Общество
Слово о маршале Победы
08.11.2006 00:00
В Центральном Доме Российской Армии прошла презентация книги Семена Борзунова о маршале Победы Георгии Жукове «Верный сын России». В этой книге в популярной форме как бы ведется беседа с читателями, в первую очередь, молодыми, о богатой важными событиями жизни выдающегося полководца, его многолетней воинской службе и героических подвигах, совершенных во славу Отечества. Примечательно, что...
В Москве, в Центральном Доме Российской Армии, прошла презентация новой книги Семена Борзунова о Маршале Победы Георгии Константиновиче Жукове «Верный сын России». В этой книге в популярной и доходчивой форме как бы ведется беседа с читателями, в первую очередь, молодыми, об интересной, богатой важными событиями жизни выдающегося советского полководца, его многолетней воинской службе и героических подвигах, совершенных во славу Отечества.
Автор особое внимание обращает на то, что биография Жукова значительной своей частью связана с воронежским краем.
Еще в Гражданскую войну он командовал здесь кавалерийским отрядом. А в годы Великой Отечественной Георгий Константинович организовывал Воронежский фронт, направлял его деятельность, курсируя знакомыми маршрутами.
В 1920-м Георгий Жуков повстречался в тогдашнем селе Анна с молодой учительницей Александрой Зуйковой, местной уроженкой. Она стала женой будущего полководца, матерью двух его дочерей. Образно говоря, Жуков был нам, воронежцам, зятем.
Георгий Жуков и Александра Зуйкова.
Нашим земляком является и писатель Семен Михайлович Борзунов. Он родился в селе Студеном, что в нескольких километрах от Анны. Уже в детстве он, крестьянский сын, имел тягу к литературному творчеству. И совсем не случайно Семен Борзунов стал сначала сотрудником районной газеты, а потом и корреспондентом нашей «Коммуны». Однако поработать у нас ему долго не довелось: в 1939-м призвали в армию.
Семен служил срочную в Киевском особом военном округе, которым тогда командовал Жуков. Однажды во время тактических учений наводчик 76-миллиметрового орудия рядовой Борзунов отличился меткой стрельбой. Жуков лично вручил нашему земляку в качестве награды гармонь.
Перед самой войной Семен Борзунов окончил военно-политическое училище. В первые же дни боев с фашистами был ранен, а после выздоровления вернулся в строй уже военным журналистом. Сначала была дивизионная газета, потом армейская и, наконец, газета Воронежского фронта «За честь Родины».
Слова из песни «с лейкой и блокнотом, а где и с пулеметом» – это про него, Семена Борзунова. В сорок третьем он, выполняя редакционное задание, вместе с разведчиками направлялся на занятый врагом правый берег Днепра. Отряд сразу обнаружили. Завязался неравный бой. Командира разведчиков сразила фашистская пуля, и тогда военный корреспондент капитан Борзунов принял на себя командование. Трое суток разведчики удерживали плацдарм, пока не подоспела помощь. И все эти трое суток журналист Борзунов не смыкал глаз, умело управлял действиями разведотряда. Трое разведчиков из группы стали первыми, кому присвоили за Днепр звание Героев Советского Союза. Представили к Золотой Звезде и Борзунова, да вот она, несправедливость – заслуженная по всем статьям награда, как говорится, до сих пор не нашла своего героя…
После войны Семен Михайлович Борзунов плодотворно работал в военном издательстве, на журналистском и литературном поприще, написал много книг художественной и документальной прозы. Книга «Верный сын России» о Г.К.Жукове – двадцать третья на его счету.
