Суровый воздух Кандагара

Сдружились два капитана, Майданов и Дербин, в Афганистане. Дербин был воронежцем, Майданов – сибиряком. Из «Афгана» Майданов ввернулся с золотой звездой Героя, Дербин – с двумя орденами, Красной Звезды и Боевого Красного Знамени.

РАССКАЗ

15 февраля – День памяти о россиянах, исполнявших служебный долг за пределами Отечества и 22-я годовщина вывода советских войск из Афганистана

Полковник запаса Александр Дербин вернулся из деревни, куда ездил погостить к своему дяде. Поставив машину в гараж, направился домой. Дверь квартиры открыла жена. Дербин сразу обратил внимание, что она чем-то расстроена.

- Вера, у нас что-нибудь случилось? – спросил он жену.

- У нас, Саша, всё нормально. А вот в семье Майдановых большое горе.

- Что у них произошло? – упавшим голосом произнёс Дербин.

- Три дня назад, когда я утром находилась на кухне, услышала по радио, что в Чечне погиб Герой Советского Союза полковник Николай Майданов.

- Вера, может, это ошибочное, - ещё на что-то надеясь, произнес Дербин. Он никак не хотел верить, что его боевой товарищ по афганскому небу, душа вертолетного полка, весельчак и оптимист Николай Майданов погиб на Кавказе. Чтобы удостовериться в этом, Дербин позвонил на квартиру Майданова.

В трубке послышался мягкий женский голос. Дербин узнал по голосу жену Николая Майданова Таню. Рыдающим голосом она рассказала ему, что Николай месяц назад был командирован в Чечню. В последнем боевом вылете его вертолёт был сбит ракетой «Стингер», и Николай погиб вместе со своим экипажем.

Выразив жене Мйданова глубокое соболезнование, Дербин положил телефонную трубку.

…Сдружились два капитана, Майданов и Дербин, в Афганистане. До афганской командировки Дербин после окончания училища военных лётчиков служил в Заполярье. Проявил себя не один раз на тактических учениях, в полку вертолетчиков был всегда на виду. И когда он обратился к командованию с рапортом послать его в командировку в Афганистан, ему пошли навстречу без оговорок.

Правда, на афганский аэродром новичка сразу не отправили, а какое-то время он должен был подержаться, чтобы войти в курс дела, на южной окраине тогдашнего Союза, почти у самой границы с Афганистаном. Там он выполнял задания по доставке различных грузов. На все эти задания он летал ведомым.

А тем временем здесь проходил службу уже второй раз показавший себя в афганском небе вертолетчик Николай Майданов. За первую командировку он совершил ряд боевых вылетов, летая на Ми-8. За свои ратные дела он был награжден орденом Красной Звезды.

- Будешь постоянно летать со мной на все боевые задания, когда нас отправят на афганский аэродром, - сказал он однажды Дербину.

Вскоре Дербин летал в паре с Майдановым ведомым. Подружились они с первого дня совместных полетов.

Дербин был года на три старше Майданова.

В вертолетную авиацию пришли они разными путями. Курсантом летного училища Александр стал после железнодорожного техникума. Николай – после службы в армии. Дербин был коренным воронежцем, Майданов – сибиряком.

Родители Александра были железнодорожниками: мать работала проводницей, отец – машинистом. У него и дед по матери до войны водил грузовые поезда. А когда грянула война, ушёл на фронт добровольцем. Был машинистом на бронепоезде. После Победы вернулся домой, вся грудь в орденах и медалях. Дербин гордился таким дедом.

Родители Майданова жили в сибирской деревне, там, где протекает река Енисей. Всю свою жизнь занимались они выращиванием хлеба и животноводством.

Как только Майданов и Дербин оказались на афганской земле, уже на второй день они получили срочное боевое задание. Аэродром их находился в местечке Кандагара. Задание заключалось в том, чтобы уничтожить группу мятежников, которые при отступлении в горы засели в сильно укрепленном дувале и оттуда обстреляли колонну наших танков из безоткатных орудий. В полет с собой Майданов взял экипаж Дербина. День был погожий и светлый, земля с воздуха просматривалась хорошо.

Вскоре увидели растянувшуюся колонну наших танков, а вот и злополучный дувал. Майданов крикнул Дербину по радио:

- Саша, следуй за мной!

Первый заход решили сделать холостым. Во втором заходе на душманское укрепление обрушили бомбовую лавину огня.

- Ну как? – спросил Майданов у своего ведомого.

