Общество
Смотреть правде в лицо
28.09.2007 09:28
.jpg) | В нашей жизни мы очень часто задаемся вопросами, на которые так и не можем найти ясных и честных ответов. То ли чиновники разучились отвечать прямо, то ли телевидение окончательно запутало нас? Задавая волнующие многих из нас вопросы депутату Воронежской областной Думы, промышленнику Алексею Бажанову, журналист был уверен, что получит ответы ясные и, главное, без политической подоплеки.
|
В нашей жизни мы очень часто задаемся вопросами, на которые так и не можем найти ясных и честных ответов. Все вокруг да около... И вот, снова. Почему так? То ли чиновники разучились отвечать прямо, то ли телевидение окончательно запутало нас?
Вот почему волнующие не только меня вопросы мне захотелось задать человеку сведущему и получить от него ясные ответы. И желательно независимые – без политической подоплеки.
Так моим собеседником стал Алексей БАЖАНОВ – молодой промышленник и депутат Воронежской областной Думы.
Алексей Бажанов.
– Алексей Анатольевич, сегодня и в прессе, и среди людей с активной гражданской позицией активно обсуждается тема нового правительства. Во главе кабинета министров встал приемник Фрадкова господин Зубков – и тут же обозначил ряд приоритетных для себя вопросов. Одним из них в который уже раз прозвучал вопрос о борьбе с коррупцией. Признаюсь, за свою, хоть и не столь долгую, жизнь мне удавалось встречать столько борцов с коррупцией!.. Но, в свою очередь, коррупции в России не убавилось. Вот скажите, зачем нужно говорить о том, что заведомо невыполнимо?
– Борьба с коррупцией – это постоянный процесс. Он не может быть ограничен временными рамками: мол, с 2008 по 2010 годы мы боремся с этим пороком в органах исполнительной власти, а потом – нет. Также имеет смысл сказать о том, что финала у этой борьбы быть не может – к сожалению, в России испокон веков брали взятки. Поэтому заявление Зубкова о борьбе с коррупцией надо воспринимать прежде всего как подтверждение преемственности прежнего курса. И как послание корпусу чиновников, которое говорит, что контроль за ними, по крайней мере, не ослабнет.
– С одной стороны, приходится много слышать о том, что в России уже выстроена четкая «вертикаль власти». С другой – говорится о необходимости повышения спроса с чиновников. Стало быть, информация про «вертикаль» неверна?
– Наверное, вы слышали не факты, а их интерпретацию. В Кремле никто не думает, что вертикаль уже окончательно выстроена. Поэтому и зашла речь о повышении требований к чиновникам по исполнению распоряжений Москвы на местах. Опять же, в столице обеспокоены уровнем квалификации чиновников в регионах. Другими словами, иногда неисполнение решений происходит не по причине халатности, а по причине недостатка навыков и опыта. Какими качествами должен обладать чиновник?
Первое – это квалификация, второе – добросовестность в исполнении, третье – полная отдача своему делу. По моей оценке, только 30 процентов чиновников в стране соответствуют этим требованиям. Отсюда получается, что в «новостях» по телевизору мы слышим правильные решения, а в своем селе или городе их исполнения не ощущаем. И мне кажется верным то, что этот вопрос сегодня – один из главных на повестке дня нового правительства.
– Считаете ли вы, что нельзя было Министерство здравоохранения и Министерство социальной защиты объединять в одно ведомство?
– Трудно отвечать на вопрос, который не входит в сферу моей профессиональной деятельности. Я все же промышленник, специалист в вопросах сельского хозяйства и природопользования... Если вас устроит, я просто выскажу на этот счет свое бытовое мнение. Мне кажется, что объединение негативно отразилось на развитии обоих сфер. Думаю, что и нацпроект «Здоровье» хромал по этой же самой причине. Все-таки здравоохранение и социальная защита – разные и очень важные направления в жизни российского общества, каждое из которых требует отдельного внимания.
– Сегодня многие люди абсолютно абстрагировались от политики, от вникания в текущие российские процессы. Не надеясь на помощь государства, они озадачены только одним: как выжить? В чем причины этого следствия? Не говорит ли эта тенденция о кризисе российской государственности?
– Сложный вопрос. Скажем так: о кризисе государственности я бы вообще не стал упоминать. Напротив, все пока свидетельствует о ее укреплении. Что касается части вашего вопроса, касающейся причин аполитичности населения, то, наверное, они кроются в пока еще недостаточном внимании государства к определенным социальным категориям. В первую очередь, к пенсионерам, ветеранам, инвалидам, одиноким матерям – ко всем тем, кто находится в группах социального риска. Безусловно, далек еще от проработки вопрос с преподавателями, врачами и другими бюджетниками. Однако нужно отметить: в отношении этих людей государство использует предельные возможности. Возможности слабы – но это другой вопрос.
Но я бы здесь затронул еще одну проблему трудоспособных граждан: ведь многие из них не хотят помнить пословицу «На бога надейся, а сам не плошай». Многие не хотят признавать свою бездеятельность и, играя на этом, прикрываются государством: дескать, не создало условий.
Надо смотреть правде в лицо. А правда такова: да, мы живем пока в несовершенном обществе, и, чтобы получать в этой жизни какие-то блага, требуется много работать. Больше, чем когда-либо. Надеяться прежде всего на себя. Есть ли в этом вина государства? Не знаю. Знаю только то, что многие государства в мире сегодня развиваются по такому же сценарию.
– Хотелось спросить конкретно по Воронежу. Вы живёте здесь, вы здесь родились. Какая стратегическая задача должна стоять перед нашим регионом в видимой перспективе?
– Воронежская область является лидирующим регионом России в сфере сельского хозяйства. Это центр Черноземья и, по большому счёту, наверное, центр России. Поэтому мы на сегодняшний день имеем право рассчитывать на более высокое место в рейтинге субъектов РФ по сравнению с тем, которое занимаем. Единственное, чего нам особенно не хватает, – это четкого взаимодействия городской и областной исполнительной власти. Прежде всего, по вопросам развития на территории региона производства и других инвестиционных проектов. Нельзя сказать, что совсем ничего не происходит. Работа, конечно, ведется, но то, что мы способны на большее, – это сто процентов.
