Общество
Судьбы людские. Жестокий романс
04.07.2006 00:00
Это была поистине звездная пара: он – гвардейский генерал, Герой Советского Союза, она – знаменитая певица. В суровое военное время они полюбили друг друга серьезной любовью взрослых людей, а в мирное время их разъединила тюрьма. Владимира Викторовича Крюкова и Лидию Андреевну Русланову, как врагов народа, долго держали под следствием. В ноябре 1951 года генералу дали 25 лет лагерей, Руслановой - 10 лет...
Это была поистине звездная пара: он – гвардейский генерал, Герой Советского Союза, она – знаменитая певица. Их любили; их, завидуя, ненавидели. В суровое военное время они полюбили друг друга серьезной любовью взрослых людей, а в мирное время их разъединила тюрьма.
Итак, Владимир Викторович КРЮКОВ и Лидия Андреевна РУСЛАНОВА. Родом воронежский Владимир Викторович Крюков родился 15 июля 1897 года в слободе Бутурлиновке, ныне это город в Воронежской области. Его отец, Виктор Андреевич, был мелким почтовым чиновником VI разряда. Зарплата более чем скромная, четверо детей в семье. Будучи человеком боголюбивым и порядочным, родитель и детей учил любить Создателя и чтить царя-батюшку. Как-то вышестоящее начальство предложило В.А.Крюкову тайком распечатывать письма и прочитывать их: вдруг кто из шибко грамотных слободчан состоит в переписке с каким-нибудь неблагонадежным или имеет крамольные намерения. Деликатный Виктор Андреевич категорически отказался перлюстрировать почту.
По неизвестным пока обстоятельствам Крюковы покинули воронежский край и уехали в Рязань, где Владимир поступил в реальное училище. Очень вероятно, что в Рязани состоялось его знакомство с Григорием Петровым – молодым человеком социал-демократических убеждений. Про этого Петрова известно, что в 1918 году, когда началась гражданская, он командовал Воронежской армией, которая действовала сначала в районе Поворино, а потом в центре губернии, а штаб ее находился в Лисках. В составе армии был 78-й полк, где наш земляк младший офицер Владимир Крюков, ранее окончивший школу прапорщиков, состоял кроме штатной должности еще и членом полкового комитета. Часть армии Петрова участвовала в подавлении восстания в Боброве, когда недовольное нововведениями советской власти население взялось за оружие. Г.Петров затем был направлен в Закавказье, где его расстреляли англичане как одного из 26 бакинских комиссаров.
Конечно, сурова жизнь, коль молодежь в шинели, а юность перетянута ремнем, но очень часто настоящие мужчины выбирают профессию «родину защищать» и сердцем прикипают к армии. Стал профессиональным воином и наш земляк Владимир Крюков.
В 1924 году он окончил отделение старшего комсостава при Высшей кавалерийской школе, потом поступил в Военную академию имени Фрунзе. В его послужном списке должности начальника оперативного отделения штаба дивизии, преподавателя Кавкурсов усовершенствования командного состава, командира полка и бригады.
Потом воевал на финской; на острове Ханко квартировал со своим полком. Там вместе с ним жили жена и маленькая дочь Маргарита, которую любящие родители звали Маргошей. Время было суровое. Неудачи на войне с Финляндией, когда новые территории были захвачены ценой великих потерь, озлобили Сталина. По гарнизонам прошел слух, что командный состав расстреляют. Слух поверг в панику жену Крюкова, да до такой степени, что она покончила с собой (отравилась уксусной кислотой).
11 марта 1941 года генерал-майора В.В.Крюкова назначили командиром дивизии. В этой должности он встретил Великую Отечественную войну, вскоре принял под свое командование 2-й гвардейский кавалерийский корпус.
Командующий 50-й армией И.В.Болдин в своих мемуарах добрым словом отзывается о нашем земляке, корпус которого отважно держал оборону Москвы, а потом перешел в контрнаступление вместе с другими соединениями: «Конные полки, разворачиваясь поэскадронно, обгоняли наши части и врезались в колонны отступавшего противника. Помню, на следующий день, продвигаясь на новый наблюдательный пункт, я увидел страшную картину – поле, на котором накануне дрались кавалеристы. Здесь были уничтожены конные обозы врага, его многочисленные артиллерийские упряжки, кругом валялись сотни трупов гитлеровских захватчиков.
