Общество

Великая Победа в лицах. «Я буду в Берлине!..»

Танк - до Берлина, а паровоз - до Полярного круга довёл Борис Шурупов - солдат и железнодорожник из воронежских Лисок. Все ли из нас, нынешних, готовы так же упорно брать свои Берлины и покорять вечную полярную мерзлоту? И если кому-то удаётся их взять и удерживать, то низкий поклон за науку побеждать ему – ещё живому «седому поколенью особого каленья».

Танк - до Берлина, а паровоз - до Полярного круга довёл солдат и железнодорожник Борис Шурупов

В семьях без отцов дети взрослеют рано, а в железнодорожном городе чаще не люди выбирают жизненное ремесло, а профессия – человека. Главный поездной кондуктор станции Лиски Пётр Шурупов «вывести в люди» двоих своих сыновей и дочь так и не успел – свирепая простуда скрутила и увела его от семьи и жизни до срока. «Вести в люди» брата и сестру выпало в семье Шуруповых Борису.

Юноша взялся за трудную работу паровозного кочегара: она позвала юношу не дымом романтики, а основательностью зарплаты и возможностью поставить семью на ноги. Но с паровозною топкою 18-летний паренёк успел сдружиться всего на три месяца, пока свою страшную топку, сломав граница, судьбы и жизни людские, не открыла война.

Лискинского военного комиссара долго уламывать не пришлось – его со второго раза доконала искренняя напористость настырного юноши: «Я всё равно буду в Берлине!..»

Фашисту, не позволившему поставить на ноги дорогих ему людей, Борис открыл свой счёт, и предъявить его он обязал себя именно в Берлине. Так юный кочегар из лискинского депо, добровольно сменив бронь железнодорожную на броню «тридцатьчетвёрки», стал стрелком-радистом 25-го танкового корпуса, сформированного в только что освобождённом Подмосковье.

Крещение огнём состоялось в пекле Орловско-Курской дуги, следом за которой подоспел и не менее жаркий Корсунь-Шевченковский котёл. И немерено ещё будет этих котлов и дуг на пути солдата к Берлину. Но, отметив танкиста медалью высшей солдатской доблести «За отвагу» и орденом Красной Звезды, судьба на всех кругах ада берегла его, видно, помня о страстном желании солдата дойти до Берлина.

Уберегла и в феврале 44-го в леске под Черновцами, что у предгорий Карпат, когда фугас из пикирующего самолета вырвал старшину из танковой башни и швырнул, контуженного, на два месяца на койку медсанбата. Строгая комиссия комиссовать вчистую танкиста не решилась - направила его долечиваться во второй эшелон.

Смекнув, что второй – не чета первому и удлиняет дорогу к Берлину, недолеченный старшина самовольно покидает его и на свой страх и риск идёт к Берлину пешком, прихрамывая и опираясь на палку. Но свой обескровленный в боях танковый корпус, упёршийся в границу Польши, всё-таки догнал.

К комбату своему, отшвырнув спасительную палку, подошёл бодрым строевым шагом. «Так тебе же не к нам, Шурупов!?» - только и молвил комбат, листая госпитальные документы. И услышал в ответ: «Танкист живым с танком не расстаётся. А я – живой!» На том и порешили.

На оставшихся до Берлина километрах ждала живого Шурупова и спасённая им ликующая Польша, и огнедышащие Зееловские высоты… Но к вечеру 8 мая танкист Шурупов прорвался-таки к объекту своей мечты, обожжённой войною. Тормознув разгорячённую «тридцатьчетвёрку» у колонн закопчённого рейхстага, ещё горячим куском головешки вывел танковый старшина на исклёванной осколками стене свой заветный счёт фашистам:: «Здесь был Шур…»

Фразу, принесённую в Берлин из Лисок, оборвал зов комбата из танковой башни: «Шурупов, к рации!»

Отчаянный зуммер рации сорвал танковый корпус от оборванной фразы на рейхстаге и развернул его на заминированную немцами Прагу. И стал тот беспримерный ночной бросок советских танков спасительным для последней европейской столицы, пленённой ещё фашизмом.

А солдат-спаситель Шурупов и сейчас, на 64-м году Победы, не жалеет о том, что не довелось поставить ликующий восклицательный знак в конце его оборванной рейхстаговской фразы. «Мы же тем танковым рейдом стремительным чехам тысячи жизней спасли!» - говорит он, стеснительно улыбаясь и опёршись на палочку под дымчатой елью у здания Лискинского отделения дороги.

…Такие же дымчатые, но уже от инея, ели ждали его, вчерашнего танкиста, едва споровшего старшинские погоны, и у городка Кемь Кировской железной дороги. Туда после окончания Воронежского железнодорожного техникума направили его водить поезда по вечной мерзлоте у Полярного круга. Движение поездов по самой северной ветке паровозник Шурупов, сделавшийся заместителем начальника депо по эксплуатации, организовывал так же напористо и основательно, как и путь своего танка к Берлину.

В 1960 году, вернувшись в Лиски из Заполярья, продолжил служить на железной дороге машинистом, старшим машинистом. И шестнадцать своих боевых наград разбавил четырьмя трудовыми железнодорожными, подтвердив тем самым, что «медаль за бой, медаль за труд из одного металла льют». Отдав дороге 25 трудовых лет, не бросил её и после ухода на пенсию. В свои 86 лет Борис Шурупов активно работает в Совете ветеранов.

…Делаю снимок ветерана. И под негромкий звон его боевых и трудовых медалей подумалось: а всяк ли из нас, нынешних, готов вот так же упорно брать свои Берлины и покорять вечную полярную мерзлоту? И если кому-то из нас всё же удаётся их взять и удерживать, то низкий поклон за науку побеждать ему – ещё живому «седому поколенью особого каленья».

город Лиски