Общество
Сан Саныч: как сложилась судьба воронежского журналиста-фронтовика Александра Козьмина
11.01.2025 22:20
Очеркист «Коммуны» Александр Козьмин ушёл на войну восемнадцатилетним пареньком
Наступивший год – год 80-летия Великой Победы. Редакция «Коммуны» решила ввести на своих страницах новую рубрику – «Победители». Мы намерены рассказывать о тех, кто сокрушил нацизм 80 лет назад, и о тех, кто борется с ним в наши дни. Так сложилось, что первый номер «Коммуны» в новом году вышел накануне Дня печати – 13 января. И первый наш рассказ – о нашем замечательном коллеге, за плечами которого была и война.
На фронт Александр Козьмин - светловолосый, голубоглазый, худой, как он сам говорил, «тонкий, словно ореховое кнутовище» - ушёл в октябре сорок второго. «Дали мне винтовку, а она почти вровень со мной, - смеялся Сан Саныч (так его в глаза и за глаза звали в редакции). – Я её на плечо, а с непривычки и по неумению она так и соскользнула у меня. Ребята в смех: «Эх, вояка!..»
Фронтовики «Коммуны» – Евтушенко, Подкопаев, Погребенченко, Гамов, Животягин, Соломахин, Суслов – иногда, и не только в День Победы, собирались кружком. Вспоминали, что кому на передовой досталось. О смертях не говорили и вообще ничего горестного не вспоминали. Правда, о ранениях вели речь. Кто-нибудь напоминал: «Ты, Саня, счастливчик. Ни одна пуля тебя не взяла».
Ни к селу, ни к городу
Козьмин – вологодский. Прожив в Воронеже большую часть жизни, он всё равно в разговоре, хоть и слегка, но окал. Особенно это проявлялось, когда начинал волноваться или с большим чувством что-то доказывал.
Родился он на севере Вологодской области. Дальний угол – триста с лишним вёрст от Вологды. Его родное село – Тарногский городок – взяло своё название от реки Тарноги. Козьмин по этому поводу шутливо замечал: «И не село, и не городок. Но – райцентр!» В здешних местах луга и поля перемежаются с сосновыми лесами. Однако добраться сюда даже в наши дни не так просто, а уж до войны – тем более. У замечательной вологодской поэтессы Ольги Фокиной есть строки:
А на Тарногу –
Ох, на Тарногу!
Ни почтового,
Ни товарного.
И до Тарноги
Не доплыть водой…
Стих этот я первый раз от Александра Александровича и услышал. «Когда мне исполнилось 12 лет (получается, что в 1936 году – В.С.), здесь было всего-то две улицы, – рассказывал Козьмин. – И только-только начинали строительство на третьей. Обычный набор для райцентра: райком, клуб, Дом колхозника, школа, редакция с типографией. Когда проходил мимо типографии, заглядывал в окно. Чудно было видеть, как наборщики из металлических букв составляли слова и строчки».
Через год, в 1937 году, его отца, Александра Васильевича, арестовали, осудили и сослали. До революции он служил в волостном правлении писарем, а после Октября семнадцатого года – счетоводом на маслозаводе, бухгалтером райлесхоза. «Тогда не только отца взяли, а сразу несколько человек, - рассказывал Александр Александрович Козьмин. – Когда же его срок ссылки подходил к концу, отец, как нам сообщили, неожиданно умер. Так мы больше и не свиделись».
На Курской дуге
После войны Козьмин напишет в автобиографии: «В 1942 году, после окончания в родном селе средней школы, меня призвали на действительную срочную службу в ряды Красной Армии. Служил сначала зенитчиком в 12-м артполку, потом топовычислителем в 84-м артиллерийском полку 55-й стрелковой дивизии». Период, когда Александр Козьмин воевал топовычислителем, точнее сказать – топогеодезистом-вычислителем, приходится с декабря сорок второго по октябрь сорок четвертого, то есть получается без малого два года. Занимался он привязкой конкретных огневых позиций, определял координаты целей. Проще сказать, являлся разведчиком в составе своего орудия или батареи. А раз так, то постоянно находился на передовой. Тогда же, в июле-августе сорок третьего, выпало на его долю оказаться на Курской дуге. Здесь его нашла награда – медаль «За отвагу», здесь он вступил в партию.