Несмотря на солидный возраст (он родился 23 февраля 1919 года), отставной полковник, член Союза писателей России Семен Михайлович Борзунов выглядит молодцевато, это энергичный человек с живым проницательным умом и хорошей памятью. На презентации новой его книги в Центральном Доме Российской Армии собралось много народу – ветераны Великой Отечественной, представители московских властей, писатели, молодые воины и гражданская молодежь. Обращаясь к ним, Семен Михайлович сказал:
– С гордостью старого солдата-фронтовика часто вспоминаю своего командующего Георгия Константиновича Жукова. Того, каким он увиделся и запомнился мне в минуты первой, еще довоенной встречи. Каким сохранился во мне его волевой, властный, неповторимый голос, какими запомнились его скупые, но очень глубокие, ясные речи и умные, поучительные беседы. Я и сейчас, будто наяву, вижу деловое, строгое выражение его лица в дни серьезной озабоченности и жуковскую завораживающую улыбку в редкие минуты отдыха: не только в мирные дни, но и на войне. Обо всем этом и о многом другом, в силу своей памяти и литературных способностей, я рассказал в этой скромной книге-беседе…
Маршал Д.Т.Язов поздравляет писателя С.М.Борзунова
с выходом в свет новой книги.
Маршал Советского Союза Д.Т.Язов, возглавляющий Комитет по увековечению памяти Г.К.Жукова, настойчиво хлопотал за издание книги Семена Борзунова «Верный сын России». Представляя ее в Центральном Доме Российской Армии на суд читателей, Дмитрий Тимофеевич особо подчеркнул, что автор прошел войну от первого дня до последнего, лично знал великого русского полководца, а сейчас дружен с его дочерьми. Писатель-патриот написал нужный и очень полезный труд.
– Мы и впредь должны издавать книги о наших выдающихся военачальниках, чтобы их с одинаковым интересом читали и седой ветеран-фронтовик, и герой мирного труда, и юноша, вступающий в жизнь, и школьник, – сказал в своем выступлении Маршал Язов. – Людям старшего поколения такие книги напомнят о пережитом, о боевых походах и сражениях, о друзьях-товарищах, с которыми они прошли по трудным и славным дорогам войны и завоевали всемирно-историческую победу. Молодежь, прочитав такие книги, должна узнать, как выполняли свой воинский и гражданский долг их деды и прадеды. Как они насмерть стояли в обороне и дерзко шли в атаку, уничтожая отборные гвардии врага. Пусть молодые поразмыслят над тем, смогут ли они сами так поступать, если, не дай бог, доведется…
И еще один интересный момент.
Семен Михайлович Борзунов много-много лет сотрудничает с «Коммуной». Год назад, например, мы публиковали его беседу со старшей дочерью Маршала Победы – Эрой Георгиевной Жуковой, которая поведала нашим читателям интересные подробности о жизни отца и матери.
Текст этой беседы опубликован в качестве завершающей главы в книге «Верный сын России».
Виталий ЖИХАРЕВ.
ЗИМОЙ НА ВОРОНЕЖСКОМ ФРОНТЕ
Отрывок из новой книги Семёна Борзунова «Верный сын России. Молодежи о Маршале Г.К.Жукове»
…17 мая 1942г. противник перешел в наступление, и наши войска откатились сначала за р.Северский Донец, а в середине июля с большими потерями отступили к большой излучине Дона и до Волги.
Вообще, 1942 год был наиболее тяжелым, даже трагичным не только для жителей Воронежа, Ростова и Сталинграда, но и многих других районов страны, в том числе и для моего родного Аннинского, который вдруг превратился в прифронтовой со всеми вытекающими из этого тяготами, обязанностями и последствиями… Захватив весной снова стратегическую инициативу, противник двумя мощными механизированными ударами пробил огромную многокилометровую брешь в стыке трех наших фронтов (Брянского, Юго-Западного и Южного) и, уничтожая все живое на своем пути, устремился к Воронежу, Сталинграду и дальше к Северному Кавказу. «Наша страна, – по определению Г.К.Жукова, – вновь подверглась суровому испытанию… Положение наших частей на воронежском направлении резко ухудшилось, часть сил оказалась в окружении… Противник угрожал Сталинграду».
