Общество
Служба дни и ночи. Милицейские университеты
23.10.2003 00:00
Ахмоев, начальник ЛОВД на станции Воронеж-1, смотрел на стоящего перед ним парня хмуро, без особого интереса. Таких, занесённых неведомыми ветрами в его кабинет, Ахмоев перевидал немало, иные чуть ли не клялись в том, что всю сознательную жизнь мечтали о работе в милиции, особенно в транспортной, на железной дороге, или, пуще того, в аэропорту, приводили аргументы в пользу своего профессионального выбора, убеждали…
1
Ахмоев, начальник ЛОВД на станции Воронеж-1, смотрел на стоящего перед ним парня хмуро, без особого интереса. Таких, занесённых неведомыми ветрами в его кабинет, Ахмоев перевидал немало, иные чуть ли не клялись в том, что всю сознательную жизнь мечтали о работе в милиции, особенно в транспортной, на железной дороге, или, пуще того, в аэропорту, приводили аргументы в пользу своего профессионального выбора, убеждали… Александр Александрович слушал соискателей на милицейскую службу, кивал склонённой к столу головой, вроде бы как соглашался с тем, что слышал, потом просил подумать, прийти завтра или через неделю.
Многих кандидатов на милицейские погоны он больше не видел.
Этот же, Шаршов, явно был настроен по-другому. Стоял перед столом твёрдо, смотрел прямо и решительно.
Ахмоев стал его отговаривать:
─ Работа у нас тяжёлая, Константин. Это только кажется, что надел форму и ты кум королю. Пахать надо. И днём, и ночью. По двенадцать часов. Про патрульно-постовую службу слыхал?
─ Да, слышал. Мне приятель рассказывал, он у вас стажируется.
─ Кто такой?
─ Деев, Александр. Он мне и посоветовал к вам прийти, сказал, что набор сотрудников идёт.
─ Да набор-то идёт… Ты вот что, парень, садись, я кое-что спросить хочу.
Шаршов сел у стены на казённый потёртый стул. Ахмоев смотрел теперь на него более расположенно.
─ Образование какое, Константин, за плечами?
─ Железнодорожный техникум. Специальность ─ техник по обслуживанию ЭВМ.
─ Замечательная специальность, ─ Ахмоев потянулся к телефону, кому-то коротко ответил: «Я пока занят», спросил Шаршова: ─ Не можешь устроиться?
─ Да, не могу. Ходил на завод «Процессор», ─ пустые цеха, мизерная зарплата.
Ахмоев вздохнул.
─ Мы тут тоже не жируем, имей в виду. Рядовой милиционер, знаешь, сколько получает?
─ Мне Деев говорил. Не густо.
─ Вот! ─ оживился Ахмоев. ─ И зарплата у нас невысокая, и выбор твой случайный.
─ Почему это вы так решили, Александр Александрович? ─ Шаршов даже обиделся. ─ Я ещё в школе офицерские погоны мечтал носить. Вот, если в армию призовут, осенью… останусь потом на сверхсрочную, в военное училище буду поступать.
Ахмоев оживился.
─ Это, Константин, несколько меняет дело. Парень ты, вижу, серьёзный. Человек в погонах ─ государственный человек, на государственной службе.
─ Я тоже так думаю.
─ Ну-ну, ─ Ахмоев размашисто написал в углу заявления: «Оформить». ─ Через годик-другой поглядим.
Кончался в ту пору 1993 год. Россия активно перестраивалась на новую какую-то жизнь. Пресса вовсю «поливала» и армию, и милицию, ментов. Все, по мнению московских газет, были плохими и к профессиональной службе не пригодными. Армия, случись война, страну бы не защитила, милиция пасовала перед бандитским беспределом ─ гремели взрывы, как в самой столице, так и по всей России, трещали автоматные очереди, лилась кровь, на юге, в Чечне, зрел нарыв долгой войны…
В такое время пришёл на службу в милицию Константин Шаршов ─ ныне майор, начальник криминальной милиции ЛОВД на станции Воронеж-1, кстати, самый молодой из коллег-начальников, а в девяносто четвёртом, после трёхмесячных курсов, ─ рядовой ППС, патрульно-постовой службы, рослый симпатичный парень, косая сажень в плечах, любо-дорого посмотреть, все бы такие были в милиции. Что бы там ни говорили об органах внутренних дел, но именно эти ребята, из ППС да ещё гаишники, и составляют портрет нашей милиции, прежде всего с ними население имеет дело, прямой контакт, по ним и судит обо всех. А начальники, полковники да генералы, ─ они живут своей, кабинетной жизнью, их мало видят и почти не знают, хотя они-то всё знают и всё видят, потому как руководят, имеют власть, могут влиять и на судьбы людей, и в целом на жизнь страны.