- Удар сокрушительный, - ответил Дербин. – От дувала и орудий с их прислугой остались развалины и пыль.

Путь танкистам был открыт.

На выполнение второго задания по уничтожению военного каравана Майданов опять полетел с Дербиным.

С восходом солнца четвёрка вертолетов – пара Ми-8 и пара Ми-24 – во главе с капитаном Майдановым взлетела и взяла курс в сторону «котлована», где у душманов была очень сильная противовоздушная оборона. Поэтому комэск майор Николай Кочергин с неохотой отпустил в этот полет Майданова.

Вертолетчики перевалили через хребет и увидели длинный караван, растянувшийся километра на три. Верблюды лежали с ящиками на спинах. Возле них находились вооруженные люди. Они не ожидали появления винтокрылых машин. А когда увидели, сразу бросились врассыпную.

Майданов с Дербиным проскочили вперед.

В километре за ними двигалась пара боевых Ми-24, возглавляемая майором Анатолием Донковцевым. Майданов передал ему: - Анатолий, поворачивай влево. Там военный караван. Заходи прямо и бей с ходу.

Пара Донковцева сразу пошла в атаку и ударила по каравану. Затем устремилась в повторную атаку. Над горной низиной поднялось море огня и дыма. Рвались на спинах верблюдов боеприпасы, горели животные и люди, горела земля.

А тем временем, пока экипажи Ми-24 били по бандитам с воздуха, а высаженный десант с пары Ми-8 - из-за обломков скал, Майданов повел свою пару за группой усиления.

Прилетели на площадку, взяли десантников и вернулись к «котловану». В результате боя одна часть охранения каравана была уничтожена, другая – сложила оружие.

На всю жизнь остался у Дербина в памяти ещё один полет с Майдановым.

Каким он был по счету? Кажется, восьмым. Но он хорошо помнил, что в этот день находился с Майдановым на дежурстве в поисково-спасательном обеспечении. И вдруг поступила команда на взлет. На площадке мотострелков взяли на борт десант. Когда поднялись в воздух, командир эскадрильи передал по радио:

- Вам высылается звено боевых на прикрытие. Одну пару пустите вперед, другую – позади себя. И действуйте по обстановке.

Когда подходили к заданному району, поступило сообщение: транспортный вертолет, улетевший раньше, подбит, а доставленная им группа десанта попала в окружение. Шедшая впереди пара Ми-24 с ходу вступила в бой, отсекая десантников от наседавших бандитов.

- Ноль-одиннадцатый, здесь идёт ожесточенный бой, - услышал Майданов доклад ведущего боевых вертолетов. – Огневых точек очень много.

Когда Майданов с Дербиным подлетели к месту боя, то увидели страшную картину: один вертолет догорал на земле, второй, на котором пытались вывезти группу десантников, подбит был на взлете. Наши десантники укрылись возле него в небольшом углублении.

Как только Майданов снизился и высадил группу усиления, тут же душманы начали «обкладывать» его машину минами. Командир экипажа сбитого вертолета махал рукой Николаю: мол, уходи быстрее, а то собьют.

Майданов взлетел, а Ми-24 продолжали бить по огневым точкам душманов. Затем Николай связался со своим дивизионным командованием в Кабуле и доложил, что группа наших ребят находится в окружении. Просит помощи. Надо её вывозить. Обстановка крайне тяжелая. Обстрел очень сильный.

Оттуда последовал ответ:

- Помощь вам организуем. Придут экипажи под ваше управление. А пока самостоятельно принимайте решение на месте.

Майданов немедленно приступил к делу.

Связавшись с Дербиным, следовавшим за ним, он передал:

- Саша будем заходить на посадку. Я – первым, ты – вторым.

Майданов приземлился с ходу. Душманы тотчас же усилили обстрел. Хорошо, что на Ми-24 были боеприпасы. Их экипажи надежно прикрывали вертолет Майданова.

Николай забрал десять бойцов, взлетел, затем по его команде сел Дербин, взял остальных десантников на борт. Спасенных перевезли в безопасную зону, километров на пять-шесть в степь, где они заняли круговую оборону в ожидании дальнейшей помощи.

Оставалось забрать десант, высаженный Майдановым на усиление. Эта группа находилась в километре восточнее. Там уже были тяжело раненные.