Выйдя на рубеж Дона, враг ворвался в Воронеж и стал продвигаться по Дону на юг. Вот тогда-то и появился на свет печально известный приказ И.Сталина № 227: «Ни шагу назад!» Виновников трагического провала было много. Это и командующие названных выше фронтов, и главнокомандующий Юго-Западным направлением маршал Тимошенко вместе с членом Военного совета Хрущевым, и Генштаб, и сам Сталин, отвергнувший план Жукова на летний период 1942 года.
И вот теперь ликвидировать это страшное поражение, чреватое непредсказуемыми последствиями, пришлось в основном Жукову. По его инициативе в июле был срочно создан новый – Воронежский фронт во главе с генерал-лейтенантом Н.Ф.Ватутиным, бывшим его заместителем по Генштабу: ему он доверял и всячески помогал. Этот фактор был необходим для успеха общего дела. Он же помог новому командующему быстро сформировать все службы штаба, создать политуправление и редакцию фронтовой газеты.
В конце июня 1942г. меня отозвали из редакции газеты «В бой за Родину» (4-я армия Волховского фронта) и после короткого пребывания в городе Иванове вызвали в Москву. В отделе кадров Главного политического управления Красной Армии мне сказали, что создается новый фронт – Воронежский – и я назначаюсь корреспондентом его газеты с весьма патриотическим названием «За честь Родины».
По наивности я полагал, что раз новый фронт называется Воронежским, значит, и штаб его должен непременно находиться в самом городе. И не где-нибудь, а в гарнизонном Доме Красной Армии, который был мне хорошо знаком еще по довоенным временам.
Поезд, которым я ехал из Москвы, ночью остановится недалеко от станции Грязи, что километрах в полустах северо-восточнее Воронежа. Железнодорожники сообщили, что дальше ехать нельзя, надо ждать, пока восстановят разбомбленный путь. Пассажиры пошли пешком на станцию. От местных жителей мы узнали, что враг после жестокой бомбежки ворвался на западную окраину Воронежа. А на самой станции Грязи из хриплого, чудом уцелевшего репродуктора мы услышали обрывки фраз о боях, идущих непосредственно в Воронеже, и мое сердце защемило болью.
От военного коменданта я узнал, что в тупике у небольшого песчаного карьера стоят два спецвагона, в которых размещается какая-то походная типография. Я понял, что это и есть та редакция, которая мне нужна.
Редактора, полкового комиссара Петра Алексеевича Молчанова – нашел в одной из ближних хат: он с двумя военными (как я потом узнал, это были ответственный секретарь и художник) рассматривал макет будущей газеты. Перед ними лежала оттиснутая типографским способом первая полоса с крупными, набранными шрифтом словами «За честь Родины».
Редактор внимательно прочитал мое предписание и попросил рассказать о себе. Я коротко сообщил о том, что воевать начал на западной границе под Перемышлем в должности заместителя командира десантной роты по политической части, после ранения я стал сотрудником дивизионной газеты «Красноармейское слово» 32-й танковой дивизии 4-го мехкорпуса 6-й армии Юго-Западного фронта. Вместе со своей дивизией с боями отступал до Киева. В сентябре 1941г. был переброшен сначала под Ленинград, а потом на Волхов. Как корреспондент армейской газеты участвовал в наступательных боях за Тихвин…
– Значит, пороху уже понюхали, – то ли спросил, то ли уточнил для себя полковой комиссар и стал рассказывать о задачах редакционного коллектива, который еще только формировался. Уже прибыли и находились на задании писатели Александр Безыменский, Илья Френкель, Савва Голованивский, Анатолий Хорунжий и другие литсотрудники.
На второй день мы, журналисты, вместе с редактором на старом грузовике добрались сначала до политуправления фронта, а оттуда вслед за бригадным комиссаром Сергеем Савельевичем Шатиловым до деревни Углянец, где размещался тогда штаб Воронежского фронта.
