09.06.2015 00:00

Тайна по имени Плетнев

09.06.2015 00:00

Дневник Международного Платоновского фестиваля

Дневник Международного Платоновского фестиваля , Два имени составили формат этого концерта: Михаил Плетнев и Максим Рысанов. Титулованный маэстро, блистательный пианист ХХ века и талантливый, приобретший широкую известность альтист, создали яркий тандем, который уже изначально подразумевал восторженные отзывы. О масштабе личности Плетнева говорить не приходится – он давно признан и утвержден высокими наградами. , , Анна Шалагина, <hr align='left' width='20%' color='#000000' size='1'></hr> кандидат искусствоведения, музыковед ,, Первым номером программы стоял Концерт для альта с оркестром Михаила Плетнева - он-то и соединил двух музыкантов. Плетнев написал это сочинение в 1998 с посвящением Юрию Башмету, и потом за его исполнение брались немногие - настолько он сложен технически: в их числе оказался и Максим Рысанов. По его мнению, ценно то, что Концерт пополнил мировой альтовый репертуар, в целом, как известно, довольно бедный. Затем, уже во втором отделении, прозвучали оркестровые версии произведений Брамса и Баха, также выполненные Михаилом Плетневым. Публика уже много лет наблюдает за тем, как самовыражение музыканта обретает новые формы. И в этот раз Плетнев раскрылся еще в одном новом качестве, представив на суд слушателей свои творческие работы. Для каждого слушателя, наверно, существует свой образ Плетнева-художника, совпадения с которым и искали, и ждали. Плетнева, конечно, воспринимали в нимбе его блестящего таланта пианиста. И тот особый почерк, художнический стиль, по которому угадывается один пианист из сотни других, простота и изящество, выверенность деталей, неслучайность каждого нюанса, глубокий психологизм - все это невольно проецировалось слушателями и на его творчество. Но это был другой художник. Иной мир, несколько закрытый и отстраненный, с акцентом в сторону интеллектуализма и уже далекий от того очарования непосредственности и естественности, которые так подкупали в Плетневе-интерпретаторе. В концерте царили умеренные темпы, отдельные светлые мажорные островки вновь и вновь погружались в сумрачную атмосферу. Выходом из этого завораживающего водоворота стали скерцозная часть и финал - как водится, в праздничных тонах и в духе классических традиций. Вообще, устойчивая репутация академического 'консерватора', прочно закрепившаяся за Михаилом Плетневым, вполне оправдывала себя. Но приверженность традициям, о чем так много говорил в беседе с журналистами и Максим Рысанов, выражалась не столько во 'влияниях', сколько в 'русскости' самой интонации. Влияния же оказывались на поверхности и прочитывались с такой очевидностью, что скорее это были уже не влияния, а аллюзии. Аллюзии художника на… На что? Бесконечно длящиеся педали 'от Шостаковича', на фоне которых прорезаются тематические события и инструментальные монологи, мощные хроматические восхождения тромбонов и хоралы духовых 'от Чайковского', наплывы и монтажность эпизодов в форме 'от Прокофьева', наконец, венчающий финальный апофеоз Равель, вошедший в историю в неразрывном союзе с ритмом болеро. Звуковые отблески ХХ и даже ХIХ века. Множественные ли это впечатления музыканта, имеющего огромный запас таковых, или отправки слушателя в лабиринты истории музыки? Новая музыка всегда оставляет много вопросов. Выразительное, экспрессивное исполнение Максимом Рысановым сложной музыки усилило заложенные в ней смыслы и придало более четкие очертания форме. А слушателям оставалось лишь полностью согласиться с мнением зарубежной прессы, которая называет его 'принцем среди альтистов'. Второе отделение было посвящено оркестровкам Михаила Плетнева. И вот здесь, конечно, ожидалось не простое техническое перевооружение знакомой музыки, а реализация новых художественных задач. И в оркестровке Вариаций Брамса на тему Генделя эти ожидания в полной мере оправдались. В вариациях, написанных Брамсом для фортепиано, уже изначально заложены эффекты оркестрового звучания - его-то и почувствовал и воплотил в своей версии Плетнев, которому доводилось много раз исполнять это произведение в качестве пианиста. Музыка словно 'оделась' в новые нарядные тембровые одежды, которые в каждой вариации сменялись как в барочном маскараде. Правда, аутентичные красоты от перекличек групп и отдельных инструментов, изящные дуэты и ансамбли тоже не обошлись без стилевого коллажа из русских колоколов. Что же касается баховской Токкаты и фуги ре-минор, произведения известного всем и каждому, то свой интерес и удовлетворение публика, безусловно, нашла и здесь. Сразу срабатывал беспроигрышный эффект узнаваемой музыки. И тут же, с первого аккорда наступало погружение в состояние тревоги за оркестр. То, что казалось абсолютно невыполнимым, а именно, подражание органной звучности, каким-то чудодейственным образом происходило. И огромный механизм под названием большой симфонический оркестр, который призван находиться в подчинении у принципа единства и слаженности, входил в некое противоречие с принципом совсем противоположным - с импровизацией, которая, как известно, и является основой для искусства игры на органе. Оркестр обязан был подчиняться воле дирижера, а дирижер в таком случае должен был воплощать собой сам дух импровизации, и в результате - подчинять оркестр этой самой импровизации. А свобода и насилие, тоже, как известно, 'две вещи несовместные'. Было в этой оркестровке и тембровое звукоподражание, но попытки достичь полной имитации органной звучности с помощью чуть фальшивящих духовых и скрипок с прямым звуком без вибрато лишь приближали к недосягаемой вершине. И если в первом случае фортепиано успешно перевоплотилось в оркестр, то во втором перевоплощение оркестра в орган напомнило большой волшебный иллюзион, в котором тайна существует ради тайны. И публика, и музыканты теряются в догадках, чем можно объяснить желание Михаила Плетнева сократить свою блистательную пианистическую деятельность. Теперь у них появятся и новые поводы для размышлений о содержании музыки композитора Плетнева и ее подтекстах, о художественном предназначении его оркестровых прочтений тех популярных сочинений, что оставили потомкам их великие создатели. , Источник: газета 'Коммуна', NN 63-64 (26452-26453) | Вторник, 9 июня 2015 года , ,

https://communa.ru/obshchestvo/tayna_po_imeni_pletnev/