Общество

Судьба. 27 лет чистит обувь в будке на Комиссаржевской ассирийка Нина

Мало кто вспоминает сейчас о ростовщиках, гончарах. Не бродят по улицам Воронежа и шарманщики. Не слышится зычная реклама: «Точу ножи!». Не встретишь нынче в городе будки чистильщиков обуви. Впрочем, на улице Комиссаржевской, рядом с «Коммуной», приютилась голубая будка, где чистят обувь. Хозяйка ее, Нина Ивановна Беньяминова, можно сказать, всю жизнь в Воронеже. Ее родители еще до революции эмигрировали в Россию из Сирии. Вместе с другими ассирийцами они работали в артели имени Микояна – чистили обувь. Нина училась в...

Уходят век за веком. И уходят с ними многие профессии. Мало кто вспоминает сейчас о ростовщиках, например, гончарах. Шарманщики не бродят по улицам нашего города. Не слышится зычная реклама: «Точу ножи!». Не встретишь нынче в городе будки чистильщиков обуви. Хотя, стоп! На улице Комиссаржевской, рядом с «Коммуной», я увидела голубую будку, где чистят обувь. И познакомилась с ее хозяйкой.

Нина Ивановна Беньяминова, можно сказать, всю жизнь в Воронеже. Ее родители еще до революции эмигрировали в Россию из Сирии. Они вместе с другими ассирийцами работали в артели имени Микояна – чистили обувь. Нина училась в школе, пела в хоре при Дворце пионеров, хотела поступать в хореографический кружок.

В 1938 году она потеряла отца – его расстреляли. Как знать, может быть, молодой Юхан Ханапов в предсмертный час пожалел о своем решении поменять когда-то жаркую Сирию, где даже зимой плюсовая температура, на «холодную» Россию.

Потом – война. Мама Нины, Зинаида Мерзаева, была мобилизована на уборку урожая куда-то под Воронеж. И девочка осталась с девяностолетней бабушкой. Фашисты наступали на город, Нина с бабушкой хотели эвакуироваться через Чернавский мост, но не успели. Мост взорвали. Немцы вошли в Воронеж. И бабушка с внучкой вернулись к себе в бомбоубежище на улице Мясная гора (сейчас улица Театральная).

7 июля 1942 года Нине исполнилось 14 лет. И в этот же день внучку с бабушкой увели в плен, где вместе с другими ассирийцами хотели расстрелять. Немцы приняли их за евреев. Но расстрел не состоялся, так как среди пленных оказались иранские поданные. Впоследствии пленных отправили в Киев на разборку завалов разрушенных домов.

А в 1943 году их освободили. По возвращении в Воронеж Нину ждала радостная новость: мама жива!

И тут встал вопрос поиска своего дела. Нина Ивановна работала на игрушечной фабрике, в привокзальной прачечной, в магазине, проводницей в поезде и, к слову, первая поездка была в Киев. А к пятидесяти годам вдруг заговорили родительские профессиональные гены. С 1977 года начала чистить обувь. За дело взялась с интересом. Для чистки стала использовать ассирийский крем, который готовила сама по старинному рецепту.

И по сей день работает. В день у нее выходит рублей тридцать. Не густо, но хоть какая-то подработка к скромной пенсии. Зимой работать холодно, и Нина Ивановна ждет тепла, чтобы, как она говорит, «выйти в люди». Муж умер около года назад, и теперь ей особенно в радость общение с нечастыми клиентами в будке чистильщика обуви. Быть с людьми – для нее лучшее счастье.

На мой вопрос, нравится ли ей жить среди русских, Нина Ивановна ответила «да» и что «все люди хорошие». А может, ей помогает и то, что у русских и ассирийцев одна вера – христианское православие.

Была ли у нее мечта? Нина Ивановна призналась, что до войны больше всего хотела научиться играть на аккордеоне. Сейчас это звучит наивно. Не успела научиться играть. А потом немцы убили в ней все желания.

Такая вот судьба. Ольга Леонтьева,

студентка факультета журналистики ВГУ.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на «Коммуну.Ru» или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на «Коммуну.ru» обязательна.