Все были приятно удивлены, когда увидели молодого, круглолицего, подтянутого, с живыми проницательными глазами генерала, на петлицах которого блестели три звезды. Это и был командующий фронтом генерал-лейтенант Николай Федорович Ватутин. Держался он очень просто и уверенно. Говорил не спеша, размеренно и спокойно, хотя обстановка под Воронежем, как мы узнали из его сообщения, была очень сложной и опасной. Но, повторяю, во всем поведении командующего, его манере говорить тихо и четко, в умении логически убеждать подчиненных ему людей и отдавать продуманные распоряжения чувствовались знание обстановки и сильные волевые качества военачальника.
Много позже я понял, что все это он взял от Жукова, своего наставника, под начальством которого продолжительное время работал и работает сейчас. Его уверенные распоряжения и решительные действия говорили о многом и вселяли надежду на скорую победу под Воронежем.
Прежде всего Ватутин познакомил работников своей газеты, а также корреспондентов из центральных газет (я запомнил тогда лишь двух из них – Виктора Васильевича Полторацкого из «Известий» и Александра Исаевича Воинова из ТАСС) с положением на фронте. Он не скрывал, что обстановка на воронежском направлении критическая…
Конечно, командующий фронтом мог бы дать необходимые указания и через политуправление. Но он решил сам непосредственно побеседовать с корреспондентами газеты, которым предстояло освещать жизнь и боевые действия фронта и вместе с командирами и политработниками готовить войска к решительным боям. Позднее, при такого рода встречах присутствовали некоторые ответственные работники штаба и политуправления фронта. Но на этот раз командующий, кроме начальника политуправления бригадного комиссара Шатилова, никого не пригласил. Вообще – нам потом всем стало ясно – генерал Ватутин не любил многолюдных и продолжительных совещаний. Он все решал, что называется, в рабочем порядке и спрашивал строго. Это сразу все почувствовали. И в этом опять-таки угадывались характер и манера Г.К.Жукова.
Получив необходимые для работы советы командующего, все мы, корреспонденты, срочно выехали в полки переднего края…
В самом начале января 1943 года, выполнив очередное срочное задание редактора, решил для ускорения дела и надежности привезти материал в редакцию лично, благо штаб фронта находился в Анне. Стояла суровая, снежная зима. Машины двигались медленно: приходилось то и дело «спешиваться», брать в руки лопаты и расчищать от снежных заносов дорогу. Наконец-то оказались у знакомого мне железнодорожного переезда.
Вижу, что здесь остановка автотранспорта произошла по какой-то другой причине. Выпрыгиваю из кузова попутного грузовика и иду вперед, туда, где на возвышении стоит регулировщик. На этот раз его роль выполнял старший лейтенант. Ладно, думаю, пойду пешком: здесь мне пути-дороги известны. Но командир не пропускает. Показываю удостоверение. Не действует. Тогда достаю другой документ, припасенный на подобный случай. Разворачиваю и говорю: «Взгляните. Мне надо срочно…»
Старший лейтенант взял в руки, читает вслух: «Предъявителю сего старшему инструктору фронтовой редакции газеты «За честь Родины», старшему политруку Борзунову Семену Михайловичу разрешается вести корреспондентскую работу во всех частях Воронежского фронта. Командирам и комиссарам частей и соединений оказывать тов.Борзунову необходимое содействие в работе. Начальник политуправления фронта бригадный комиссар С.Шатилов».
– Хорошо, – сказал старший лейтенант. – Вот пропущу эти машины и сразу вас.
И тут только я увидел, как справа, оттуда, где до войны существовала посадочная площадка для почтовых самолетов, двигались «виллисы», «доджи», два наших ЗИСа, вездеход ГАЗ-61 и посредине еще какая-то иностранная машина, на которой, как я узнал потом от редактора, побывавшего в тот же день у командующего фронтом, и ехал Жуков.
