Общество
Семейная драма. Квадратные метры ненависти
24.05.2007 00:00
Утверждают, что большая глупость ждать от своих детей благодарности. Может быть… Но ведь несправедливо и обидно! Всю свою жизнь отдать детям, а в ответ получить в лучшем случае равнодушие… Анастасия Акимовна Гончарова детей – сына и дочку – воспитала одна. Работала на заводе, получила инвалидность. В 1997 году дочь уговорила ее приватизировать квартиру на внучку. Внучка вышла замуж, привела в...
Одна моя знакомая как-то сказала, что большая глупость ждать от своих детей благодарности. Может быть… Но ведь несправедливо и обидно! Всю свою жизнь отдать детям, а в ответ получить в лучшем случае равнодушие…
Анастасия Акимовна Гончарова детей – сына и дочку – воспитала одна: с мужем развелись из-за его беспробудного пьянства. Работала на заводе, получила инвалидность: травма на производстве, крутилась как пчелка, все в дом, все детям.
Двухкомнатная квартира в центре Воронежа, где они жили, раньше была коммунальной. В 1993 году постановлением администрации завода было решено вторую освободившуюся комнату в этой квартире предоставить Гончаровой и ее семье, со снятием с очереди. Потом сын Александр уехал в Набережные Челны, а в Воронеже бок о бок остались жить три поколения: бабушка Ася, дочка Люда и внучка Юля.
– В 1997 году дочь уговорила меня приватизировать квартиру на внучку, – рассказывает Анастасия Акимовна. – Обещали, что доходят, доглядят, и я поверила. Внучка вышла замуж, привела в нашу квартиру мужа. Долго после этого они тянуть не стали. Предложили мне одну тысячу долларов, чтобы я освободила комнату. Сказали: «Езжай в деревню и купи себе там какую-нибудь хатенку. Какая тебе разница где жить. А тут ты нам мешаешь». А кто мне воды принесет? Дров наколет? Я ведь не молодею. Я тогда заплакала: «Да как же так, ведь вы обещали меня доходить до смерти». А дочь и внучка в ответ, что это было давно, и обстоятельства сейчас стали другие, и жизнь другая. Когда я сказала, что никуда из своей квартиры не пойду, внучка заявила, что такую жизнь мне устроит, пожалею, что на свет родилась.
А дальше… Из медицинского заключения: «Больная обратилась по поводу травмы в быту. По ее словам, была избита внучкой. У больной отечная левая кисть. По тыльной поверхности левой кисти гематома фиолетового цвета. Движения левой кисти ограничены, функции частично нарушены».
Анастасия Акимовна обратилась в суд с заявлением о привлечении внучки к уголовной ответственности. Завели уголовное дело по ст. 116 УГ РФ («Побои»), дело решилось примирением сторон. Как говорит Гончарова, на суде выяснилось, что внучка беременна, и бабушка ее пожалела.
Через несколько месяцев уже дочь Людмила подала заявление в Центральное РОВД Воронежа с просьбой привлечь к уголовной ответственности свою мать, «которая в состоянии помешательства пыталась задушит четырехмесячного ребенка (своего правнука)». Гончарову поместили на принудительное лечение в областной психоневрологический диспансер, где по окончании обследования выдали справку: «Под наблюдением у психиатра не состоит. По итогам осмотра психических расстройств не выявлено», и отпустили домой. В возбуждении уголовного дела дочери отказали.
После прошли два суда, Анастасия Акимовна пыталась вернуть свои права на квартиру, но по закону оказалось, что рассчитывать ей не на что. «Сами по себе неприязненные отношения между сторонами не могут служить основанием для признания сделки недействительной», – сказано в ответе на кассационную жалобу в Воронежский областной суд.
Сейчас Анастасия Акимовна ищет приют у знакомых.
