Общество
Судьба. Человек большого и доброго сердца
06.01.2010 09:45
Сегодня житель воронежской Александровки Побединский Иван Иванович отмечает свой Сотый день рождения. Как крестьянский сын стал учителем, отмеченным медалью «За трудовую доблесть»?
За сто лет он многократно оправдывал свою фамилию – Побединский
Церковным ладаном туман над лугом,
Лежим у стога мы со старым другом
И зрим природу мы, к себе манящую,
И объяснить хотим жизнь уходящую.
Житьём неласковым потрёпан друг,
А я тем более - сплошной недуг.
А жить всё хочется, и нужно очень.
Чего ж торопишься ты, жизни осень?

Кто поверит, что много лет назад сложились эти стихи под грустное настроение у сельского учителя! Сегодня он же, Побединский Иван Иванович, 6 января 2010-го отмечает свой сотый день рождения. Житель старинной воронежской Александровки Россошанского района, которая спряталась от степных ветров в яру почти у самой межи независимых теперь «ридных-риднэсынькых» сестёр России и Украины. Его застал с телефонной трубкой в руке. Побединский горячо клял «бисовську нэзалэжну» политику. Где-то в далеком судостроительном Николаеве, украинском городе на Днепре, батю выслушивал сын Володя, бывший моряк и инженер Владимир Иванович. Пытался что-то разъяснять отцу.
Хатка долгожителя стоит на сельском подворье рядом с просторным домом старшего сына. Виктор, сельский ветеран Виктор Иванович, не единожды уговаривал отца перебраться к нему на жительство. Вместе, мол, веселее. В ответ слышит одно: «А мы что - не рядом? Мне так лучше, никому не надоедаю».
У окна широкий стол укрыт скатёркой - обеденный и письменный. Полотенчиком прикрыта еда на тарелках. Стопки книжные, журнальные, газетные. Большое увеличительное стекло - «глазам костыль». Радиорепродуктор, телевизор. «Редко включаю. То убийства, то катастрофы, то пожары. В тоску вгоняют…»
Зато телефон не остывает. Каждый день не только Николаев на связи, а и Воронеж, где живёт младший сын Сергей. «Беседуем с односельчанами, со своими учениками. По телефону «встречаемся». Ходить-то уже не получается, ноги отбегали своё. С палочкой дошкандыбаю к почтовому ящику на улицу - и то спасибо».
Не успели познакомиться, разговориться, как снова зазвонил аппарат. Иван Иванович откладывал свидание по проводам на час, другой. Пока он был занят, сын Виктор растолковал полушёпотом: «Оплачиваю телефонные счета на почте. Тысяч пять выкладываю. Мне говорят, что ты позволяешь отцу так деньги тратить. Отшучиваюсь, у него пенсия большая. Кому и зачем объяснять, что в человеческом общении для бати - вся жизнь».
Иван Иванович сполна оправдал свою «говорящую» фамилию. Он - Побединский.
Как крестьянский сын стал учителем и завершил свою карьеру с медалью «За трудовую доблесть»?
- Мой отец Иван Авдеевич пожизненно обеспечил меня рабочим местом загодя до моего рождения.
Случилось так. В 1909 году в центре нашей Александровки построили новую школу. Мирское общество заскандалило: куда лучше перенести прежнее, еще крепкое деревянное школьное здание - на хутор Котовку или в наш дальний краёк села - на Вершину? Дошло до суда. Судья вынес приговор: помещение передаётся обществу Вершины, где детей больше. Батько вернулся в село, сразу пошёл к бригадиру, мужу своей сестры. «Собирай команду плотников, по бревнышку переносите школу к нам». Место для нее выбрал у нашей хаты - на просторе. Мужикам заявил: у меня, мол, десятеро детей. Его поддержали.
Я родился одиннадцатым, когда школа уже стояла возле двора.
При ней находилась учительская квартира. Семья учителей Реполовских по-соседски обращалась к нам за помощью в хозяйственных делах. Меня, младшего, конфетами угощала, забирала в дом и оставляла на ночь. Так я и рос при школе, раньше пошёл учиться. Потом их сменили учителя Мастицкие. Меня просили заниматься с их детьми по математике, языку. Водил их на экскурсию в степь, в лес. Вот они меня порекомендовали на учительские четырехмесячные курсы. Педагогическое училище заканчивал заочно.
Работал в начальных классах. Тогда наша местность попала под украинизацию. Учил ребят украинскому языку. Перебрасывали меня с хутора на хутор. Были сборы недолги. Холостой, книги-вещички в торбу, уже на новом месте.
В октябре тридцать второго забрали в армию. Попал в Батумский пограничный отряд. Граница с Турцией - овраг. Сойдемся с турками, разговорчивые хлопцы. Сахар любили, на что угодно меняли. Меня в штаб вскоре перевели. Грамотных мало в армии было. Я и политзанятия вёл, стенгазету за пишущей машинкой печатал, личные дела и приказы оформлял. Не знал, конечно, что всё это мне в дальнейшем очень пригодится.
В тридцать пятом демобилизовался. В районо опять меня гоняют по хуторам. Заведующей Марфе Николаевне Подгорной жалуюсь, что в первых классах детишек мало. Она смеётся. «Для чего я тебя, молодого парня, туда посылаю? Плохо работаешь, раз новорождённых нет!»
Попросился у неё в свою александровскую Вершину, к родителям, в родимый дом. Марфа Николаевна уважила. Так стал учительствовать в школе, которую, оказалось, мне и для работы охлопотал когда-то отец. В Александровской средней школе встретились с пионервожатой из Россоши Верой Романенко. Поженились...
Как большинство здешних старожилов, Иван Иванович незаметно и для себя пересыпает свою речь украинскими словами-выражениями.