Разумеется, по вполне понятным причинам, ничего не сообщалось в нашей фронтовой, да и в центральной печати о пребывании Жукова в Анне, хотя он находился там несколько дней. А ведь поездка Георгия Константиновича в Анну, кроме служебных обязанностей, была своего рода путешествием в свою военную молодость. Сюда он, командир эскадрона 14-й отдельной кавбригады, приезжал в конце 1920 года. для ликвидации путча Антонова.
В один из морозных декабрьских дней, после успешного боя, Жуков со своим отрядом расположился тогда именно в Анне. Жители тепло приняли красных конников. А накануне Жуков впервые побывал на приеме у М.Н.Тухачевского, назначенного командующим войсками по борьбе с антоновщиной. Познакомился он и с командиром кавалерийской группы И.П.Уборевичем, в состав которой входила 14-я кавбригада. Оба военачальника восхищались умелыми и отважными действиями комэска Жукова, а он в свою очередь был очарован своими умными и знающими командирами.
Вот в таком возвышенном настроении Георгий Константинович оказался в одном из аннинских домов, где жила дружная русская семья Зуйковых. В ней он и нашел свое счастье: познакомился с милой, начитанной и энергичной Сашенькой. В том же году Александра Диевна стала верной боевой спутницей, а потом и женой отважного краскома, разделяя с ним все последующие походы и бои.
Вот тогда-то зимой 1942-1943 гг. мне вспомнились слова Жукова, сказанные им летом 1940г. на Украине в конце окружных учений, когда он за отличные стрельбы наградил наш орудийный расчет разными подарками, а меня, наводчика, гармонью-трехрядкой. Узнав, что я родом из Анны, он загадочно сказал тогда: «Знаю я вашу Анну»… и стал перечислять ее достопримечательности вплоть до красивых девушек… Вот, оказывается, откуда (из 1920г.) запомнились ему эти сведения о моем родном рабочем поселке по имени Анна.
С годами у Жуковых появились две девочки – Эра и Элла, доставлявшие родителям, несмотря на тяжелый кочевой образ жизни, много семейных радостей, счастья, творческого и душевного вдохновения.
Позже, вспоминая о своих родителях, Эра рассказывала:
«Мама с тех пор стала за отцом всюду ездить. Часами тряслась в розвальнях, бричках, тачанках, жила в нетопленых избах. Перешивала себе гимнастерки на юбки, красноармейские бязевые сорочки – на белье, плела из веревок «босоножки». Из-за этих кочевок она и потеряла своего первого ребенка, как говорили – мальчика. Больше ей рожать врачи не советовали – хрупкое было здоровье. Но она все-таки решилась, и в декабре 28-го года в Минске родила меня, а через восемь лет, в апреле 37-го, в Слуцке, на свет появилась Элла».
Шли годы, менялись условия жизни, вставали новые задачи – одна сложнее другой. Все это надо было преодолевать в интересах своей Родины, ее боеготовности.
Тем временем росли и взрослели девочки, становились любознательными, а он, их отец, теперь уже генерал армии (а с 18 января 1943г. – Маршал Советского Союза), заместитель Верховного Главнокомандующего, кавалер вновь учрежденного ордена Суворова первой степени со знаком № 1, получал от Сталина все новые и новые боевые задачи, выполнение которых требовали новых не только умственных, полководческих, но и физических усилий, так как приходилось срочно отправляться то на один, то на другой участок фронта.
Вот и сейчас он со срочным, ему одному известным, заданием прибыл на Воронежский фронт, то есть, в Анну, где находился его штаб. Мало изменений, на его взгляд, произошло здесь, на родине жены, не считая нового двухэтажного райкома партии. Все те же улицы и одноэтажные дома, как правило, с соломенными крышами, те же – маслозавод и спиртзавод. Даже погода была такой же – морозной, снежной, ясной.