Признаюсь, подобного зрелища со времени Гражданской войны мне не приходилось видеть». Ее сума Агаша Лейкина рано осиротела: к шести годам у нее не было ни отца – он не вернулся с Русско-японской войны, ни матери – она надорвалась на кирпичном заводе и померла. Слепая бабка водила Агашу с ее братиком и сестренкой по деревням: «Подайте, Христа ради, сиротинушкам хлебушка на пропитание…»
Через год старуха отошла на вечный покой и совсем худо было бы ребятишкам, если бы не одна богатая сердобольная женщина. Услышала та, как старшенькая частушки поет, как петухом кричит, по-лягушачьи квакает, да и сжалилась, развезла по приютам. Причем Агашу определила в приют в самом губернском городе Саратове, при храме, с хорошим церковным хором. Вскоре весь Саратов шел слушать Сироту. Один писатель, некий Иосиф Прут, записал свое впечатление: «В полной тишине на угасающем фоне взрослого хора возник голос. Он звучал все сильнее и было в нем что-то мистическое, нечто такое непонятное… Я услышал шепот стоящей рядом монашки: «Ангел! Ангел небесный». В тот приют детей крестьянского сословия не принимали и Агафью Лейкину записали благороднее: Лидия Русланова.
С началом империалистической войны Лидия выпросила себе местечко сестры милосердия на санитарном поезде. У нее были добрые руки, но пуще лекарств лечили раненых русских солдат ее песни. Затянет, бывало, что-нибудь из глубины души, и, смотришь, - зашевелился безнадежный, потянулся к костылям калека, заговорил контуженый. 35-летний интендант Степанов, из благородных, полюбил ее за этот неземной голос, хоть и была она отнюдь не красавицей и роста незначительного, - полюбил и под венец позвал. А уж когда сынок родился, то не было на целом свете счастливей нашей Сироты!
Но и беда шла по пятам: в году 1917-м Степанова увела роскошная цыганка, а потом и выкрала, разлучница, ее грудничка… А где искать, кому жаловаться – революция на дворе, неразбериха кругом…
Вернувшись в Саратов, убитая горем фронтовая сестра милосердия попалась на глаза профессору Медведеву, преподававшему там в консерватории. Понимая, какой перед ним самородок, Медведев целых два года, за свои деньги, пытался сделать из Лидии Руслановой оперную певицу. Не вышло: из самой души ее рвалась наружу народная песня. И она опять ушла на фронт – петь бойцам Красной Армии.
Первый ее концерт как профессиональной певицы состоялся в Ростове-на-Дону, на летней эстраде в 1923-м. Успех был ошеломляющим. Уже в следующем году ее вызвали в Москву и приняли на работу солисткой в Центральный дом Красной Армии. Столицу Лидия Русланова, что называется, подмяла под себя сразу. Если ее фамилия значилась в концертной программе, то залы набивались битком. Особенно полюбили молодую певицу военные. Как-то С.М.Буденный перед концертом спросил, кто будет петь. Ему перечислили имена. «А где Русланова?» - спросил военачальник. «Ее нет, русские песни будет петь другая певица», - ответили ему. «Других я знать не хочу. Я знаю только Русланову», - буркнул усатый командарм и ушел.
Был такой случай. Эмигрировавший за рубеж Ф.И.Шаляпин, тоскуя по Родине, любил посидеть у радиоприемника. И однажды услышал песню. Да какую! Тотчас Федор Иванович составил письмо своему другу: «Вчера вечером слушал радио. Поймал Москву. Пела русская баба. Пела по-нашему, по-волжскому. И голос сам деревенский. Песня окончилась, я только тогда заметил, что реву белугой. Все детство передо мной встало. Кто она? Крестьянка, наверное. Уж очень правдиво пела. Талантливая. Если знаешь ее, передай от меня большое русское спасибо».
В двадцатые-тридцатые годы Русланова сходилась в гражданском браке с чекистом Наумом Науминым, а после десяти лет совместной жизни с ним ушла к Михаилу Гаркави, известному в тридцатые годы конферансье; с ним она вместе работала в концертных бригадах.
Невозможно было даже представить, чтобы с началом Великой Отечественной войны Лидия Андреевна Русланова укрылась в тылу. Примадонна русской песни с первых дней ее – на фронте. Эстрада – два грузовика с открытыми бортами. И всегда – оглушительный успех. Один раз прямо во время фронтового концерта Лидия Русланова увидела мальчишку-солдатика в рваных валенках и тут же, переделав одну саратовскую частушку про эту обувку, спела про бесшабашную русскую любовь: «По морозу босиком к милому ходила!» С того дня «Валенки» стали визитной карточкой Лидии Андреевны.
