Общество
Великая Победа в лицах. Две войны в одной биографии
30.07.2009 09:45
О советско-финской войне нынешняя молодёжь мало что знает. А ведь это была одна из самых коротких, но и самых кровопролитных войн в истории России. Участников той кампании с каждым годом становится всё меньше. В городском совете ветеранов затруднились сказать, сколько их проживает сейчас в Воронеже. Назвали фамилию Михаила Петровича Милютина: «Он прошёл две войны - Финскую и Великую Отечественную».
19 июня 1941 года красноармейцу Михаилу Милютину в Кремле Калинин вручил медаль «За боевые заслуги», а через три дня началась Великая Отечественная
Сегодня о советско-финской войне нынешнее поколение молодёжи мало что знает. А ведь это была одна из самых коротких, но и самых кровопролитных войн в истории России. Тех, кто был участником той кампании, с каждым годом становится всё меньше и меньше. В Воронежском городском совете ветеранов мне даже затруднились сказать, сколько их проживает сейчас в областном центре. Зато назвали фамилию Михаила Петровича Милютина: «Он прошёл две войны - Финскую и Великую Отечественную».
«Ворошилов помог маме найти меня»
Милютину судьба уготовила столько испытаний, что в пору сломаться. Одна Финская война чего стоит. Историки называют её ещё «зимней». И это недалеко от истины. Ведь воевать пришлось в основном в зимнюю стужу, когда морозы доходили доминус-50. Но он всё выдюжил.
- Мы попали как кур в ощип, - вспоминает Михаил Петрович. – Наш артиллерийский полк из жаркой Молдавии в ноябре 1940 года перебросили на Карельский перешеек. Не успели акклиматизироваться - и на тебе: 30 ноября началась война. Зиму встретили в будёновках, шинельках и сапогах. Никакой техники не было. Пушки таскали лошади. А они, бедненькие, тонут в снегу… Холод - собачий, согреться негде. Сколько моего брата, солдата, помёрзло, и не передать!..
Его полку, который вошёл в состав 7-й армии, ставилась задача взять Выборг. 13 марта 1941 года советские войска, понеся огромные потери, взяли его. 104 дня длилась Финская кампания. Милютину повезло: он не погиб на той непонятной войне, не замёрз в карельских лесах. Хотя уместно ли здесь слово «повезло», если там, на перешейке, он оставил многих друзей, чудом сам остался жив?
- Помните, как в песне поётся: «Последний бой - он трудный самый…». Вот и для меня 12 марта стал таким днём, – говорит Милютин. - Я находился на передовом наблюдательном пункте вместе с командиром батареи. Укрывшись за большим валуном, корректировали огонь. Рядом, в окопах, - пехотинцы, а за спиной - огромные, высокие ели. Наша артиллерия ведёт огонь, и финны не молчат. Один из снарядов угодил в верхушки сосен, и на нас обрушился град осколков. Когда пришёл в себя, то рядом увидел убитого командира отделения Манаенко и раненого командира взвода Тертычного, которого накануне поздравляли с рождением сына. А на мне - ни одной царапины. Отделался я тогда тяжёлой контузией: полгода плохо слышал.
Те, кто штурмовал крепость, не знали, что в это время в Москве уже был подписан мирный договор.
- Из-за контузии долгое время маме не писал. Не хотел её расстраивать, - продолжил рассказ Михаил Петрович. – Так она меня нашла через наркома Ворошилова! Написала ему и, как старая большевичка, попросила отыскать сына, который затерялся в карельских лесах. Командир полка готов был меня на 20 суток на гауптвахту посадить. Но мне повезло. Политрук вовремя показал ему газету, где напечатан был указ о награждении военнослужащих. В том списке под №20021 была и моя фамилия. Я даже не знал, что меня представили к медали «За боевые заслуги». Командир полка не стал наказывать, но заставил при нём написать маме письмо.
Дальше фронта не пошлют
После финской кампании полк перебросили на полуостров Ханко (Гангут), который, по условиям мирного договора, СССР получил в аренду сроком на 30 лет для оборудования там военно-морской базы.
В июне 1941 года в штаб пришла правительственная телеграмма, в которой предписывалось срочно командировать в Москву награжденных военнослужащих за Финскую военную кампанию для вручения им орденов и медалей. Среди этих семи человек был и Милютин. Их одели во всё новенькое, выдали продпаёк и через Хельсинки поездом отправили в столицу.
- Поезд задержался в пути, и мы, прибыв 12 июня, естественно, опоздали, - рассказывает ветеран. - В комендатуре Кремля нам сказали, что следующее награждение состоится через неделю, и нам без опоздания необходимо быть в 10 часов у Спасских ворот. В назначенный день и час мы прибыли куда и предписывалось, и нас проводили в Свердловский зал. Народу было много. Нас, награждаемых, попросили, чтобы всероссийскому старосте Калинину, ввиду его преклонного возраста, слишком не жали руку, а то оставим без руки. Вручил и мне Михаил Иванович медаль, пожелал, чтобы это была не последняя награда. А потом вместе с ним сфотографировались.
Кстати, медаль «За боевые заслуги» была учреждена одновременно с медалью «За отвагу» в конце 1938 года. Фактически это были первые советские медали, и за них платили деньги. Мне за награду полагалось пять рублей. С учётом того, что указ вышел год назад, выдали мне тут же, в Кремле, 100 рублей. По тем временам - серьёзные деньги.