Несмотря на жесткий график работы Георгий Константинович, как человек любознательный, нашел время для посещения знакомых ему мест – побывал на маслозаводе и на «Винпроме» (им руководил мой бывший редактор райгазеты, старый коммунист, участник Гражданской войны Феофан Евдокимович Киселев), где его хорошо угостили аннинскими напитками, а потом состоялась теплая, душевная беседа с рабочими. Побывал он на соседнем Садовском сахарном заводе, который, как и все аннинские предприятия, своей продукцией снабжал войска фронта.
Совершил Георгий Константинович прогулку и по старинному, известному на всю округу, аннинскому парку, где в 20-е годы, по утверждению аннинского старожила, старого солдата и краеведа Г.И. Корнюшина, командир эскадрона Жуков впервые встретился с будущей женой и соединил с ней свою судьбу. Теперь же, спустя многие годы, он с удовольствием посетил эти давно знакомые ему места. Постоял на красивом крутом берегу Битюга, впадающего в Дон – рубеж, на котором в те дни шли тяжелые бои с врагом.
И раз уж зашла речь о жене маршала Александре Диевне Зуйковой, моей землячке, то хочется сказать и о том, что сначала она одна, а позже вместе со своими дочерьми Эрой и Эллой всегда в самые тяжелые дни и годы много значили для Георгия Константиновича. Так шло с самой Гражданской войны, затем в годы становления его как командира крупных военных соединений и объединений, вплоть до исполнения обязанностей командующего войсками Киевского Особого военного округа (КОВО) и позже. Так продолжалось и в годы полководческого становления Георгия Константиновича, которое происходило в нелегких победах на Халхин-Голе, а с июня 1941г. – в самые тяжелые годы войны против гитлеровских захватчиков.
Всякий, кто прочитает хотя бы некоторые письма, посланные в эти годы в адрес семьи, легко убедится в том, что она была всегда крепким, надежным и вдохновляющим тылом Г.В.Жукова, не говоря уж о взаимной их любви. Письма эти не раз печатались в книгах разных авторов и в коллективных фотоальбомах. Их, при желании, можно легко обнаружить и прочитать. Разумеется, больше и чаще Жуков писал жене и детям в мирное время с разных походов, учений, инспекторских проверок и служебных командировок, строго сохраняя, конечно, военную тайну.
– Сколько я себя помню, – говорит Эра Георгиевна, – папа либо готовил себя к проведению учений, либо надолго уезжал на них. Возвратившись, он пропадал на работе, проводя тщательный и всесторонний разбор прошедших учений.
Что касается военного времени, то возможности Жукова для переписки с семьей были по существу сведены к минимуму. Это, думается, ясно для каждого человека, а не только для нас, фронтовиков. Будучи заместителем Верховного Главнокомандующего, Жуков обладал самыми важными государственными секретами. Гитлеровские спецслужбы делали все, чтобы узнать, где находится в данный конкретный момент Жуков и с какими целями он там находится. Он, как личность, был строжайшим образом засекречен и по этой причине не имел права ни с кем, в том числе и с семьей, вести открытую и тем более почтовую переписку. Да и времени на это у него не было: Сталин требовал ежедневного письменного или телеграфного отчета и Жуков исправно делал это.
Но вернемся к поездке Г.Жукова в конце 1942г. на Воронежский фронт, штаб которого в это время находился в поселке Анна.
Из книги личного шофера маршала – Александра Николаевича Бучина «170 000 километров с Г.К.Жуковым», выпущенной в 1994г. издательством «Молодая гвардия», мне стало известно, что в последних числах декабря 1942г. Г.К.Жуков выехал спецпоездом.
