Общество
Русский флот благословивший
26.10.2006 00:00
Удивительное свойство есть у истории. Сплошь и рядом она оценивает ту или иную личность не в зависимости от ее реальной, объективной исторической роли, а в зависимости от того, куда она сама, эта история, повернется. Нечто подобное происходит и со Святителем Митрофаном. В 1832 году он был канонизирован Русской Православной Церковью – причем, при активном участии самого императора, что, конечно же, подчеркивало значение Митрофана не только для истории Церкви, но и для истории России. В середине того же Х1Х века русский историк...
…И зазвонили колокола, возвещая всему свету, что рядом с Благовещенским кафедральным собором на мраморный постамент воздвигнут отлитый в бронзе первый епископ Воронежский святитель Митрофан.
Удивительное свойство есть у истории. Сплошь и рядом она оценивает ту или иную личность не в зависимости от ее реальной, объективной исторической роли, а в зависимости от того, куда она сама, эта история, повернется. Нечто подобное происходит и со Святителем Митрофаном. В 1832 году он был канонизирован Русской Православной Церковью – причем, при активном участии самого императора, что, конечно же, подчеркивало значение Митрофана не только для истории Церкви, но и для истории России. В середине того же Х1Х века русский историк С.М. Соловьев дал свою оценку Святителю – не только как замечательному церковному деятелю, но и как гражданину Отечества, назвав его «лучшим из великорусских архиереев, знаменитым не школьною ученостью, но святостью жизни и сходившимся с Петром в усердном радении о благе родной земли». Но со временем гражданские подвиги Митрофана уходили как бы на второй план.
Разумеется, Церковь помнила о небесном заступнике Воронежа во все времена. Святые мощи Митрофана находились в воронежском Богоявленском соборе Митрофановского монастыря, откуда были в 1929 году изъяты властями и переданы в краеведческий музей. Через шестьдесят лет эту святыню возвратили Русской Православной Церкви, и ныне она находится в Покровском кафедральном соборе Воронежа.
Православные люди России поклонялись святым мощам всегда. Но это происходило где-то на обочине истории. К сожалению, отголоски этой несправедливости дошли и до наших дней. Недавно прочитал, как одна воронежская журналистка недоумевает: почему, мол, церковные торжества, посвященные 300-летию преставления Святителя Митрофана, будут проходить с таким светским размахом? По ее мнению, организаторам памятных торжеств не хватило «политкорректности» – ведь Церковь-то у нас отделена от государства.
Ох, уж эта «политкорректность»! В какие дебри невежества заводила она в прошлом Россию! Заводит и сегодня. Что касается отделения Церкви от государства, то отделение это во многом надуманное. Одно от другого отделить невозможно – это не раз доказывали сложные периоды в жизни нашего Отечества, об этом говорит и жизнь Митрофана Воронежского. И совсем не случайно наши недруги такого разделения никогда не проводили. Например, разрабатывая планы разрушения нашего государства, Геббельс писал в 1941 году: «…пока мы в каждой деревне не посадим своего священника, пока их не разделим по вере, этот народ в любом случае сумеет встать из пепелища».
Кто же он, Святитель Митрофан? Только ли видный церковнослужитель?
В его духовном завещании говорится, что он «родился от благочестивых родителей и воспитан ими в непорочном благочестии Восточной церкви, в православной вере». В миру его звали Михаилом. Он служил приходским священником в селе Сидоровское нынешней Владимирской области. В 1663 году принял постриг в Золотниковской пустыни с именем Митрофан. В течение десяти лет управлял монастырем в сане игумена Яхромской Косминой обители. В 1675 году возведен в сан архимандрита Макариево-Унженского монастыря. В 1682 году патриархом Иоакимом посвящен в епископа Воронежского. Сделано это было по желанию царя Федора Алексеевича, незадолго до смерти последнего. Святителю было в то время 58 лет.
Воронежская епархия была новоучрежденной. Дело в том, что на Московском соборе 1681-1682гг. число епархий было увеличено на четыре, в числе которых создавалась и Воронежская.
Сегодня, когда Россия по воле лжедемократов потеряла все, какие только можно, нравственные ориентиры, полностью лишившись духовного иммунитета, особенно современно звучат слова из духовного завещания Святителя Митрофана. Вот как рассказывается об этом в «Житии Святого отца нашего Митрофана епископа Воронежского»:
«Расставаясь с паствою, Святой Митрофан обращается и к ней с последним наставлением; привыкший руководить пасомыми при жизни, он не хочет оставлять их без назидания и по смерти. Здесь Святитель дает увещания о вседушном хранении веры в ее целости и чистоте, о соблюдении правосудия. Наставление судьям проникнуто обычною для Святителя любовью к сирым и угнетенным: «о правосудии в делах гражданских всячески (судьи) да попекутся и суд праведен да судят, ибо милость и любовь в том явят многу, зане зело неправда в суждениях и коварство в людях умножися, обидами же всяких чинов люди, и вдовицы, и сироты и немощни, во убожестве же люди зело во искорблении мнози плачуть, ибо суд Божий в людях всяко от неправды умножися».