Шаршов будет размышлять об этом годы спустя, когда сам окажется в руководящем кресле, поднаберётся опыта, знаний, станет мужем и отцом. А пока…
2
…Из зеркала на Шаршова смотрел ладно скроенный, со слегка растерянными глазами милиционер. Форма сидела на нём хорошо, со склада ему выдали одежду какую надо, она выгодно подчёркивала и его рост, и широкие плечи, и тренированное тело. Разумеется, Шаршов видел форму не раз, присматривался новым теперь, заинтересованным взглядом, мысленно примерял её на себя, размышлял о том, как он будет выглядеть, понравится ли в ней своей подруге, Лене, ─ не все ведь девушки ценят дружбу с милиционерами, иные почему-то стесняются, предпочитают цивильное… Но Лена ─ молодец, известие о том, что Костя идёт служить в милицию, восприняла спокойно, даже одобрила его решение, а вот мама, Надежда Петровна, расстроилась: опасно же, сынок! Милиция ─ что ты! Бандиты, головорезы… Ты смотри, что в стране делается. Как ни включишь телевизор ─ убийства, стрельба, кровь. Нет-нет! Пусть не получилось с «Процессором» ─ есть же другие предприятия, фирмы. Разве не сможет найти работу молодой специалист, техник, умеющий обслуживать электронно-вычислительные машины!?
Конечно, он мог бы найти работу по специальности. Пусть на первых порах зарплата была не та, что хотелось, ─ наладилось бы потом всё, обкаталось.
Но запала уже в душу будущая милицейская служба, и на то, что творилось в перестроечной стране и что показывали по телевизору, Константин Шаршов смотрел другими, чем его мама, глазами. Он тогда уже понимал, что может влиять на криминогенную ситуацию и простым милиционером, в должности рядового ППС.
• • •
В свою первую поездку ─ сопровождать фирменный воронежский поезд под номером 25 ─ Шаршов отправился со старшиной Алексеем Шишловым. Тот служил в милиции давно, чувствовал себя уверенно. Ночь у них прошла на ногах. Несколько раз ходили по всему составу, из конца в конец, на перегонах. А на станциях ─ внимательно вглядывались в тех, кто входит в вагоны, кто, возможно, схож с лицами на фотографиях-ориентировках. Богатая фантазия рисовала Косте Шаршову момент задержания матёрого рецидивиста: тот и бородку отпустил, усы приклеил, кепочку на глаза надвинул или очки нацепил, но они, старшина Шишлов и рядовой Шаршов, всё равно распознали его, рецидивиста, и… Дальше ясно: наручники, связь через машиниста с ближайшей станцией, передача преступника коллегам.
Но ничего такого в ту их поездку не случилось. Рецидивист не объявился, рязанские воры устроили себе выходной, с ключами-отмычками в нерабочие тамбуры не лезли. Правда, сразу за Воронежем, где-то в районе Дубовки, пожаловались пассажиры седьмого вагона: какой-то подвыпивший гражданин грозит попутчикам пистолетом. В штабной вагон тут же прибежала проводница из седьмого, старшина Шишлов грозно щелкнул наручниками, скомандовал сам себе и напарнику «Вперёд!», и через пару минут они держали в руках этот самый «пистолет»-зажигалку, а её владелец, вмиг протрезвевший, слёзно просил у соседей по купе прощения, поскольку он просто «пошутил».