Под Вязьмой Русланова выступала у танкистов, прямо с брони «тридцатьчетверки». Воины плакали от «Синего платочка» (Русланова, как считают, первая исполнительница этой легендарной песни). Расчувствовавшийся командир полковник Лизюков, именем которого назовут улицу в Воронеже, зачитал приказ: зачислить певицу почетным красноармейцем 57-й танковой дивизии с выдачей полного комплекта обмундирования. Они встретились В мае сорок второго Русланова пела народные песни и жестокие городские романсы героям обороны Москвы – кавалеристам 2-го гвардейского корпуса. Бойцы долго не отпускали ее, им она казалась дорогим символом Родины, дома, надежды. Одно дело услышать Русланову по радио (во время войны не было дня, чтобы песни ее не звучали в эфире) и другое – услышать собственными ушами. А после концерта генерал Крюков, командир корпуса, пригласил Русланову и других артистов фронтовой артбригады отужинать. Крюков сел рядом с ней, муж, Михаил Гаркави, по другую сторону.
Потом генерал и певица вышли погулять. По воспоминаниям, которые оставила Лидия Андреевна Русланова, далее было так. Владимир Викторович прислушался к ночным звукам. Где-то за линией фронта плакал ребенок. Прислушалась и его спутница. Действительно, плакало малое дитя.
«У меня дочь в эвакуации. Маленькая совсем. Очень по ней тоскую. И очень волнуюсь. Ведь без матери растет», - непривычно трогательно вздохнул бывалый вояка.
«Хотите, я выйду за вас замуж?» - неожиданно предложила Лидия Андреевна.
«Неужели правда выйдите? – встрепенулся генерал, еще не осознавая всего смысла ее предложения. И тут же нашелся: «Если это правда, то вы об этом никогда не пожалеете».
Не будем судить, хорошо ли поступила знаменитая певица, согласившись выйти замуж за нашего земляка, с которым к тому момента знакома была всего пару часов. Близкие к ней люди в оправдание этого ее поступка уверяли, что греха тут большого не было: законный у нее был только первый муж, Степанов, с которым она венчалась; Наумин и Гаркави являлись по сути своей сожителями, да и с годами у них с Михаилом Иосифовичем чувства притупились и в последнее время объединяло эту пару разве что участие в одних и тех же фронтовых концертах.
Так генерал Крюков и певица Русланова соединили свои судьбы. Они оказались хорошей парой, которую осенила зрелая любовь. Они подходили друг другу по своему «весу» в обществе, да и внешнее сходство имелось: Владимир Викторович – приземистый, далеко не статный, Лидия Андреевна – лицом простоватая, малого роста, по-деревенски ширококостная.
Пока шла война, генерал Крюков со своим кавкорпусом громил фашистов. Он был отчаянным воином, прекрасным командиром. Это сегодня, сидя у телевизора, можно хихикать: как это - с шашкой против танков… А если грязь по колено? Если танки вязнут? Тут лихая атака конников может оказаться очень губительной для врага. В начале сорок пятого корпус Крюкова, по мнению военных историков, сыграл решающую роль в освобождении Варшавы, а в апреле отличился в Восточно-Померанской операции. За месяц до Победы гвардии генерал-лейтенанту В.В.Крюкову было присвоено звание Героя Советского Союза «за умелое руководство частями корпуса и проявленные при этом отвагу и мужество».
А новая его супруга продолжала тем временем поднимать боевой дух воинов своими песнями. Количество ее выступлений в Действующей Армии исчисляется многими сотнями. Успела она съездить и в Ташкент, где находилась в эвакуации дочка Крюкова, и проявила себя так, что маленькая Маргоша с первой же встречи полюбила ее как родную мать.
На фронте с Крюковым Лидия Андреевна встречалась не часто, но всякая их встреча была и трогательной, и значимой. А одну из них она вручила прилюдно мужу две батареи «катюш», купленные на свои личные сбережения.
Последнюю свою песню на войне Лидия Русланова спела на ступеньках поверженного рейхстага в присутствии Жукова, Эйзенхауэра и де Голля. Пробираясь сюда по улицам еще воюющего Берлина, под свист пуль, она услышала крик кого-то из бойцов: «Пригнись, убьет!» Гордая Русланова ответила: «Где это видано, чтобы русская песня кланялась!» Их тюрьма В послевоенное время Крюков и Русланова продолжали каждый свое дело – он служить в Вооруженных Силах, она – петь, умножая свою популярность. Но незаметно над ними сгущались тучи.
Крюков с молодых армейских лет знался с Жуковым, его дружба с маршалом Победы продолжалась и после войны. Благодаря этой дружбе крепко подружились и Лидия Андреевна с Александрой Диевной Жуковой, которая, обратите внимание, тоже, как и Крюков, была воронежская родом, из Анны. Однажды на вечеринке Русланова сняла с себя дорогую бриллиантовую брошь и «наградила» ею Александру Диевну, как жену, способствовавшую победе ее выдающегося мужа над врагом.