- Вера Владимировна - добра людына. Всю жизнь рядком, ладком. На девять лет моложе, но поспешила в мир иной, оставила меня в 2005-м. У детей-внуков своя жизнь, всегда так. А одному куковать скучно, досада берёт.
В начальной школе на Вершине проработал до пенсии - учителем, заведующим. Четверть века с гаком без военных лет.
- Иван Иванович, на фронт вы уходили не безусым юношей. Пограничная служба за спиной. Недавний боец ещё не позабыл воинский устав?
- Так-то оно так. Со стороны. А у жены на руках - двое деток. Родители в возрасте. И вернёшься ли живым, невредимым? Правда, тоскливые мысли долго не приходилось держать в голове. Война - это та же работа. Тяжкая. Из нашей Россоши пешим строем шагали чохом по сёлам в Саратов и дальше - за Волгу. В запасном полку хлеба на полях убирали. Сформировали ветеринарный лазарет. Раненых лошадей с фронта нам привозили лечить. Меня, раз старослуживый, - за старшего. Кому-то привал, хоть какой-то покой. А я на ногах - еду добывай, корм, документы выправляй.
Полегче стало, когда в Плавск Тульской области на курсы младших лейтенантов попал. Голодновато, но тут хоть думай, как себя накормить. Нарисую мишени для стрельбы, старшина мне - полотенце за работу. Обменяем на картошку. Сварим в поле. Друг мне говорит: «Как же вкусно! Был бы царём, всю жизнь на картохах жил…»
При выпуске решают, кого куда направить. Обо мне говорят: «Хороший, но не строгий «. Слышу: «Нам и такие сгодятся. Будет начальником штаба батальона. Звание - лейтенант».
Вместе с Иваном Ивановичем разбираемся в записях на страницах его «Военного билета». Читаю вслух: 160-й гвардейский стрелковый полк, 54-я гвардейская стрелковая дивизия, 61-я армия. Брянский, Белорусские фронты,
- Вот-вот, мой адрес почты полевой до конца войны. А пройти пришлось!.. Сквозь огонь и воды. Курская битва - денежной премией о ней недавно напомнили. За освобождение Сумщины, Черниговщины сейчасный Президент Украины не наградит. Белоруссию, Польшу освобождали. В Прибалтику кидали. Берлин брали. Читайте в билете дальше о медалях.
- Орден Красной Звезды.
- Да нет, про медали.
- «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина».
- -Вот-вот, в боях прошли, не пришлось увидеть столицы ни той, ни другой. На пути к реке Эльбе французов встретили. Там нас расквартировали. После Победы нами поверженный Берлин решили показать в спокойной обстановке. Бегу к машине, а мне команда: «Отбирай людей на учёбу в танковое училище!» Так я и не увидел рейхстаг.
- Война снится, Иван Иванович?
- Является. Недавно будто не во сне, вживую бежал в атаку. За Орлом где-то село Никольское. Немцы крепко укрепились на бугре за речкой. Девчат наших выведут на берег, за них прячутся, заставляют кричать: «Тут хорошо кормят! Переходите к немцам!».Допекли. Выбили мы их с этой высоты почти бескровно. Разместились в блиндажах, траншеях. Продуктовый склад цел. Не успели дух перевести, как начали нас бомбить самолёты. Меня землей привалило. Не то, что выбраться, - шевельнуться не могу. Оказалось, бревном с блиндажного наката ноги придавило. Контузило, оглох, ничего не слышу, только звон в голове. Хорошо, что молодой солдатик увидел, где я упал. С того света бойцы откопали.
Кинулся ото сна - боль в ногах, как опять бревном припечатало насмерть…
Виктор, сын Ивана Ивановича, в семейной библиотеке отыскал книги, присланные Абрамовичем. Тёплые надписи: «Дорогому моему однополчанину и другу с самыми добрыми чувствами», «в знак большого и неизменного дружеского расположения». Даты - 1956 год, 1970-й.
- Я его учебник «Введение в литературоведение» с авторучкой прочёл, - говорит Иван Иванович. - Получал от Львовича толковые и орфографические словари. Книжные гостинцы - самый лучший подарок для меня, сельского учителя.
Иван Иванович хранит письма боевых товарищей.
«Милый друг и родной брат, ты не можешь себе представить, как я чертовски соскучился по тебе. Почти четыре года одной ложкой, из одной миски черпали редкое счастье и частое горе. Я уважал и уважаю тебя, как человека, товарища и командира. Пишу искренне - обязан своей жизнью тебе...»
- Это Коля Сидоров писал из Чигирина. Затерялся на Украине его след. Не знаю о судьбе.
Как-то в нашей Россоши на улице во встречном прохожем узнал командира штрафной роты. Помогал её ему формировать из тыловиков - бухгалтеров, которые что-то там настряпали, из провинившихся военных. Пожаловался однополчанин на судьбу. Беда не беда, а неуютно жить. В бою захватили в плен. Все документы пропали. Не считается он участником войны. Отправил я в Министерство обороны письмо - указал, где и когда, в какой части воевали с ним. Звонит: «Капитан Побединский, ты помог. Меня признали участником войны!»
«Человек большого сердца» - прочёл я ещё в письме о Побединском.
- Иван Иванович, как удалось до ста лет дойти?
-Сказал бы, да сам не знаю. Крестьянский крепкий корень. Мама, Христина Ивановна, 99 лет прожила, отец Иван Авдеевич, - 96. В счастливой рубашке и я, наверное, родился.
...В хате снова зазвенел телефон. Иван Иванович сказал:
- Нужен ещё кому-то.
Автор: Пётр Чалый.
Источник: «Коммуна», № 1 (25432), 06.01.10г.