3
Года полтора Константин Шаршов провёл на колёсах. Поездки в фирменных, пассажирских поездах, сопровождение электропоездов, дежурство на вокзале… Шёл девяносто пятый год, напряжение в России нарастало, юг бурлил, открыто теперь писали и говорили о террористах. Железная дорога была и остаётся под пристальным вниманием этих варваров со взрывными устройствами: несколько килограммов тротила ─ и сотни унесённых жизней, эффект теракта максимальный.
Шаршов смотрел вперёд. Он уже учился (заочно) в Высшей школе милиции, что в Воронеже, на проспекте Патриотов, знал, что знаний, полученных в техникуме и опыта рядового милиционера для серьёзной службы в милиции недостаточно. Словом, надо становиться юристом, образованным специалистом, думать о продвижении по службе. В самом деле, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Ничего зазорного в этой формуле нет, наоборот. Человек, избравший любую профессию, должен стремиться этой профессией овладеть в совершенстве, достичь её высот, чувствовать себя уверенно.
В милицейском деле самой интересной (как и самой опасной) остаётся работа в уголовном розыске. Шаршов не стал в то далёкое уже время (середина девяностых) рассказывать о своих планах родителям: жил ещё с ними, мама, узнав о его планах, снова начнёт переживать, отговаривать от намерений. Ну, в поезде ещё куда ни шло ─ уехал, приехал, на вокзале подежурил. А тут… уголовный розыск!
Мысль о службе в угрозыске явилась Шаршову не сразу, но явилась. Честно говоря, поднадоело ему мотаться в поездах, да и скучноватыми стали казаться эти поездки. Польза от милицейского наряда в составе, конечно, есть: ворьё попритихло, хотя перегон Рязань ─ Москва до сих пор остаётся головной болью у оперативников. Но Шаршову хотелось активной, интересной работы. И он предстал перед Сергеем Александровичем Адамчиком, начальником угрозыска ЛОВД.
Майор, как и все опера, носивший цивильное, тоже встретил его сдержанно:
─ Знаешь, Шаршов, что такое уголовный розыск? Это тяжкий труд, парень. Ненормированный рабочий день, засады, сухомятка, бессонные ночи, бритьё на бегу… И убить могут.
─ Могут, ─ не стал спорить Константин.
─ Романтика в нашем деле, конечно, есть, ─ продолжал Адамчик. ─ Когда на хвост какому-нибудь мерзавцу сядешь и идёшь по следу… Да, ощущения, я тебе скажу, из приятных. Особенно когда браслеты ему на лапы надеваешь. Понимаешь при этом, что ты, опер, не зря хлеб ешь.
Через неделю Константин Шаршов был переведён в уголовный розыск на самую низшую, сержантскую, должность. Но всё равно это оперативный состав, пусть и младший.
…Дальнейшая служба Шаршова завертелась колесом. Прав был Адамчик: ни днём, ни ночью нет покоя в угрозыске. Бесконечные командировки ─ в Грязи, Борисоглебск, Жердевку, Лиски, Поворино… Ездил и сам, и с коллегами: прапорщиком Александром Архиповым, старшиной Юрием Лавреновым. Задачи перед ними ставились разные и на разных объектах ─ на вокзалах, в отстойных парках, в электропоездах. Объединяло эти задачи одно: личный сыск. Оперативники знали, кого искали, кого надо было найти, задержать, изолировать от общества. Это были всё те же «Сапрыкины» ─ поездные воры, грабители, мошенники. Их и правда не убывало.
Мотался по дороге и сам начальник угрозыска, Адамчик. Подчинённых не щадил, но и себе покоя не давал.
4
Повседневное общение с профессиональными розыскниками, с теми же Адамчиком, Архиповым, Лавреновым, позже с Минаковым Николаем Михайловичем, сменившем умершего Адамчика, дало Шаршову очень многое. Коллеги учили его наблюдательности, умению быстро и грамотно ориентироваться в ситуации, оперативной тактике и хитрости. Практика для любого оперативника ─ основа профессии, золотое подспорье для тех, кто всерьёз хочет овладеть этим нелёгким делом, кто знает, чего хочет в жизни.
Шаршов хотел и знал. Оперативная работа захватила его полностью, он трудился добросовестно, с максимальной отдачей своих молодых нерастраченных сил.