Затем, предостерегши паству от вредного влияния иноземцев, Святитель заключает наставления, предлагая, как общее жизненное руководство, сохранение умеренности, трудолюбия, воздержания и любви к добру: «епархии нашея всякого чина люди имели (бы) по чину своему жити. Во всяком опасстве и мерности (то есть в осторожности и умеренности), кому что должно и что кому прилично, и во всяких неполезных делах не истощеватися и не приходити тем в последнюю скудость и убожество; излишнее бо все дело непотребно, по апостолу же, весьма несть полезно кому; глумления же и играния и многое питие каждому вредно и грешно есть».
Увы, редко найдешь в наши дни человека, которому нелишне было бы серьезно задуматься над словами Святителя. И жаль, что в результате надуманного «отделения Церкви от государства» в нашей светской жизни практически исчезло понятие «грех».
Свою работу в Воронежеской епархии ее первый епископ начал с создания храма в людских душах. Как рассказывается в том же «Житии…», Митрофан вел тяжелую, упорную борьбу с нравственными пороками. Он усиленно стремился укрепить семейную жизнь, «в которой особенно заметно и особенно пагубно было уклонение от нравственного закона. Он поставил под строгое наблюдение Церкви основу семьи – брак, чтобы предотвратить широко распространенное в его сбродной пастве сожительство без церковного благословения…». Для тех, кто осквернял семейный очаг, Святитель применял суровые наказания.
Борясь со всевозможными нравственными недугами, епископ сам показывал пример добропорядочной жизни. Различные источники рассказывают о нем как о высокой личности, человеке милосердном, трудолюбивом, честном и неприхотливом. Святитель боролся и с недугами общественными – бедностью и нищетою, которые, по его мнению, «очень часто и бывают причиною порочной жизни». Его архиерейский дом был прибежищем «всем скорбящим, странникам гостиница, болящим врачебница, убогим место упокоения». В те времена весь ход государственных событий способствовал обнищанию людей, росту числа неимущих и обездоленных. «Поэтому, – рассказывает «Житие…», – истинное значение его благотворительной деятельности вполне может быть понято и оценено лишь в связи с государственным положением Придонского края…». Эта оценка звучит в «Житии…» весьма убедительно: «…под мудрым управлением Святителя все стороны не только церковной, но и государственной жизни края испытали благодетельную перемену». Заметьте: «и государственной жизни»!
Когда Воронеж стал огромной корабельной верфью, роль Святителя в государственной жизни еще более возросла – причем не только в масштабах края, но и в масштабах всей России. Обычно авторы, рассказывающие о создании русского флота, пишут, что Митрофан освящал петровские корабли. Да, освящал. Но надо знать обстановку, в которой создавался флот, чтобы понимать: роль Святителя не сводилась только к этому, она была гораздо серьезней.
Снова обратимся к страницам «Жития…»:
«Многие, если не все, иностранцы, прибывшие в Россию, были люди, не сумевшие пристроиться у себя дома и покинувшие родину ради наживы. На вызов русского царя из-за границы явилось много «людей распутных, склонных к пьянству, насилиям и разным преступлениям». Будучи начальниками русских рабочих и сознавая свое превосходство в знаниях, мастера-иностранцы усвоили и вообще презрительное отношение к русским: осмеивали чуждые им обычаи и нравы, хотя бы в них и ничего не было предосудительного. Как протестанты они позволяли себе открыто издеваться над русской верой – над почитанием святых, над соблюдением постов, иконопочитанием. Среди окружающих их русских находились люди, которые, перенимая знания, перенимали с ними и многое дурное, уклоняясь от добрых заветов отцов и даже от православной Церкви.
Но в большей части населения создавалось недовольство, особенно усиливавшееся, когда стали замечать близость царя с иноземцами. Созданный веками и внедрявшийся в умы образ царя, как величавого и благочестивого хранителя преданий старины, неукоснительно соблюдавшего церковный устав, не мог примириться с образом царя-плотника, друга иноземцев, нередко пировавшего с ними, не соблюдавшего постов. Труды царя, направленные ко благу русского народа, последнему, по его темноте, казались странными, непонятными. Он чувствовал только тяготы преобразований великого царя, не умея взглянуть на добрые плоды их в будущем, поэтому среди народа бродило глухое недовольство и носились темные слухи о самом царе».
Тяготы, связанные со строительством флота, были настолько велики, что недовольство буквально бурлило в народе. Побеги, поджоги стали обычным делом.
А вот что читаем в известном труде И.К.Смолича «История Русской Церкви»: «…Петр признавал необходимость религии для нравственного воспитания, причем ему было безразлично, какому богу служило духовенство и какому богу поклонялись граждане. Для Петра был важен сам факт веры, так как атеизм, по его мнению, означал состояние, угрожающее благу государства». И. К. Смолич считает, что «Петр был плохим психологом» и что верующий народ отнесся «ко всем изменениям церковного управления, поставившим Церковь в зависимость от государства, гораздо серьезнее, нежели петровская Духовная коллегия. Вот почему в народе Петра упорно считали антихристом».
