предположили у Фёдора кишечную инфекцию – медосмотр в порту обязателен. Положили в больницу. А когда вышел, яхты в порту уже не было. Все документы остались на яхте, а без документов полиция претензии не рассматривает. Явиться домой без яхты – заподозрят: яхту продал, деньги присвоил. Случайно узнал, что на соседнем острове отстаивается краденое. Купил канистру бензина и ночью с базы угнал моторную лодку. Яхту свою с пришвартованным к ней катером узнал сразу. Заякорился. Изображая рыбака, наблюдал. Через некоторое время четверо спустились на катер и отплыли. Как бы тихо ни поднимался на яхту, судно качнулось. Фёдор скользнул в камбуз, вооружившись разделочной доской, затаился.
Разделаться с двумя китайцами не составило труда. Связав, погрузил их в краденую лодку, вывел из строя мотор. Яхта Фёдора благополучно ушла в океан.
Всю ночь со страшным рёвом, содрогая землю и само небо, над головой носились самолёты. Утром показал Павлу на обломленную часть ствола берёзы, едва держащийся над моей палаткой.
– Судьба, - философски заметил Павел.
Чтение «Задонщины» в корне изменило моё отношение к событийной военной поэзии. Если до прочтения (школьное не в счёт) во мне жило предубеждение против не предмета, поэзии подобного, то «Задонщина» показала обратное, да ещё как показала! Многие поздние вещи о войнах, с их детальной прорисовкой, кажутся мелькотнёй, или просто безвкусицей, которая уходит в отвал, едва появившись. Образный строй «Задонщины» – высокоторжественен и строг, безмерно притягателен, и каждая деталь, и событие становится существенным и важным! Русь вышла обороняться против супостата, детали повествования работают на идею общности, на высшую идею борьбы. Всё соразмерно выверено, точно и к месту. Ни велеречивости, ни витиеватости.
Храм необычной архитектуры
В Данкове много красивых, красочных храмов. На перекрёстке расспрашиваю пожилого человека о дороге и заодно:
- Вы верите, что от Монастырщины (официальное место битвы) на измученных в битве конях можно было гнать врага до Лебедяни, до реки Красивая Меча?
- Тогда князь там или царь всюду поспевал на лошади, управлял государством ли, воевал, а нынче у каждого большого начальника три самолёта, только толку мало.
- А как выглядит само поле?
- Как и все поля – пшеница на нём растёт.
Всё чаще справа от дороги стоят стилизованные копии памятной колонны, установленной на Куликовом поле в 1850 году. Идём на ветер, – как это ощутимо! На крутом спуске орлом вперёд смотришь. Велосипед разбегается до шестидесяти, а может быть, и больше километров в час. Малейший предмет под хлипкое велосипедное колесо… Рядом, почти вплотную обходят фуры… Но после спуска всегда начинается подъём. И тогда уже не орлом, а угибаешься курицей, из всей мочи давишь на педали, иронизируя по поводу знака «обгон запрещён»: «Жаль, а то б мы ща…»
На обочине с улыбочкой поджидает Павел.
- Мы же вот деревню проехали, - кивает он назад головой.
Остановился я набрать воды, а пацаны спрашивают: «Дедушка, вам сколько лет?» Пятьдесят шесть, говорю. «И откуда вы едете?». Из Воронежа. «О-го-го! Нам по двадцать, мы боимся на десять километров от дома отъехать». Говорю им: «За мной ещё дедушка едет – на восемь лет старше».
- А ты знаешь, в Испании видел велосипедиста на велосипеде из пятидесятых. Он как тогда выехал из дома, так до сих пор едет и едет. К рулю привязана жестяная банка. На ней написано, сколько лет он в пути, и просьба подать на пропитание. Подают. Тело его высохло, одни жилы и мускулы, а сколько ему лет, никто не скажет.
Испанцы очень словоохотливы. Спросишь кого-нибудь, как проехать, он полчаса что-то рассказывает, рассказывает и только потом махнёт рукой, покажет направление.