Старание Шаршова заметили и отметили, в девяносто шестом году Константину предложили офицерскую должность, и у него, разумеется, не было повода отказываться. К тому времени Шаршов учился уже на третьем курсе вуза, звание младший лейтенант милиции и студент юридического факультета хорошо сочетались, стимулировали и вселяли в душу молодого человека бодрость и свежие силы. Силы эти по-прежнему тратились на службу и учёбу, работать Константин всегда стремился хорошо, хотя суровое милицейское начальство привыкло ставить своим подчинённым только две оценки ─ «удовлетворительно» и «неудовлетворительно». То есть либо милиционер исполняет свои служебные обязанности, как этого требует общество, либо нет. Полутона не допускаются!
Шаршов служил ровно, с желанием, «неудов» ему не ставили.
В своё время, в 2000 году, окончил Высшую милицейскую школу, став дипломированным специалистом, многое теперь в юриспруденции понял из теории и практики, чувствовал себя подкованным и в чём-то даже опытным оперативником.
Наверное, поэтому Шаршову предложили перейти на работу в ОРБ ─ оперативно-разыскное бюро (ныне ─ ОРЧ, оперативно-разыскная часть).
Здесь ему довелось познакомиться и подружиться с новыми своими коллегами, с которыми Шаршов раскрыл немало запутанных, хитроумных дел.
• • •
Почти два года Шаршов возглавлял отделение по противодействию незаконному обороту наркотиков в оперативно-разыскной части криминальной милиции при Юго-Восточном УВДТ. Проводили успешные операции с нынешним начальником ЛОВД на станции Воронеж─1 Леонидом Владимировичем Некрасовым, теперешним замом начальника управления Сергеем Петровичем Ивановым, с другими опытными оперативниками. Объектом их пристального, особого внимания был уже упоминавшийся поезд Киев ─ Воронеж: состав ходил теперь за границу, внимание к нему было и остаётся повышенным, но оправданным, чего только не везут в вагонах, в тайных их местах! И везут с помощью поездных бригад ─ деньги, лёгкий заработок за содействие в перевозках, многим проводникам кружат голову.
…Расскажем об одном из конкретных преступлений, раскрытых отделением Шаршова в 2004 году. Правда, это не поездная история, скорее привокзальная, и случилась она в Пензенской области, в городе Сердобске, куда простирается и поныне внимание оперативно-разыскной части Воронежского УВДТ.
Некий гражданин Азимов Мирза Мамед оглы, уроженец Азербайджана, прижившийся в России, в Сердобске, безработный, ранее не судимый, пустивший уже корни (двое детей), материальное своё положение решил поправить торговлей наркотиками, пособничеством в их сбыте. Надо сказать, что в Сердобске Азимов чувствовал себя вполне комфортно, так как здесь было полно его земляков из солнечного Азербайджана, проживающих и постоянно, и приезжающих с «дарами» юга ─ дынями, арбузами, виноградом, цветами… Во всяком случае, Гусейнов, Мамедов, тоже чьи-то «оглы», то есть сыны таких-то, ходили у Азимова в приятелях, они общались, проворачивали свои торговые дела, потчевали русских покупателей этими самыми «дарами», а, оглядевшись, взялись угощать Иванов наркотиками. Ради справедливости и истины, установленной Сердобским городским судом в октябре 2004 года, скажем, что своих наркотиков, то есть выращенных где-нибудь под Баку, у Азимова Мирзы Мамед оглы не было, но они были у А. Соколова, аборигена Сердобска, также безработного, не имеющего на тот момент судимости, холостого, но был у него от внебрачной связи ребёнок… Так вот, Соколов, лишённый всяческих патриотических чувств по отношению и ко всей России, и к народившемуся уже собственному потомству, легко и просто вошёл в дружеский контакт с азербайджанцами, сбывая через них марихуану. Плантации конопли у А. Соколова тоже не было, но он знал, что она произрастает недалеко, в селении Пригородное Сердобского района, туда он и отправился, прихватив с собой пару полиэтиленовых мешков. Листья конопли он потом высушил, перетёр за отсутствием подходящего механизма руками ─ получилась анаша ─ набивай, наркоман, сигарету и кури, трави себя, сокращай себе жизнь, не думай о будущем.
