Общество

«Рождество Твоё, Христе Боже наш»

Языческие и христианские элементы мирно соседствуют в традициях народного празднования главных календарных дат. Календарный обход дворов под Рождество с колядками существовал практически во всех сёлах Воронежской губернии.

Языческие и христианские элементы мирно соседствуют в традициях народного празднования главных календарных дат, поскольку давно переплелись в народном создании и не осознаются как двоеверие. Особенно ярко это отражается в праздновании зимних праздников, связанных с солнцеворотом, с одной стороны, и с Рождеством Христовым – с другой.

Например, в селе Лесное Уколково одна из его старожилов А.Ануфриева рассказала, как в дни её молодости под Рождество ходили колядовать, рядились, во дворах жгли пурину (старую солому), а на Рождество христославили со звездой по всем дворам с песнопениями «Слава вышних Богу и на земле мир», «Рождество Твоё, Христе Боже наш», «Христос рождается».

Календарный обход дворов под Рождество с колядками существовал практически во всех сёлах Воронежской губернии. Обычно ходили раздельно – сначала дети, потом молодёжь. Обязательно спрашивали разрешения у хозяев: «Калёду кликать?» Колядовщики, как проводники или посланцы мира предков, должны были быть неузнанными, поэтому рядились по-чудному: мазали себя сапухой (сажей), переодевались в противоположный пол, надевали вывороченные мехом вверх шубы.

Лишь в некоторых сёлах Красненского района колядовщики принимали зооморфный вид: изображали медведя (с.Круглое), козла или козу (сёла Большое, Круглое). В качестве угощения колядовщикам выносили сало, пирожки, деньги, орехи, сушеные или вареные груши. Собранное угощение они делили поровну: «Прайдут калядовщики па селу, сайдутся в адной хате, паделят семечки и сидят, лускают, и расходятся, гатовятся идти в храм», - так говорили односельчане.

Обязательным блюдом в Рождественский сочельник была кутья – каша из цельных зерен пшеницы, ячменя, которую заправляли медом, изюмом. В отличие от украинских сел, где кутью носили по домам колядовщики, в русских селах её съедали всей семьей за семейным ужином.

«Кутью ставили в чугуне в святой угол, на стол или на окно – для богатства», - вспоминала М.А.Ходыкина. С кутьей обходили все сараи и хлева.

«Пака ана несе, усю дорогу квохча – это, штоп цыплята вадились». – замечает Н.А.Образцова из села Нижняя Покровка. - «Дед с бабой выворачивали шубы, брали кутью и хадили па всем сараям. Дед заходит с кутьей в сарай, а бабка с улицы спрашивает: «Кто ходя?», а дед отвечает: «Сам Бог ходя», «А што нося?». И так – по каждаму сараю. Потом эту кутью ани съедали».

О том, что кутья – это поминальная еда, с одной стороны, и элемент продуцирующей магии, с другой, написано достаточно много. И это мнение разделяют все исследователи. Целое зерно обладает способностью надолго сохранять и вновь воссоздавать жизнь, умножая её, и поэтому поедание каши (кутьи) из цельных зёрен осмысливается как магический акт приобщения к вечно обновляющейся жизни.

Повсеместно накануне Рождества закалывали поросенка и делали из него холодец. Н.Ф.Сумцов указывал на общеевропейское распространение этого обычая и трактовал его как жертвоприношение в связи с поклонением Солнцу.

В большинстве сёл под Рождество (реже – под Крещение) обязательно жгли костры. Для рождественских костров использовали старую солому – пурину, из которой могли делать и специальное чучело (в селах Круглое, Хмелевое, Готовьё). Соломенное чучело иногда подкладывалось корове под постель. Интересно, что оно не ассоциировалось с самим праздником и не персонифицировалось, как, например, масленичное чучело (сравните: сжигать Масленицу). «У три часа начиналась служба или раньша дажа – у два, а патом часов у пять канчалася – утра. Эти, какия у церкви, идуть ис церквя, а на дваре жгуть – пурину называлась. Саломы накладали и у каждам даму, и у каждам дваре жгли… чтоб урожай был», - вспоминала Л.И.Кузнецова из села Завершье.

Обычай разводить костры, широко распространённый по всему югу России, по словам Д.Зеленина, «обычно учёные толкуют в свете солярной теории». В народном сознании мотивация обычая разжигать костры разная: «чёб рошь расла, пашаница, чёб багатый челавек был»; «освящали двары к новай жизни», чтоб ягнята родились. «Жгли пурину. Эта азначала – выганять всю хворь са двара. Из церкви идуть, а тут, кто аставались – мужики – уже жгуть пурину, эта абъеддья ат лашадей, ат каров. Эта выганяли хворь».

О том, что костры греют родителей (умерших предков), считали, в основном, в сёлах с украинским населением, и русских сёлах, где в целом ощущается сильное украинское влияние.

В некоторых сёлах костры возжигали и под Крещение.

Под Новый год (по старому стилю) праздновали щедрый вечер. Вечером молодёжь вновь обходила дворы с поздравительными песнопениями. В разных местах они назывались по-разному: щедровками, баусенями, авсенями. Авсени не так широко распространены на обследованной территории и зафиксированы большей частью в сёлах Русская Тростянка, Шубное, Ездочное, Солдатское, Терновое, Берёзово Острогожского района, реже – в сёлах Белгородской области - Веретенниково, Прудки, Нижняя Покровка. Тексты колядок и авсеней схожи и, как правило, различаются рефренами.

Обычай предновогоднего обхода с щедровками в русских сёлах фиксируется редко, а на его заимствованный характер указывают сами информанты: «Щедрують – это у хахлов, не у нас».

Обычай новогоднего посевания сохранился повсеместно. Посевали обычно мужчины или мальчики, хотя в некоторых сёлах считали, что это могут делать и женщины, и девочки. В селе Репинка ходили посевать сразу после полуночи. В новогоднюю ночь двери в домах не закрывали, поэтому посевальщики входили без слов, подходили к красному углу, бросали туда пшено и приговаривали:

Тарох, тарох,
Зароди, Бог,
Жита, пшаницы
На каждой пашнице.
Какой каласок –
Такой пиражок.
Здравствуйтя, хазяин с хазяйкию,
С Новым годам, с новым щастием.

В селе Татарино Каменского района Воронежской области зачин приговора дал название и самому действию – тарохать.

Галина СЫСОЕВА,
профессор ВГАИ, Заслуженный деятель искусств РФ

Источник: «Воронежская неделя», № 1 (2038), 06.01.12г.