Рождённая в неволе

28.08.2013 09:49

У въезда в райцентр Каменка Воронежской области встал мемориал – в память о строителях «дороги на крови». Здесь, на железнодорожной насыпи, и родилась 6 января 1943 года Екатерина Петровна Заикина.

Память

У въезда в Каменку, где сближаются разделённые густорослой лесополосой две дороги – асфальтовая шоссейная и рельсовая железнодорожная, встал мемориал

Светло-кирпичная арка с медным колоколом. Стена «Склони голову» - в память о павших строителях «Дороги на крови». Рядом – старинный паровозный семафор у обрывчатого рельсового пути с грузовой вагонеткой.

Мемориал «Дорога на крови»

«Дорога на крови» - это проложенная и недолго существовавшая во время фашистской оккупации железнодорожная ветка. Она в народе называлась «берлинкой», поскольку связывала Германию через Харьков – Россошь – Миллерово с Ростовом, минуя непокорённую, не взятую захватчиками узловую станцию Лиски. Строили путь из Острогожска в Каменку подневольные рабы под оружейным прицелом.

Памятник военнопленным – узникам концлагерей и мирным сельским жителям запечатлел-вычертил на листах бумаги архитектор и художник, Почётный гражданин Каменки Владимир Климов. А в яви мемориал обрёл зримый вид народной стройки, которую возглавил глава поселковой администрации Анатолий Катёлкин. Опираясь на краеведов, он сумел объединить в один кулак силы и средства строителей, монтажников, железнодорожников, предпринимателей всей округи – из Лисок, Острогожска и Каменки.

…Спустя семьдесят лет – 16 января 2013 года – в снежном степном безмолвии опалил души на земле и в небесных высотах колокольный звон.

Куда б ни шёл, ни ехал ты,
Но здесь остановись.
Могиле этой дорогой
Всем сердцем поклонись.

На открытии мемориала хотела, но не смогла побывать, нездоровье тому стало причиной, жительница Евдаково Екатерина Заикина. В её доме обрадовались незваному гостю. «Хоть сыты, от чая с медком не откажетесь. Целебные, на травах», - уговаривали хозяева. Семейные фотокарточки выложили на стол. Екатерина Петровна раскрыла свой паспорт. Десять дней назад ей исполнилось семьдесят лет.

- Место рождения, - поясняла она, - нужно записать бы точнее: родилась не в Евдаково, а в поле за селом – на свежепроложенной железнодорожной насыпи.

Екатерина Заикина с портретами родителей

Словоохотливая Екатерина Петровна показывала снимки.

- Это мои родители. Мама Мария Ефимовна, сибирячка из Карасукской волости Славгородского уезда на Алтае. Отец Пётр Иванович здешний, евдаковский. Встретились, познакомились и поженились в Харькове. Работали в строительном цехе на тракторном заводе. Батя стеклил окна, а мама ему помогала. Началась война. Отец попал под завалы, повредил позвоночник. Инвалид – ни в армию, ни в эвакуацию с заводом не взяли. Переехали на родину, в отцово село. А немцы и тут достали.

- При фашистах всех, кто мог держать лопату в руках, гоняли на стройку. Около нашего Евдаково прокладывали железную дорогу, - продолжает Екатерина Петровна. - Холода, зима, а мадьяры заняли нашу хату. Семье пришлось перебраться в сарай. Как ни утеплялись, отцу совсем плохо стало. И мама на последних неделях меня донашивала.

По утрам крик: «На работу!» В полиции служили местные. Кто попал в полицаи поневоле, жалостливо просил: «Люди добрые, не выйдите на дорогу, меня побьют. Вас силой заставят работать». Кто выслуживался перед новыми хозяевами, тот на пороге дома сам помахивал плёткой.

Шестого января 1943 года дверь в сарай рывком открыл злобливый полицай. Екатерина Петровна не хочет его назвать, родичи его ни при чём. Пётр Иванович показал на большой живот жены, попросил односельчанина: «Пожалей Марусю, ей вот-вот рожать». В ответ услышал: «Чем раньше думал?»

В этот день расширяли железнодорожную насыпь.

Мария Ефимовна после не один раз рассказывала дочери эту историю. Взялась она за носилки, еле подняла их и – крикнула от боли. «Будто ножом кто по животу полосонул». Её подхватили сзади, не дали упасть. А в снегу закричал ребенок. «Я родилась – и сразу громко закричала. Бабоньки не растерялись, меня на руки. Кто что с себя сорвал. На морозе быстро-быстро растерли меня досуха, запеленали, укутали в тряпьё. И я умолкла. Все крестились, опамятовавшись. «Спаси, Господи! Спаси, Господи! Спаси, Господи!» Только полицай злился.

А один из мадьяр дал в руку молодой матери солдатскую лопатку. Показал: мол, опирайся как на костыль и ступай домой.

Дорога неблизкая. Километра два по глубокому снегу.

- Где и силы взялись? – говорила часто после мама. – Понимала, если упаду – не встану. Бог помог. И мадьярская матерь божья с лопаткой. Даже не споткнулась. А через порог переступила, передала тебя с рук на руки и – упала. Два месяца не поднималась. Отец дочку нянчил, крикухой называл, приговаривал: «Непутёвая ты наша, хоть и на путях родилась».

А она будто наперекор судьбе – выросла, выучилась, замуж вышла. Дети, внуки есть. Бог даст, и правнуков дождется.

Спросил у Екатерины Петровны о спасительной армейской лопатке.

- Сберегли лопатку. Недавно в Каменке музей открыли. Туда внук отнёс. Пусть люди знают, как войну пришлось пережить…