В другой раз Русланова принесла Жуковым пару тетеревов, пожелав, чтобы маршал оторвал, как этим тетеревам, головы своим врагам. Про победу над старыми врагами и про головы врагов новых «компетентные органы» подслушали и донесли на самый-самый верх. Жуков к тому времени имел колоссальный авторитет в мире. Простить ему этого Сталин не мог, и тогда начались репрессии в отношении десятков наиболее близких к нему генералов, которых обвинили в участии в заговоре против вождя, во главе которого якобы был Жуков. Был и материальный повод: эти генералы, в том числе и Крюков, привезли из побежденной Германии трофейные ценности, а Сталин такое накопительство очень не любил.
18 сентября 1948 года Владимира Викторовича арестовали в Москве, а Лидию Андреевну в Казани, где она гастролировала. Их, как врагов народа, долго держали под следствием. Крюкова, говорят, били, чтобы настучал на Жукова. В ноябре 1951 года генералу дали 25 лет лагерей, а заслуженной артистке РСФСР Руслановой, отказавшейся настучать на мужа, - 10 лет.
Интересный факт. Крюков с женой были определены в один лагерь в Красноярском крае, он назывался Озерлаг, но никогда там не виделись. По воспоминаниям начальника этого лагеря С.К.Евстигнеева, осужденный генерал работал бригадиром в хозблоке, а Русланову сразу же зачислили в лагерный ансамбль песни и пляски, на общих работах она ни разу не была.
«Она показалась мне очень простой, вела себя свободно, - рассказал в одной из красноярских газет Сергей Кузьмич. – В лагере носила гражданскую одежду без номеров. Жила отдельно от всех артистов. Ела в основном свою пищу, лагерную почти не употребляла. Получала посылки, вольнонаемные ей давали продукты. Пела она много и охотно, причем для всех и все ей аплодировали. Слова про птичку, «которая в клетке не поет» - это не про нее».
В Озерлаге Русланова пробыла месяцев десять. Когда народ из окрестных населенных пунктов узнал про знаменитую заключенную, то массово повалил не только послушать ее песни, но и передать пирожок, яичко, курочку, рыбки копченой, орешков кедровых. Всем этим она делилась с «работягами». За такое своенравие ее из Озерлага отправили в город Владимир, в тюрьму. Возвращение доброго имени В 1953 году Сталин умер, и Жуков, применив свой авторитет, добился скорейшего освобождения друзей-генералов.
5 августа в Москву вернулась Лидия Андреевна, а Владимир Викторович появился в столице в конце этого месяца. Первое время, поскольку у них все было конфисковано, они поселились у еще одного нашего земляка-воронежца писателя Виктора Ардова.
Сын Ардова, Михаил Викторович, помнит, как в доме на Ордынке, 17, где они жили, раздался звонок». Когда открыли дверь, на пороге стояла женщина в темном платье, в платочке и с узелком в руках. Это была исхудавшая и измученная тюрьмой Лидия Андреевна Русланова. А через несколько дней у нас появился освобожденный из лагерей генерал Владимир Викторович Крюков, и они на первое время поселились в нашей с братом детской комнате».
Реабилитированные генерал и певица долго приходили в себя; Лидии Андреевне надо было много приложить усилий, чтобы перешагнуть через обиду и снова выйти на сцену. И вот, когда она впервые после освобождения выступала, то конная милиция со всей столицы едва сдерживала толпу, как теперь сказали бы, фанатов этой великой певицы.
Владимир Викторович Крюков, ободренный своим другом Георгием Константиновичем Жуковым, поступил на Высшие академические курсы при Военной академии Генштаба, окончил их, но в войсках не задержался – болезни от перенесенных тягот и лишений подорвали здоровье. В 1957 году наш земляк ушел в отставку и 16 августа 1959 года умер. Супруга распорядилась, чтобы впереди гроба несли на красных подушечках награды дорогого ей человека – Золотую Звезду Героя Советского Союза, три ордена Ленина, два ордена Красного Знамени, три ордена Суворова разных степеней, орден Кутузова 1-й степени, множество других, в том числе иностранных наград.
Сама Лидия Андреевна, прожив после Крюкова четырнадцать лет, умерла в сентябре 1973 года сразу после концерта в Ростове-на-Дону, где за пятьдесят лет до этого начала свою карьеру профессиональной певицы.
Похоронили Лидию Андреевну рядом с дорогим супругом и теперь на их общей могиле на Новодевичьем кладбище один памятник из черного камня.
