Общество
Резонанс. «Всё, что свято, порой продается…»
28.09.2006 00:00
Год назад «Коммуна» подняла проблему появления «липовых» узников концлагерей. Как оказалось, тема эта – поистине неисчерпаема. В материале «Ревизия совести» речь шла о том, что 40 жителей Репьевского района Воронежской области получили 209 тысяч рублей за то, что они якобы являлись малолетними узниками фашистских лагерей. «Поспособствовала» им в этом ведущий специалист районного нарсуда Валентина Казбанова. В дальнейшем следствие выявило еще десятки «липовых» узников. Реакция читателей на материал и поныне неоднозначная...
Год назад «Коммуна» подняла проблему появления «липовых» узников концлагерей. Как оказалось, тема эта – поистине неисчерпаема…
Напоминаем, в материале «Ревизия совести» речь шла о том, что 40 жителей Репьевского района Воронежской области получили 209 тысяч рублей за то, что они якобы являлись малолетними узниками фашистских лагерей. «Поспособствовала» им в этом ведущий специалист районного нарсуда Валентина Казбанова. В дальнейшем следствие выявило еще десятки «липовых» узников.
Реакция читателей на материал и поныне неоднозначная: одни возмущены действиями судебного работника, другие клеймят позором «липузников» – дескать, нельзя терять совесть. Но в последнее время в редакционной почте преобладают письма-размышления: почему российские законы и механизм их реализации несовершенны? Особенно интересно по этому поводу высказался воронежец В.М.Паршаков. Еще один житель областного центра – П.А.Дорохов – критикует суды за непринципиальность.
Встречи, беседы с жителями области выявили ряд других интересных моментов. Например, многие пенсионеры тоже не прочь стать «липовыми» узниками, но не имеют на то возможности.
КИСЛЫЕ ЯБЛОКИ
Завернул недавно на Центральный рынок Павловска и неожиданно встретил там старую знакомую – бабушку Таню из ближнего села. Та обрадовалась, сует краснобокие яблоки:
– Угощайся, милок, я тебе могу весь мешок задаром отдать!
– Вы не темните, бабушка, – говорю, – сказывайте, чего хотите.
– Да ничего я не хочу, – отвечает, смущаясь. И в конце концов решается: – По правде говоря, хочу справедливости. Ты ведь знаешь моего деда. Скромник он у меня первостатейный, серебра даром не пожелает, а между тем в расстройстве он: его друг детства, Иван Егорыч, малолетним узником лагерей признан. Так они же вместе росли! И ни в каких лагерях не были! Зато теперь у Ванятки льготы. Где же справедливость? Ясно дело, у мужа мово нет такого знатного братца, как у Ивана Егорыча. Может, слыхал про Петра Егорыча? Он большая «шишка» в Павловске. Видать, это он выхлопотал сродственнику нужную книжицу. А ты нам, часом, не пособишь?
– Увы, Татьяна Петровна, – отвечаю, – не помощник я вам в этом деле. Вы лучше яблоки распродайте да деду гостинец купите. А по мне – ваши яблоки кислые, не ел я их, но скулы уже сводит. Прощайте.
Вообще же, надо будет выяснить, как это Иван Егорович стал ни с того ни с сего несовершеннолетним узником фашистских концлагерей. Впрочем, этот гражданин, наверняка, останется при своих льготах, если только Татьяна Петровна или кто другой из ее односельчан не сделает официальное заявление в милицию. Так что сообщаю гражданину В.А.Семенову из Нижнедевицкого района и другим читателям: не просите нас «разобраться» с тем или иным «липовым» узником, действуйте сами в установленном законом порядке.
СИРОТСКАЯ ЛОГИКА
– Здравствуйте, женщины дорогие! Сдается мне, что пригорюнились вы…
– Так ведь беседу мы завели невеселую, – отвечала за всех стоявших у магазина пожилых женщин «просто тетя Таня». – Ты вот говоришь, что в газете работаешь. Видать, человек ты грамотный. Может, разъяснишь нам, дремучим гражданкам, что это за штука такая – «малолетний узник концлагерей»?
Разумеется, я припомнил всё, что знал на эту тему. Но, увы, на лицах крестьянок из села Карпенково Каменского района читалось неудовольствие.
– Да не про то ты рассказываешь, – вздохнула все та же тетя Таня. – Нам вот интересно: как так получается, что если у тебя родственник в милиции работает, то ты мигом «узником» можешь стать, а если нет – живи на свою пенсию в две с половиной тысячи. Это просто какое-то безобразие. Наберут бессовестные люди свидетелей из других сел, заплатят им деньги, и вот пожалуйста – они что ни на есть «жертвы фашизма». А мы чем хуже? Иль меньше страдали? Самое обидное то, что у многих нынешних «узников» отцы с войны вернулись, а сироты, в отличие от «жертв», горе мыкали. Уж лучше отменить закон про узников, а еще лучше – уравнять всех родившихся до войны в правах, чтобы не ходить по судам, не врать там, чтобы с чистой совестью хорошую пенсию получать…
– И в самом деле, какое-то безобразие наблюдается в реализации федерального закона, который принят из лучших побуждений, но порождает неправовые действия и социальную напряженность, – говорит депутат областной Думы Алексей Гаршин. – Ко мне не раз обращались избиратели по поводу того, что закон поставил пожилых людей в неравные условия, особенно в сельской местности, – там ведь люди знают друг друга. Есть письма, в которых утратившие здоровье старики предлагают упростить процедуру получения статуса несовершеннолетнего узника. Например, через «сельсовет», как они пишут. Очевидно, нам, депутатам, надо обобщить общественное мнение и сделать соответствующее инициативное обращение в Госдуму. А пока закон есть – его надо выполнять, а не нарушать. Причем всем и каждому – и населению, и судебным работникам.