– Летом я и в сарае могу жить, – говорит она. – Дома бываю иногда, прихожу переодеться, свои вещи взять. Надолго оставаться опасаюсь. После того случая, когда меня обвинили в том, что я хотела правнука задушить, я боюсь к нему подходить. А он такой миленький, такой хорошенький мальчик, – с влажными от слез глазами говорит Анастасия Акимовна. – Да как она могла меня обвинить в таком чудовищном преступлении! Ведь я с малышом раньше и гуляла, и сидела. Все соседи видели, как я с ним нянчилась. Я знаю, все исходит от моей дочери и зятя. А сын – живет в Набережных Челнах – когда узнал, что я приватизировала квартиру на внучку, сказал: «Ты не вспомнила, что я твой сын, когда квартиру отдавала, теперь живи, как хочешь». Да я все понимаю: если квартира есть, то мать, если нет – не мать… Я уж согласна на комнатку где-нибудь в общежитии, мне и жить-то осталось… Но дочь и внучка говорят, что денег у них нет. В мои 73 года мне ничего не нужно кроме покоя, а я скитаюсь по чужим углам, да подвалам. 46 лет проработала на заводе и живу, как собака, за свою доверчивость.
С Людмилой Титовой, дочерью Анастасии Акимовны удалось поговорить по телефону. Вот что она сказала:
– Тяжело, очень тяжело мне. Я люблю свою маму. Какая бы она не была, она ведь моя мать. Но сил у меня нет с ней бороться. Эта болезнь началась года два-три назад. До этого времени мама была совершенно другим человеком. Между нами всегда было взаимопонимание, мы всегда слушали друг друга. Кстати инициатором приватизации квартиры на мою дочь была она. Мама у нас человек волевой, всегда поступала так, как хочет, а я всегда старалась следовать материнскому совету. И развелась по ее наставлению. А как сказала ей слово поперек – стала врагом номер один. Мама сама завела разговор про приватизацию, а теперь передумала. Мы что марионетки? Не получится у нее нас выгнать. Да и ее никто из дома не выгоняет!
Мама – больной человек, иногда у нее бывают приступы ярости, но лечиться категорически отказывается. Ей всего-то на всего надо немного полежать в неврологии, чтобы улучшилось состояние здоровья, но она не хочет. Да и ее знакомые подливают масло в огонь, настраивают ее против нас.
Конечно, мне небезразлична ее судьба, я много раз пыталась ее расспросить где она ночует – ведь по неделям не живет дома, а она в ответ: «Это тебя не касается», – и начитает скандалить. И я перестала спрашивать, чтобы не усугублять руганью итак сложные отношения.
Я понимаю, эту битву я проиграла. Единственное, что мне остается, реже встречаться, чтобы на корню погасить ее попытки раздуть очередной конфликт. Мы все настроены к ней с добром. Она всю жизнь была золотым человеком. А какой она стала… я все списываю на старость и на болезнь.
И внучка Анастасии Акимовны, Юлия Зоренко тоже говорила о бабушке очень хорошо:
– Все началось, когда мы с мужем сказали бабушке, что у нас будет малыш. Она выразила недовольство по поводу того, что в квартиру надо будет и его прописывать. Начались ссоры, бабушка стала приходить домой сердитая и затевать скандалы. Писать жалобы, якобы я ее избиваю. Я вас уверяю, никто не выгоняет ее из дома! И я не думаю, что она хотела причинить вред моему малышу, по крайней мере, надеюсь на это. Но она в тот день была такая злая, кричала: «Всех передушу, никому не достанется моя квартира». Наклонилась над моим сыночком, а он плакал. Я так перепугалась…
Все это очень неприятно, она ведь – моя бабушка. Но денег у нас действительно нет на то, чтобы купить ей отдельное жилье.
Сын же в семейном конфликте занял нейтральную позицию.
– У нас с матерью несколько лет назад был об этом разговор, – рассказывает Александр Долгов. – Когда у меня была возможность купить ей домик километрах в двадцати от моего места жительства, она не захотела. Ответила: «Я в колхоз не пойду». Ну не хочешь, не надо. Чем я могу ей помочь? Ничем не могу. Сестра говорит – никто ее не выгоняет, пускай живет. Я в Воронеже уже года три не был. Я ничего не могу сделать.