«…Впервые пришлось погрузить машины в поезд и отправиться с ними к месту назначения – крошечной станции Анна, затерявшейся в южнорусских степях. Там машины сгрузили и на безотказном «хорьке» мы колесили несколько дней по зимним степным дорогам, где заблудиться ничего не стоило. Несколько раз находили верную дорогу только благодаря сказочной способности Г.К.Жукова ориентироваться».
Меня, аннинского жителя, естественно, заинтересовало утверждение, что «секрет с поездом держится по сей день. Ни в мемуарах Жукова, ни в книгах о той войне нет и упоминаний об этой поездке».
И действительно, нигде, никогда и никем об этом не упоминается. Встретившись с А.Н.Бучиным, я узнал, что поезд тот состоял из нескольких вагонов. Он был оборудован по всем правилам военного времени. Перед паровозом поставлены бронированные платформы, на которых установлены зенитные пулеметы и легкие пушки. На одной из платформ – автомашины, которыми на фронте пользовался маршал. Потом штабные вагоны, в которых жил и работал Георгий Константинович в боевых условиях. В одном из вагонов – спецсвязь и рации. Заключала состав поезда снова платформа с зенитными установками. Поезд усиленно охранялся не только от воздушного противника, но и от вражеской агентуры, засылаемой на нашу территорию гитлеровским абвером. За минувший период войны Г.К.Жуков впервые воспользовался этим спецпоездом. После возвращения из Анны он вскоре тем же спецпоездом ездил на Волховский фронт.
Обо всем этом мне рассказал Бучин, который, конечно, знал, куда и каким видом транспорта ездил Георгий Константинович в годы войны.
В своих вышеназванных мемуарах, изложенных в форме беседы А.Н.Бучина с известным биографом маршала Жукова, доктором исторических наук, профессором Н.Н.Яковлевым, рассказывается и о том, как однажды: «…предельно усталые, мы возвращались в поезд, так и простоявший на станции Анна. В вагоне посапывал самовар. Отогревались, гоняя чай до седьмого пота. Приятное занятие прервало приглашение в салон-вагон. За столом Георгий Константинович…»
Комментируя это сообщение автора книги, Н.Н.Яковлев справедливо заметил:
«Я никогда не встречал в литературе упоминаний о поездке Г.К.Жукова в район Среднего Дона в конце 1942г. Рассказанное вами объясняет потрясающие успехи наших войск в те дни – разгром 8-й итальянской армии, легендарный марш 24-го танкового корпуса В.М.Баданова в глубокий тыл врага. Все это привело к коренному изменению положения на сталинградском направлении. Манштейн был вынужден отказаться от попытки деблокировать окруженную группировку Паулюса. Ясно виден размашистый почерк Жукова. Блеск и величие этих операций украсили отечественную военную историю».
«Разумеется, – вспоминает далее Бучин, – в войну каждая поезда Жукова на фронт сохранялась в глубокой тайне».
Но почему покров тайны не был снят с этой? Ненавистники – завистники маршала, а их было много, конечно, не были заинтересованы в том, чтобы предавать огласке прославляющее полководца. А Жуков? Он, наверное, питал слабость к Н.Ф.Ватутину, командовавшему Юго-Западным фронтом – «генералу наступления», как щедро назвал его как-то Жуков в беседе с И.В.Сталиным. Ватутин был сослуживцем Георгия Константиновича по Киевскому Особому военному округу перед войной, работал при нем в Генштабе. Он трагически погиб. Видимо, Жуков считал безнравственным делить славу с товарищем, павшим в бою».
А.Н.Бучин продолжал:
«Скорее всего, так и было. Георгий Константинович был на редкость скромным человеком во всем, что касалось его лично. И никогда не гонялся за славой. Он работал…»
Однако не знал шофер А.Н.Бучин, что здешние дороги были хорошо знакомы Жукову еще с 20-х годов. А в те январские дни 1943 года здесь, в мало кому известном райцентре Анна, в штабе Воронежского фронта Г.К.Жуков вместе с начальником Генштаба А.М.Василевским и командующим фронтом уточняли и отрабатывали в деталях окончательные планы зимнего наступления на Дону.