В этой ситуации Петру очень нужен был человек, который обладал бы государственным умом, был бы авторитетным в народе и который понимал бы и поддержал его труды, направленные на усиление могущества Отечества. Такого человека Петр нашел в лице Святителя Митрофана. Святитель не только «в церковных поучениях выяснял всю государственную необходимость и пользу предпринятого царем дела и вносил умиротворение во многие сердца», не только серьезно помогал государственной казне финансовыми средствами, но и сам «принимал участие в постройке двух кораблей и трех галер».
Будучи патриотом России, человеком государственного ума, святитель Митрофан своими молитвами и деяниями способствовал преобразованиям Петра Первого.
В исторических свидетельствах не раз упоминается о том, что между Петром и Святителем было немало разногласий. В чем конкретно – об этом почти нигде не говорится. Но в свете приведенной выше цитаты из «Истории Русской Церкви» понятно, что таких разногласий не могло не быть. Но давайте задумаемся, кем был Петр и кем Митрофан. Епископ епархии – такой в России он был не один. Тем не менее, Святитель вел себя с государем вполне независимо.
В «Житии», в частности, рассказывается, как в один из приездов Петра в Воронеж, Митрофан был приглашен к государю во дворец. Святитель отправился к Петру пешком, но войдя во двор, ведущий ко дворцу, обнаружил там статуи греческих богов и богинь. Они были выставлены здесь по приказанию Петра в качестве украшений. Увидев эти статуи, Святитель тотчас вернулся домой. Когда Петру доложили об этом, то он, не зная причины возвращения Митрофана, снова отправил к нему посыльного с требованием немедленно явиться во дворец. Но Святитель спокойно ответил: пока, мол, государь не прикажет снять идолов, войти в его дворец он не может. Разгневанный Петр пригрозил: «Если он не придет, от ослушанием предержащей власти подвергнет себя смертной казни». Однако Святитель не убоялся угрозы. «В жизни моей государь властен, – сказал он, – но неприлично христианскому государю ставить языческих идолов и тем соблазнять простые сердца».
«Под вечер, – рассказывает автор «Жития, – царь вдруг услышал благовест в большой соборный колокол; так как на другой день не было никакого праздника, то государь велел справиться у Святителя о причине благовеста.
Понеже мне, – отвечал святой Митрофан, – от его величества сказана смерть, того ради я, яко человек грешный, должен перед смертию своею принесть Господу Богу покаяние и испросить грехов своих прощение соборным молением, и для сего я назначил быть всенощному бдению».
Когда царю рассказали об этом, он рассмеялся, приказал убрать статуи и передать Святителю, что «он его прощает, и для того перестал бы он тревожить народ необыкновенным звоном». «Надо помнить, – размышляет далее автор «Жития», – что Петр никогда не поступался своими нововведениями и если здесь уступил он, то это показывает какое великое уважение он питал к Воронежскому Святителю».
У Петра были и более серьезные поводы для противоречий со своим духовным наставником. «…нерасположение Святителя Митрофана к иноземцам, – говорится в «Житии…» – могло, по-видимому, отдалить от него царя-преобразователя, особенно после столкновения из-за статуй. Но на самом деле этого не произошло: расположение Петра к Святителю, основанное на приязни к нему и уважении, с течением времени все более и более усиливается, так что его кончина почувствовалась государем как невозградимая потеря».
Святитель скончался 23 ноября (6 декабря) 1703 года. На его погребении присутствовал сам Петр. Почести, какие он оказал Святителю, как утверждают исторические источники, «едва ли оказывал какой-нибудь из русских государей кому-нибудь из архиереев». По окончании заупокойного богослужения Петр сказал, обратившись к своей свите:
- Стыдно нам будет, если мы не засвидетельствуем нашея благодарности благодетельному сему пастырю отданием ему последней чести. Итак, вынесем его тело сами. Петр первым взялся за гроб и нес его до самой усыпальницы. Он же вместе с вельможами опускал его и в землю, сказав при этом:
- Не осталось у меня больше такого святаго старца. Ему же буди вечная память.
…Понятно, что лавры всегда достаются властелину. Петра во все времена называли и называют создателем русского флота. Но давайте задумаемся и проведем некоторую аналогию. Скажем, даже в годы культа личности никто не говорил и не писал, что Сталин победил в Великой Отечественной войне. Мы говорили и говорим, что победители – страна, народ. Я это к тому, что создавали русский флот Россия и русский народ. Петр Первый призывал их к этому принуждением, Святитель Митрофан – просвещением и добрым, мудрым словом духовного пастыря. То, что сделано Петром, невозможно переоценить. Но давайте будем справедливыми: если роли царя и Митрофана Воронежского в создании флота положить на чаши весов истории, то трудно сказать, какая чаша окажется тяжелее.
Святителя Митрофана по праву можно называть одним из создателей флота. Его имя должно всегда стоять в ряду людей, прославивших наш край, наше Отечество.
Евгений НОВИЧИХИН.
Фото Михаила Вязового.