И опять вперёд умчался Павел.
«Не могу я, - говорит, - медленно ехать».
Битва произошла 8 сентября на южном берегу реки Дон, между устьями Непрядвы и Смолки на местности 2000 метров на 800, силами сторон по 5 – 10 тысяч всадников, продолжительностью около получаса. Это данные последних исследований, опубликованных в интернетовском «Хроносе». Мне они кажутся близкими к истине. Летописи численность сторон доводят до 400 тысяч, продолжительность сражения – до трёх часов, гнали врага 50 вёрст до Красивой Мечи.
Пересекали границу Липецкой и Тульской областей под ливневым дождём по бездорожью. В заднем колесе лопнули три спицы, колесо «завиляло». Остановились у придорожного здания химскладов, развели костёр. Сушились, готовили ужин и думали, как будем ставить палатки в воду. А ночью беспрерывно гром гремел, молнии, перекрывая друг друга, своё сверканье превратили в непрерывный свет. Лил дождь потопа, и к утру в палатке было если не мокро, то очень сыро. Разжигал костёр из сырых дров таблетками сухого спирта. Таблетки от влаги стреляли, разгорались плохо, но огонь своё взял. Из палатки выбрался хмурый Павел.
- Бывало за границей попадать под дождь?
- В Германии десять дней путешествовал под дождём. Хорошо, велосипедные дорожки...
- В Европе – везде?
- В Германии велосипедные дорожки – вдоль опушек, по полям. И все пронумерованы. Достаточно иметь карту велосипедных дорожек – и путешествуй себе на здоровье, а в Голландии велосипедные дорожки рядом с автобанами – ещё проще.
- Где было труднее всего путешествовать?
- По Китаю. На севере ещё ничего, многие знают русский, на юге – труднее. Если на европейской карте, худо-бедно, можно прочесть название города, китайских иероглифов, как ни верти, не понять.
- Год ты провёл в седле велосипеда в Австралии. Что такое одиночество?
- На самом деле это состояние трудно понять. Фёдор рассказывал: «Проснулся, яхта идёт на автопилоте. Выхожу на палубу. У руля – фигура, а ведь я на судне один уже полгода. Подхожу ближе, а это я, но фигура исчезает, ручки руля на ощупь тёплые». А я в пустыне Австралии свободно общался с близкими, друзьями… Нет как такового одиночества. Организм находит и открывает другие каналы связи.
- Как Мухаммеду в пещере привиделась возможность писать, и он писал, как Христу в пустыне пришли знания?
- Не знаю, но чувствуешь себя легко и комфортно.
С 9 по 16 сентября хоронили погибших, а потом заторопились назад. Но заторопились почему-то так, что раненых и обозы с добром и скотом оставили на разграбление. Грабили обозы воины Ягеллы, убивая раненых русичей, грабили рязанцы, а по некоторым сведениям, грабили вернувшиеся татары! И об этом свидетельствуют все источники наши и других народов. Как это понять?
У собора Сергия Радонежского.
Выбравшись из мокрых кустов, покатили к полю Куликову, вернее – к мемориалу. Комплекс включает вышеупомянутую колонну 1850 года, караульное помещение-музей, где службу несли ветераны Бородинской битвы, храм преподобного Сергия Радонежского, символическую карту сражения и большой парк. Всё это расположено на Красном Холме. Что надо было отреставрировать – отреставрировано. Выглядит теперь великолепно и торжественно. А мои сомнения мне лучше оставить при себе. Мы и так за последние два десятка лет наболтали много непотребного не в пользу России-матушки.
Обратно ехали под ветер, ночевали на прежних местах. Погода пасмурностью благоприятствовала добраться до дома на половину суток раньше запланированного. В Докторово, километрах в двадцати от Данкова, по просьбе батюшки зашли в храм. Матушка-то оказалась родом из воронежской Рамони. Воистину, тесен мир!
Источник: газета «Воронежская неделя» № 37 (2074), 12.09.2012г.