У ИНЫХ ПЕТУХ НЕСЕТСЯ…
– Алло! Это редакция газеты «Коммуна»? Вам Иван Петрович Сидоров из Репьевки звонит.
– Извините, но мы после вашего письма в «Коммуну» уточняли и знаем теперь, что такой человек в Репьевке не живет.
– Ну и что из того? Вам какая разница, Сидоров я, или Петров? Вы поймите меня правильно: я одобряю Валентину Казбанову, которая делала доброе дело, помогая старикам получить статус малолетнего узника. Конечно, она брала за это некоторую сумму денег, но ведь сухая ложка рот дерет. К тому же Валюша исправляла государственную ошибку: «дети войны» должны иметь повышенную пенсию…
Высказавшись так, человек сразу же положил трубку. Скорее всего, это был пенсионер, утративший право на льготы как «протеже» Валентины Казбановой. Думается, доброжелателей у бывшего ведущего специалиста Репьевского нарсуда немало.
Следствие установило, что Казбанова сфабриковала 98 судебных решений, благодаря которым жители отдаленных населенных пунктов обрели доходный статус узника. Вряд ли эта цифра исчерпывающая.
Погорела же имеющая диплом графолога и доступ к печати работница суда вот почему: из-за резкого наплыва льготников районная служба Пенсионного фонда сделала запрос по нескольким решениям, и оказалось, что суд их не выносил.
Как ни пытается гражданин «Сидоров» представить гражданку Казбанову народной радетельницей, изъятая у нее при обыске сумма – 1,7 тысячи американских долларов и 103 тысячи рублей – говорит о том, что эта труженица «храма правосудия» – не более чем незадачливая взяточница. Хотя и с претензиями.
Претензии эти выражаются в том, что госпожа Казбанова сочла нужным подать кассационную жалобу в областной суд: она не согласилась с «излишне суровым» приговором Острогожского райсуда, рассмотревшего ее дело. «Суровость» заключается в том, что В.Казбанова признана виновной в совершении противоправных действий, подпадающих под статьи 292, 159 и 165 УК РФ («Служебный подлог, мошенничество и причинение имущественного вреда»). Ей был определен тюремный срок – два с половиной года лишения свободы. При этом острогожский судья Владимир Мозговой учел и наличие у нее несовершеннолетнего ребенка. Но! Подсудимая попала под амнистию.
В общем, Валетина Казбанова на свободе. Чего же ей хотелось? Чтобы областной суд вообще ее оправдал? Или жалко стало тех самых тысяч долларов и рублей, которые взысканы в пользу государства? Увы, узнать что-либо от самой В.Казбановой не представилось возможным – она не жалует прессу, а адвокат С.Сергеев уверен, что «данное дело вообще не стоит афишировать». Областной же суд оставил приговор Острогожского нарсуда в силе.
В народе говорят: от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Но еще говорят и так: кому повезет, у того и петух несется. Впрочем, в данном случае с таким утверждением можно и поспорить, ведь всё тот же народ сказал: передд Господом ответ всякому держать придется, а совесть и без того змучить может.
ПОЭЗИЯ И ПРОЗА ЖИЗНИ
Казалось бы, тема получения статуса малолетнего узника концлагерей времен Великой Отечественной войны – самая что ни на есть прозаическая, однако она подвигает людей и на литературное творчество. Например, житель Дерезовки Верхнемамонского района В.И.Книевский в двенадцати четверостишиях емко и красочно описал свою судьбу и душевные муки пенсионеров, которые вынуждены «обивать судейские пороги». Виктор Иванович считает, что стихотворное слово может «пробить брешь в чиновничьем равнодушии» по отношению к тем, кого зовут «подранками войны».
Это образное выражение – «подранки войны» – можно найти и в письме учительницы-пенсионерки из семилукского поселка Стрелица А.В.Семыкиной. Она, кстати, уже во второй раз написала в «Коммуну» об одном и том же (похоже, первую публикацию ветеран войны и труда не заметила). Основная мысль нашей читательницы такая: «главный социальный начальник России» Михаил Зурабов ущемляет в правах «детей войны», а чиновники на местах проявляют к ним равнодушие.
Чувствуется, что с большим волнением писал воспоминания о тяготах немецкой оккупации уроженец россошанского села Новая Калитва почетный гражданин поселка Краснолесный (пригород Воронежа) В.Т.Пилипенко. Владимир Тихонович закончил свое письмо следующими словами: «Все, кто находился на оккупированной территории, – это люди, которые жили в режиме концлагеря, следовательно, они – узники и жертвы фашизма, поэтому они должны иметь соответствующие льготы и пенсии, все, без исключения».
Как говорится, пожелание благое, и услышали бы его власти. Кстати, житель Россоши Н.А.Чернобаев полагает: «детям войны» надо не сидеть сложа руки, а письма наверх писать – теребить депутатов, правительство и президента, тогда и прибавка к пенсии всем им выйдет.
Такая вот печальная «творческая» альтернатива у наших ветеранов – сочинять стихи, писать мемуары или же «челобитные письма»…
Кстати, недавно в «Коммуне» побывал воронежский поэт Виктор Батраченко. По поводу «липовых» узников он выразился кратко: «Всё, что свято, порой продается». И, посидев в задумчивости, добавил: «Всё меньше, меньше ветеранов, но, память наша, не остынь!..»
Николай СТАРЫХ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
