Общество

Сквозь огонь иди со мной

«Моя хата с краю, ничего не знаю» - для тех, кто тушил лесные пожары в Воронежской области, эта поговорка звучит по-другому: все хаты с краю пострадали больше остальных. В числе тех, кто первым преградил путь пламени, были волонтёры.

Тема номера: уроки прошлогодних пожаров

В числе тех, кто первым преградил путь пламени, были волонтёры

В «Новостях» нам показали малую толику того, что было на самом деле. Да и много ли поймешь, сидя на диване перед телевизором? Ну, горит... Где-то…

Однако многие из нас столкнулись лично с этой бедой. Те, чьи дома на Машмете. Те, кто отдыхал в санаториях и на турбазах. Кто из окон дома в Северном районе смотрел на приближающееся пламя. Кто его тушил.

Там, где сердце

Дождичка в тот четверг действительно не хватало.

Всей семьей смотрели телерепортажи о горящей России. Сама была как на углях. Ждала, что появится информация: как можно помочь, чем, что сделать… Но нет.

Зато Интернет пестрил – на форумах договаривались о встречах. Те, у кого были машины, в центре загружали на свободные места людей, ехали в пригород. Баклажками по пять литров таскали воду и тушили. Смешно? Может быть, но только для того, кто не понял масштабов бедствия.

Отвоеванные метры – это настоящая победа. Особенно, если эти пять метров – около дверей твоего дома.

МЧС организовало работу добровольцев. Давно забытое слово, как будто с советского плаката, правда? «А ты записался в добровольцы?» Я нашла в Интернете адрес и после работы пришла по нему. Оказалось, автобус курсирует по мере наполняемости. С собой брать воду, закрытую одежду и лопату, чтобы окапывать огонь.

Водитель МЧС-ной «таблетки» усмехнулся, оглядывая меня с ног до головы: «Вы, девушка, что же, ехать собрались?» Я улыбнулась. И через час вернулась уже не в милом летнем сарафане, а в старых джинсах, рубашке, с рюкзаком за плечами.

Добрая воля

Любопытным мне показался контингент добровольцев. Студенты-физики, аспиранты, хиппи, ролевики и реконструкторы, пейнтболисты, поэты и музыканты… Первые два дня девчонки (которых было немало) ездили с ребятами – окапывать. Идёшь, поглядываешь на границу: вот лес ещё желто-зеленый, а вот - пепельно-черный с оранжевыми всполохами. Тракторист делает две ограждающие колеи.

Там, где не пройдет машина – копаем мы.

Конечно, о безопасности надо было думать. МЧС-овцы на особо опасные участки нас не пускали. Но всё равно рядом падали сгоревшие деревья, у ребят начали плавиться берцы.

Однажды убегали от верхового пожара. Мама переживала, но отпускала, понимая, что надо. «С Богом!».

…Когда я была в Масловке, кто-то рассказал, что в Боровом замироточила икона Казанской Божией Матери. Словом молитвы спасались люди.

Огонь двигался очень быстро, один за другим взрывались из-за газа дома. Дед с бабкой отказались бросить свой кров, молились. И огонь прошёл по кромке участка с недавно политым огородом, перекинувшись на следующий.

Своими глазами

Там, где огонь давно потушен и уже никого нет, тлеют пни, горят поваленные деревья. Малейший порыв ветра – и огонь перенёсся на ещё живые участки земли.

В Шуберку мы приехали на пепелище, чтобы погасить оставшиеся очаги в лесу рядом.

Прошли через ряды сгоревших домов (около двадцати), переступая через какие-то листы железа. Помню, что огонь как будто шел волнами, поэтому уцелевшие огороды среди дотла сгоревшего хозяйства запомнились очень чётко. Ровные ухоженные ряды зреющих перцев.

Фото Дарьи Дорохиной

И всё же, тяжело работать в лесу.

Через два дня мы с подругой отправились в Масловку разбирать гуманитарную помощь. Я как-то раньше не думала о том, что происходит с пожертвованными вещами. А если их не разбирать, то они и будут стоять тюками. Как что-то найти? Тем более ,погорельцы первые дни были сами не в себе. Один мужчина долго ходил между рядами одежды, прежде чем я поняла, что надо помочь подобрать.

Собственно, это мы и делали – раскладывали вещи и помогали погорельцам найти то, что нужно. Я бы не сказала, что эта работа легче, чем в лесу. Мы видели лица людей, на чьих глазах горел родной дом. Большие испуганные глаза детей, слёзы бабулек, брызги ожогов на лицах красивых женщин.

Помогли довезти до гостиницы пакеты с вещами бабушке, а та по дороге рассказала, что, когда дом горел, в комнате с громко включенным телевизором была одиннадцатилетняя внучка. Сосед совершенно случайно решил проверить, точно ли уже никого нет, и в последний момент вытащил из окна ее босую.

Зачем?

Вечером добровольцы обычно не сразу расходились. За день все становились настоящими друзьями, хотя люди разные. Пили чай у кукольного театра, вспоминали прошедший день.

Вдруг подошел мой старый знакомый. «Я вам, - говорит, - кланяюсь. Но неужели вы верите, что ваша лопата что-то решает? Это политические игры вроде очередного «свиного гриппа». Говорят, поджоги. Ну, сами должны понимать». «Если серьёзно, - ответила я, - мне всё равно, почему горят леса вокруг моего дома. С лопатой обращаюсь я хуже, чем с половником. Но дома не усижу».

«Моя хата с краю, ничего не знаю» - для тех, кто тушил лесные пожары в Воронежской области, эта поговорка звучит по-другому: все хаты с краю пострадали больше остальных.

Мария СОКОЛОВСКАЯ, поэт, руководитель «Союза свободных поэтов и менестрелей

Источник: газета «Коммуна», №113 (25741), 29.07.11г.