В частности, Г.К.Жуков взял под свой контроль подготовку и проведение Острогожско-Россошанской наступательной операции: были заслушаны доклады начальника штаба фронта генерал-майора М.И.Казакова, начальников разведки, артиллерии, тыла, начальников служб. Отсюда вместе с командующим фронтом они 4 января выехали в расположение войск 40-й армии и 18-го отдельного стрелкового корпуса, которые должны были наступать со Сторожевского и Щучьенского плацдармов, находившихся на правом берегу Дона. Побывали также в Бутурлиновке, в Панино, соседнем с Анной районе, где размещались войска фронта.
Вся эта работа проводилась в строжайшей тайне. Отсюда, из Анны, ежедневно сообщалось в Москву Сталину, именовавшемуся Васильевым, о положении дел на этом участке. Жуков и Василевский соответственно действовали под псевдонимами Константинов и Михайлов.
Острогожско-Россошанская операция, как известно, закончилась полным разгромом 16 дивизий противника. Советы Жукова легли и в основу Воронежско-Касторненской, тоже успешно проведенной, операции, в которой принимал участие и автор данной беседы.
В результате всех этих боев, проведенных в январе 1943г., нынешний фронт в районе Дона усилиями Юго-Западного, Воронежского и Сталинградского фронтов был отодвинут на 200-250 километров на запад. Положение немецких войск, зажатых в кольцо под Сталинградом, резко ухудшилось. Никаких перспектив на спасение у них уже не было… Наступала неотвратимая катастрофа – такое заключение сделал тогда Г.К.Жуков.
Меня же в те дни больше всего радовало то, что был освобожден Воронеж и снята угроза вторжения врага в родную Анну, с которой была связана моя молодость и работа в редакции районной газеты: с ней я сотрудничаю почти 70 лет.
Г.К.Жуков в Берлине. Май 1945 года.
• • • • •
Время летит очень быстро. И чем дальше отдаляет оно нас от минувшей войны, тем больше ценим мы величие подвига тех, кто отстоял свободу и мир на земле, тем яснее видим историческое значение борьбы с фашизмом, тем полнее ощущаем плоды этой всемирно-исторической победы. Не зря гласит народная мудрость: большое видится на расстоянии.
Мне вспоминается сороковая весна нашей Великой Победы. В рабочий поселок городского типа – в Анну – мы въехали по широкой трассе Воронеж – Саратов. Эта трасса знакома мне еще с довоенных времен как пыльная грейдерная дорога, на которой в дождливые дни по самые оси утопал всякий транспорт – гужевой и моторный. Еле вытаскивали ноги и пешеходы.
Первое, с чем встретились мы в родном поселке, – был памятник-мемориал. Он не казался нам грандиозным и величественным, но и привлекал внимание тем, что уходил в небо острым, как штык, шпилем. Аннинцы создали его в честь погибших в Великой Отечественной войне земляков. Их имена высечены на полукруглой стене памятника славы, а сверху золотом горят строки: «Вспомним всех поименно, горем вспомним своих… Это нужно – не мертвым! Это нужно живым».
Да, это очень нужно живым как память, как долг, как вечное напоминание о тяжелейших утратах. Очень верно написал поэт:
Кто сказал, что война обошла стороной
Деревушку российскую Анна?
Восемь тысяч сынов не вернулись домой,
До сих пор не зажили солдатские раны.
До сих пор плачут матери Анны моей
Над суровой судьбой своих сыновей,
И с портрета старушке седой
Улыбается сын – навсегда молодой…
Опустившись на колени и склонив головы, мы долго стояли у мемориала и в памяти нашей, словно в калейдоскопе, многое пронеслось и пролетело в эти минуты. Мы словно еще и еще раз прикоснулись к подвигу, причастились их святой верой к Родине.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