Чужая душа – потемки. Кто из членов этой семьи говорит правду, кто нет – известно разве что Всевышнему. Да и поиски виноватого не входят в планы этого материала. Говорят же: правда у каждого своя. Но большинство соседей жалеют старушку.
– Проблема отцов и детей вечная, – говорит Ольга Преображенская. – Может у бабушки характер не мед, может бывает вредная, но она абсолютно нормальный, здоровый психически человек, я ее знаю.
– Мы тетю Асю знаем давно: она помогала нам с ребенком сидеть, очень добрая и дружелюбная женщина, – и мы в шоке от этой истории, – рассказывает сосед Алексей. – Тете Асе я верю на все сто процентов. Да весь двор видел, как ее тащили в скорую помощь и мы очень за нее переживали. Теперь она скитается по знакомым. Некоторое время жила у нас. Мы ей искренне сочувствуем и стараемся помочь, чем можем.
– Анастасия Акимовна – адекватный человек, – говорит соседка Римма Петровна Воронова. – Да какая бы она ни была, как можно совершенно здорового человека отправить в психиатрический диспансер? Бабуля вечно все в дом несет. Внучку воспитывала, одевала, обувала.
И как тут не посочувствовать. За 46 лет работы на заводе инвалидность, Анастасия Акимовна заслужила право на старость без слез и нервотрепки. И теперь думает, может в доме престарелых получится спокойно дожить свою нелегкую жизнь. В Воронежском областном центре учреждений социального обслуживания населения пообещали помочь с оформлением в дом-интернат.
ДОМА ПРЕСТАРЕЛЫХ
Как у них…
В США несколько видов домов для престарелых. В государственных пансионах сумма содержания одного человека в месяц составляет от 2100 до 2480 долларов. Обычно дома для престарелых оказывают лишь часть медуслуг, остальное покрывает страховка, которую постояльцы приобретают сами. Попасть в госдом для престарелых может не каждый. Это должен быть либо государственный пенсионер, либо рантье, живущий на небольшую сумму.
)
В Германии расходы на содержание в госдомах для пожилых людей составляют от 2800 до 3200 евро. Попасть туда может любой гражданин страны пенсионного возраста или легализованный иностранец. Государство обеспечивает полный уход, в том числе медицинский.
Как у нас…
В системе органов соцзащиты населения РФ действуют 501 дом-интернат общего типа для пожилых людей (проживают 81.248 человек) и 59 реабилитационных и геронтологических центров, домов милосердия (проживают 5.899 человек). Ежемесячно выделяемая сумма на одного престарелого составляет от 1.500 руб. в наименее щедро финансируемых региональных домах-интернатах, до 15000 руб. – в специализированных домах-пансионатах. К примеру, в доме-пансионате для ветеранов науки РАН сумма составляет около 13000 рублей. В перечень услуг там входят квалифицированный уход и ряд медпроцедур.
– Не от хорошей жизни идут к нам старики, – говорит Нина Константиновна Мордасова, старший инспектор по работе с ветеранами. – Нездоровый климат, который складывается в семьях, вынуждает стариков обращаться к нам. И с каждым годом поток пенсионеров становится все больше. Сыновья, дочери отбирают пенсии, выгоняют из дома своих отцов и матерей. Многие старики подписали свои квартиры детям, а потом эти дети приводят своих родителей к нам. За много лет работы здесь я такого насмотрелась и наслушалась – волосы дыбом встают.
Хочется сказать всем старикам: не спешите облагодетельствовать своих детей и внуков – как бы на заботу и любовь они не ответили черной неблагодарностью. А молодежь пусть задумается: все в этой жизни возвращается. И запущенный бумеранг отношения к старикам в будущем прилетит к вам, но уже от ваших детей. Алеся Ларина.
Фото Елены Лесных.
А что вы думаете по поводу этой истории? Сталкивались ли вы когда-нибудь с подобными конфликтами? Мы будем ждать ваших писем и звонков. Адрес «Воронежской недели»: 394 036, г.Воронеж, улица Комиссаржевской, 4
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