Добычу Соколов спрятал в гараже матери, рядом с домом, чувствовал теперь себя богатым человеком: стакан зелья можно было продать за 300 ─ 400 ─ 500 рублей. Надо только найти надёжных покупателей.
И они нашлись ─ азербайджанцы, Азимов и его приятели, торговцы «дарами».
Мы не знаем, при каких обстоятельствах Соколов познакомился с Азимовым, но нетрудно предположить, что торговые люди легко находят общий язык, быстро соображают что к чему: одному надо продать арбузы, другому ─ наркотик.
Но в торговых рядах у офицеров криминальной милиции были свои люди, они и намекнули, что предлагает кое-кто покайфовать, приобрести «травку».
Из ЛОВД Ртищево раздался звонок в оперативно-разыскную часть УВДТ (тогда ОРБ, бюро), Шаршову: так, мол, и так, Константин Валентинович, есть оперативная информация…
Дальнейшее просто: контрольные закупки, переписанные заранее деньги, задержание Азимова и Соколова, суд.
Это ─ одно из грамотных, профессионально проведённых дел отделения, которым руководил Шаршов. А дел таких было на его счету немало.
• • •
С февраля 2006 года Константин Валентинович ─ на должности первого заместителя начальника ЛОВД, командует криминальной милицией. Должность эта весьма беспокойная, ответственная. Даже беглый взгляд на «Анализ инспекторской проверки оперативно-служебной деятельности подразделений криминальной милиции ЛОВД на станции Воронеж» впечатляет.
На обслуживаемом участке ─ 46 станций.
Ежесуточно по участку проходит в среднем 300 поездов, из них 100 - пассажирских, остальные ─ пригородного сообщения.
На станциях, и в поездах, и на территориях этих станций: Воронеж ─ 1, Воронеж-Курский, Отрожка, Грязи, Графская, Придача, Борисоглебск уголовный розыск борется с преступлениями против личности; ловит воров, посягающих на грузы и федеральную собственность; выявляет и задерживает торговцев наркотиками; борется с преступностью несовершеннолетних; разыскивает лиц без вести пропавших, а также устанавливает личности трупов; стремится предотвращать дорожно-транспортные аварии… И всё это ─ немногочисленным составом сотрудников старшего и среднего уровня.
72-75 процентов раскрываемости преступлений ─ это хороший показатель работы криминальной милиции, хотя, говоря официальным языком, оперативно-разыскному составу есть над чем работать: кражи личного имущества граждан в поездах продолжаются, поезда эти хорошо известны ─ №484, Москва ─ Сочи; №226, Мурманск ─ Адлер; № 248, Москва ─ Анапа. Это поезда южного направления, народ в них едет отдыхать, с деньгами, преступники знают это. Воры в основном московские, кражи совершаются на участке Москва ─ Рязань, но там, где в составах находятся милицейские наряды, где хорошо работает на промежуточных станциях оперсостав, там и раскрываемость, там и профилактика, предупреждающая преступления. И ещё, о чём нужно позаботиться начальнику криминальной милиции любого ЛОВД, ─ это о дислокации постов и маршрутов ППС и оперативно-поисковых групп, о качестве взаимодействия их при обработке подозреваемых и задержанных…
Словом, много хлопот у майора транспортной милиции Шаршова, многое с начальника спрашивается. И Константин Валентинович старается работать хорошо. Помнит свой давний разговор «за жизнь» с вором Сапрыкиным, которого вёз в Воронеж; помнит о своём стремлении носить офицерские погоны; про обещание не разочароваться в милицейской службе, данное Ахмоеву. А главное, он помнит о своём профессиональном долге, о Присяге, которую давал в своё время, при поступлении на работу в правоохранительные органы.
Вся сознательная, целеустремлённая жизнь Константина Шаршова, его двенадцатилетняя добросовестная служба в транспортной милиции, отдача приобретённого уже опыта и знаний на поле борьбы с преступностью говорят о том, что он человек государственного мышления, что службу в милиции понимает как служение Родине, своему Отечеству.
Как иначе?!
Валерий БАРАБАШОВ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