В сентябре 1941 года заканчивалась служба Милитюна. И видел он себя, как идёт домой по родному Ульяновску, а на груди поблёскивает медаль. Встреча с матерью не раз проигрывалась в его сознании. Но он тогда и представить не мог, что увидеть её сможет лишь после второй войны, о начале которой узнал со своими друзьями на вокзале в Ленинграде.
Всем военнослужащим рекомендовано было незамедлительно прибыть в комендатуру. За неисполнение приказа - трибунал. Но они хотели воевать в родном полку, поэтому решили: будь что будет – дальше фронта не пошлют, – пробираться до Таллинна. С грехом пополам они доехали до него и, выйдя из вагона, тут же были арестованы морским патрулём. Военный комендант при виде бравых служивых, «обкатанных» Финской войной, обрадовался.
- Вот вы-то мне и нужны! Завтра прибывает маршевый батальон. Вы его встретите, разместите, оденете и курс молодого бойца проведёте.
Но его планам не суждено было сбыться. Под покровом ночи Милютин со своими друзьями сбежали из комендатуры. Четверым из них удалось всё же добраться до морского порта, где он разыскали катер, уходящий на Гангут.
Ответ Маннергейму
Оборона полуострова Гангут - отдельная страница в истории Великой Отечественной войны. Более пяти месяцев героический гарнизон сковывал силы врага, оказывая существенную помощь войскам, оборонявшим Ленинград. Крепость, как кость в горле, на протяжении 164 дней не давала покоя гитлеровскому командованию.
К участникам обороны вынужден был обратиться со специальным посланием сам барон Маннергейм. «Доблестные защитники Ханко!» - такими необычными словами начиналось послание. Дальше барон заверял гангутцев, что высоко ценит их воинскую доблесть, но, поскольку положение безнадежно, призывал прекратить сопротивление и сдаться в плен, обещая хорошее обращение.
И тогда было решено составить ответ Маннергейму. Идея вызвала среди гангутцев энтузиазм. Ответное послание было выдержано в духе «письма запорожцев турецкому султану». И оно получилось хлестким: в выражениях не стеснялись.
Позволю себе привести начало и конец послания:
«Его высочеству прихвостню хвоста ее светлости кобылы императора Николая, сиятельному палачу финского народа, светлой обер-шлюхе берлинского двора, кавалеру бриллиантового, железного и соснового креста барону фон Маннергейму. Тебе шлём мы ответное слово! Намедни ты соизволил удостоить нас великой чести, пригласив к себе в плен. В своем обращении вместо обычной брани ты даже льстиво назвал нас доблестными и героическими защитниками Ханко!..»
А заканчивался текст обещанием: «Мы придем мстить. И месть эта будет беспощадна! До встречи, барон!..».
Сколько лет прошло, а я его помню.
Покидали защитники Гангут с тяжёлым сердцем, понимая, что эта мера - вынужденная. Оба берега Финского залива к тому времени были в руках противника. Да и обстановка, сложившаяся под Ленинградом, не позволяла выделить подкрепление и боеприпасы гангутовцам.
- Предстояло вывезти с полуострова почти 28 тысяч личного состава, вооружение, технику, продовольствие. До Кронштадта - пятьсот километров. Но каких?! Финский залив был буквально нашпигован минами, над головами - фашистские самолёты, с моря - атакуют катера.. Девять конвоев провели моряки-балтийцы. Из 88 кораблей и судов, участвовавших в операции, погибли 25. Все мы, участники обороны Гангута, затем влились в ряды защитников Ленинграда.
В логове фюрера
От стен непокорённого города на Неве Милютин дойдёт до Берлина, где на колонне рейхстага с удовольствием напишет: «Фюрер, ты считал нас обречёнными, а мы в твоём логове победители».
Фотографию, на которой он с группой товарищей в кабинете Гитлера, Михаил Петрович бережно хранит в своём домашнем архиве. Он у него небольшой. Оставил для себя самое дорогое. Большую часть документов, книг передал в школьные музеи.
На одном из фронтовых снимков увидел мальчишку среди бравых вояк.
- А это кто?- поинтересовался я.
- Это наш «сын полка». Я уже тогда военное училище окончил, офицерское звание получил. Как-то приехал к танкистам в гости и увидел его. За Минском увидели на обочине дороги мальчишку. Спрашивают: «Как звать?», а он: «Алкаша». «Р» не выговаривал. Замечательный пацанёнок был. С нами до Берлина дошёл. На одной из встреч однополчан в Москве мне рассказали, что наш «Алкаша» выучился, директором предприятия стал.
Пока были силы, позволяло здоровье, он проводил большую военно-патриотическую работу. Пять лет полковник запаса Милютин был знаменосцем на Параде Победы в Воронеже, возглавлял колону ветеранов.
Михаил Петрович стоял у истоков создания ветеранской организации «гангутовцев». По всей Воронежской области искал тех, кто сражался «на гранитном линкоре». Ещё в Великую Отечественную Милютин решил – если останется цел, всегда будет помогать тем, кто прошел испытание войной. И этому обещанию оставался верен всю свою жизнь.
- Восемьдесят семь человек удалось разыскать. Организовывали встречи на всероссийском уровне, помогали друг другу. Но время, к сожалению, нас не молодит. Уходят мои друзья-однополчане в мир иной, послужив верой и правдой матушке-России. Сейчас, по-моему, три человека осталось. Мне уже 91-й годок идёт. 22 июня пришли ко мне из ветеранской организации Железнодорожного района Воронежа, где я долгое время был заместителем председателя, принесли продуктовый набор, цветы. С их слов узнал, что я в районе уже один такой, кто прошёл две войны.
Вот такая судьба у этого удивительного человека, который в общей сложности на войнах провёл 1522 дней.