Когда Козьмин, проработав в «Коммуне» три десятка лет, вышел на пенсию, он переехал в Одесскую область. Но мы с ним переписывались. Однажды я попросил его рассказать, что ему пришлось видеть и испытать во время этого грандиозного сражения. Ответил он скупо: «Я был рядовым, и, как ты понимаешь, не могу говорить какие-то обобщающие вещи. Мы знали одно – надо идти только вперёд. И ничего больше. Каждодневная обыденность складывалась из того, что перед глазами без передышки были взрывающиеся снаряды, мины, бомбы. И от того всё почвенное пространство было ими вспахано. Глубокие воронки, клочья колючей проволоки заграждений, искорёженные, словно бритвой срезанные, стволы деревьев. Места, на которых оставались посевы, не просто втоптали, а утрамбовали тысячами и тысячами солдатских сапог».
В октябре сорок четвёртого сержанта Александра Козьмина перевели в 3-й артдивизион 1-го артполка знаменитой Мозырской краснознамённой дивизии морской пехоты. Так что закончил войну он морским пехотинцем.
Наскоком дельное не напишешь
Вот тут-то начинается его журналистская стезя. Буквально за две недели до окончания войны Александра Козьмина перевели ответственным секретарём дивизионной газеты «Победа». Почти два года он выпускал дивизионку морских пехотинцев, пока в сентябре 1949 года не демобилизовался. Вернувшись со службы, год проработал ответственным секретарём тарногской райгазеты «За большевистские кадры» и столько же – редактором. А потом взял и уехал в северную столицу и поступил на отделение журналистики филфака Ленинградского госуниверситета, который с отличием окончил в 1953 году.
Потом была женитьба на однокурснице Кате Ивановой (впоследствии – доценте факультета журналистики ВГУ), работа в «Тюменской правде», рождение дочерей Маши и Оли и, наконец, переезд в Воронеж и поступление в «Коммуну».
Козьмин здесь работал корреспондентом сельхозотдела. За карьерой не гнался. Для него состояться по жизни – значит, состояться в профессии. Он писал очерки и репортажи, как писатели пишут добротную прозу. Его герои – доярки, трактористы, агрономы, чабаны, почтальонка, объездчик, председатели колхозов… Народ что ни на есть простой, но не простецкий. И всё им написано таким первозданно чистым языком, который ещё можно услышать где-нибудь под Калачом, Репьёвкой, в Коротояке или на дальних хуторах. «Жарко, знойно, душно. Солнце поднялось над крышами Нижнего Мамона, и не остывшая за короткую безросную ночь земля снова стала горячей. Запахло старыми деревянными и саманными постройками, придорожной полынью и сухим скотным выгоном. Пётр Казанцев, в майке, трусах и промасленном фартуке, поднял над бульдозерной навеской рыжую стриженую голову, услышав за саманным разломом ленивый разговор…» - так начинается очерк «Певчий яр». Он о том, как председатель колхоза Костенко и бульдозерист Казанцев идут по жизни в одной упряжке. Они и рвачам дали отлуп, и, объединив народ, подняли кормоцех, восстановили пруд, задумали переоборудовать ферму…
Козьмин вдоль и поперёк исколесил Воронежскую область. В некоторые места по несколько раз наезжал. «Выбрав себе героя очерка, ты не спеши, - наставлял меня Александр Александрович. – Присмотрись к человеку, найди возможность ещё раз наведаться к нему, и ещё… Так сказать, поближе рассмотреть его во временном отрезке. Тогда его характер и раскроется. Наскоком дельное не напишешь».
Сам он так и поступал. Ехал в командировку на три-четыре дня, мог напроситься пожить у своих героев. С косарями, встав спозаранку, шёл на луг, с комбайнёрами – в поле, с чабанами и пастухами день напролёт сторожил стада по облогам и окраинам посевов. Однажды таким порядком встретил в Краснолипье пастуха Василия Афанасьевича, которого в селе звали не иначе как Афанасьевич. Разговорились. Оказалось, что воевал он в партизанском соединении самого Сидора Артемьевича Ковпака, дважды Героя Советского Союза. «Подрывал поезда, - рассказывал Афанасьевич. – Втроём лезем. Я с миной посерёдке, двое по бокам – для страховки. Сзади – охранение… Мину положишь, замаскируешь под тон. На шоссейных дорогах маскировали доску на двух минах. С какой стороны фриц ни кати, будешь на том свете. Не лезь, не звали!..»
* * *
У Александра Козьмина в 1973 году вышла книга очерков и сказов «Белый донник». Жаль, что лишь одна. У него их могло бы набраться куда больше. Он единственный, кто дважды становился лауреатом областной премии по журналистике имени М. Ольминского. И за всю жизнь так и не нажил врагов. Может, потому, что сам жил по правде.