- Ноль-одиннадцатый, - отдал Майданов приказание своему ведомому капитану Дербину. – Походи тут с «двадцатичетверками». А я сам схожу…

В этот момент майор Донковцев, возглавлявший группу боевых вертолетов, сообщил:

- Ноль-одиннадцатый, у нас боеприпасы кончились. Мы уходим…

А тем временем с командного пункта передали:

- На помощь вышло звено Ми-8 и звено Ми-24. Возвращайтесь на «точку».

- Всё понял, - ответил Майданов. И уже от себя добавил: - Группу всё равно надо забирать. Тут человек двенадцать.

Первый заход. Майданов идёт по курсу. А плотность душманского огня всё увеличивается и увеличивается. От близких разрывов машину то поставит на «рога», то посадит на хвост. Нервы уже не выдержали. Николай отдал ручку управления от себя и ушёл на разворот.

Предпринял вторую попытку, заходя на посадку с другой стороны. То же самое: то одна мина рванёт рядом, то другая. Третий заход – и опять неудача. В четвёртый раз Николай повёл машину над самой землёй, следя за приближением разрывов. Всё-таки проскочил в ложбину, туда, где сосредоточилась группа десанта, занявшая круговую оборону. А по сторонам шапки разрывов, осколки разлетаются над вертолётом.

Занесли в вертолет раненых, забрали остальных десантников. А тем временем в кабину ворвался старший десантной группы молоденький лейтенант с перевязанной головой. Он доложил:

- Душманы в двухстах метрах отсюда.

Майданов в ответ выкрикнул:

- Посчитай, всё ли на месте?

- Одного нет. Он метрах в ста по руслу держит фланг.

А с командного пункта уже запрашивают:

- Забрали десант? Взлетайте.

- Группу взял, но одного бойца нет, - ответил Майданов.

Через несколько минут последовала грозная команда:

- ВзлетайтеЙ Генерал приказал немедленно взлетать.

- Как я могу взлетать? У меня одного человека нет. Останется – его тут же убьют. Взлечу, только когда заберу его.

Что же делать? Майданов лихорадочно искал выход из создавшегося положения.

- Юра, - обратился Майданов к своему правому лётчику старшему лейтенанту Агееву. – Понимаю, что не имею права посылать тебя, тем более, в такой обстановке. Но надо. Возьми одного человека и беги, ищи.

Агеев с солдатами бросились вдоль лощины. Минуты через три нашли последнего бойца. Он был ранен в руку, но продолжал прикрывать правый фланг, чтобы душманы не перекрыли курс взлёта. По сути, парень сознательно жертвовал собой, чтобы спасти вертолёт и всех, кто находился в нём. Прибежал, запыхавшись:

- Командир, по этому направлению не взлетайте! «Духи» перекрыли курс.

Майданов развернул машину. Начал взлёт по ветру. Поднялась пыль, ничего не видно. Взлетать очень тяжело, тем более из лощины.

Вертолёт с трудом набирал скорость. А с только что подошедших Ми-24 кричат ему:

- Отверни, Николай! Мины! Мины!..

Майданов понимал, что – мины. Они ложатся впереди, по сторонам, вот-вот заденут вертолёт. Но понимал и другое: пока не набрал положенную скорость, отворачивать нельзя – можно свалиться в глубокий крен. Как только стрелка переползла за деление «100», тут же заложил вертолёт в вираж и полетел уже увереннее…

Утром следующего дня в вертолётный полк прилетел из Кабула генерал авиации. Он поговорил со спасёнными мотострелками, с членами экипажей вертолётов, участвовавших в бою, выяснил обстоятельства, в которых действовал экипаж Майданова. А затем, пожимая крепко руку Майданову, сказал:

- Я восхищаюсь вашим мужеством и отвагой. При исполнении интернационального долга в Республике Афганистан вы сражались так, как сражались наши лётчики с фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной войны…

Навсегда покидая Афганистан, Майданов возвратился на Родину с золотой звездой Героя, а Дербин – с двумя орденами – Красной Звезды и Боевого Красного Знамени – и медалями.

…Дальнейшую военную службу им пришлось нести по разным местам: Майданову – в Забайкалье, Дербину – на Камчатке. Дербин, когда ушёл в запас, вернулся на постоянное место жительства в родной Воронеж. Майданов оставался в боевом строю до своего трагического дня в Чечне.

«Да… - подумал вслух Дербин, – в тогдашнем Союзе не уберегли первого космонавта, а в нынешней России – одного из лучших лётчиков нашего Отечества».

Иван ТЕСТОВ.

Источник: «Воронежская неделя», № 6 (1991), 09.02.11г.