Общество
«Воронеж — моя революционная родина»
21.05.2022 12:46
Иван Яковлевич Врачёв, подпись которого стоит под Договором об образовании СССР, являлся в своё время и членом редколлегии «Коммуны».
Этот факт в его биографии почему-то почти никогда не упоминался. Может, потому, что другие, более значительные, оттеснили его на второй или даже на третий план. Действительно, в послужном списке совсем ещё молодого, 19-летнего человека были работа в Воронежском гарнизонном губернском Совете; в губернском исполнительном Совете; возглавлял он штаб Красной гвардии; председательствовал на 1-м губернском съезде крестьянских депутатов; служил комиссаром 3-й Воронежской пехотной дивизии и военным комиссаром 40-й Богучарской дивизии, наконец, являлся делегатом Всероссийского съезда Советов. И это далеко не всё.
Иван Яковлевич Врачёв в 1917 году
Немудрено было затеряться тому факту, что Иван Врачёв, прибыв в апреле 1917 года в Воронеж, ко всему прочему, вошёл в члены редколлегии нашей газеты, носившей тогда название «Воронежский рабочий». Об этом он мне сам так рассказывал:
– Большевиком я стал в марте 1917 года, – вспоминал Иван Яковлевич. – А в апреле призван Временным правительством на воинскую службу. Отправили меня в Воронеж рядовым 58-го пехотного запасного полка. И я как-то сразу включился в агитационную работу: меня сначала избрали в состав полкового комитета, а затем стал депутатом городского Совета. А тут с мая 1917 года газета «Воронежский рабочий» полностью перешла под большевистское влияние и меня привлекли к освещению на её страницах армейской жизни.
И действительно, если посмотреть подшивку газеты за конец мая — начало июня 1917 года, то очень часто встречаются сообщения из армейских подразделений. Все они были написаны Иваном Врачёвым.
В декабре 1917 года Врачёв уехал сначала в Москву, а потом в Питер. Он оказался в составе членов объединенной комиссии, готовившей переезд правительства Советской республики в Москву. Вскоре, однако, после настоятельной просьбы, его направили в Действующую армию. Врачёв становится военным комиссаром 3-й Воронежской пехотной дивизии и прибывает на Южный фронт.
Губернская газета на тот момент как никогда нуждалась в оперативных сообщениях с фронта. Иван Яковлевич берёт на себя ещё и обязанности военного корреспондента. Его заметки печатались под рубрикой «Письма с Южного фронта». В одной из корреспонденций, озаглавленной «Привет красному Воронежу», в ноябре 1919 года Врачёв писал: «Воронеж — моя революционная родина. Где бы я ни находился, всегда чувствую неразрывную связь с Воронежем. И вот поэтому-то считаю долгом поделиться с воронежскими товарищами своими впечатлениями. Наша губерния дала много партизанских отрядов, которые послужили основой для теперешней армии Южного фронта. Немалое значение имел Воронеж и с переходом от партизанской борьбы к организованной войне... Немало командиров, комиссаров, просто рядовых бойцов дал красный Воронеж Южному фронту. Часто враг бывал у самых ворот города, но Красной Армии при активной помощи рабочих удавалось отстоять Воронеж. Лишь в недавнее время помещичьим ордам, правда, ненадолго, удалось захватить Воронеж. Ныне доблестной красной кавалерии Воронеж снова возвращён Советской республике».
Вернувшись с фронта сразу после освобождения Воронежа от войск Мамонтова и Шкуро в конце октября 1919 года, Врачёв с огромной болью в сердце узнаёт о гибели, как он сам впоследствии написал, «испытанного партийного работника с большим революционным стажем Алексея Сергеевича Моисеева». 6 ноября 1919 года в «Воронежской коммуне» (так газета стала называться с 25 октября) появился большой очерк Врачёва «Из пережитого. Памяти товарища А.С.Моисеева». Он находит о старшем товарище, расстрелянном шкуровцами, такие пронзительно-искренние слова, которые и по сей день вызывают чувство огромной потери. Вспоминает и об их первом знакомстве, о той составляющей, которая позволила состояться их большой мужской дружбе. Центральным комитетом межрайонцев тов. Моисеев был командирован в провинцию «для улаживания конфликтов между большевиками и с.-д.-интернационалистами», – писал в «Воронежской коммуне» Врачёв. – В числе других городов Алексей Сергеевич посетил и Воронеж. Это было в июле 1917 года. Помню, как однажды на многолюдном партийном собрании выступал никому в то время в Воронеже не известный тов. Моисеев. Своей блестящей по красоте и содержанию речью он обратил на себя внимание всех присутствующих. На другой же день комитет партии уполномочил меня и тов. Кардашова (самый первый редактор «Коммуны». – прим. ред.) вести переговоры с А.С. О совместной с нами работе». Потом, в 1922 году, очерк Ивана Врачёва перепечатал журнал «Пролетарская революция».
Наверное, пора уже хотя бы вкратце поведать, кто он и откуда наш герой. В Воронежском госархиве хранится пространная автобиография Ивана Врачёва. Написана она довольно крупными и неровными буквами. Прочитали её и мы: «Я, Иван Яковлевич Врачёв, родился в 1898 году, сын бедных родителей — отец был чернорабочим. Жить мне приходилось — вместе со всей семьёй — в страшной нужде. Окончил я трёхклассную церковно-приходскую школу в городе Екатеринодаре; был одним из первых учеников. Дальше учиться, несмотря на своё страстное желание, за отсутствием средств не смог. Окончив учёбу, я поступил на пивоваренный завод для того, чтобы помочь родителям (мне в то время было двенадцать лет)». С пивоваренного завода перехожу на макаронную фабрику. Затем поступаю в парикмахерскую «в ученики». Оттуда перехожу в театр к театральному парикмахеру. Отправляюсь в поездку с труппой по югу России».
Ну а в шестнадцать лет он попал под влияние большевиков, а через три года стал членом партии. Вот как об этом событии и рассказал мне сам Иван Яковлевич:
– Произошло это событие в моей жизни — подчеркну: знаменательное событие — в марте семнадцатого года. Партбилет у меня был за №1. Всё дело в том, что тогда не существовало общепартийной нумерации. Просто я оказался в райкоме в тот момент, когда из типографии привезли только что отпечатанные партбилеты. А тут на пороге и я оказался, вот мне и вручили партбилет первому.
Однако продолжим послужной список Ивана Яковлевича Врачёва. На южном фронте он становится военкомом 40-й стрелковой Богучарской дивизии — об этом периоде Иван Яковлевич часто вспоминал, оставил и воспоминания, часть из которых опубликовала «Коммуна». У меня хранится письмо Врачёва, в котором он сообщал: «Уважаемый товарищ Силин! 19 июля текущего года исполняется 70 лет со дня образования 40-й дивизии, названной в честь заслуг в феврале 1920 года Богучарской дивизией. Я как бывший военный комиссар этой дивизии счёл своим долгом подготовить для вашей газеты две обстоятельные публикации — на выбор. Впрочем, для Воронежа юбилейная дата настолько важна, что можно, пожалуй, найти место в газете и для двух публикаций. Они, по-видимому, длинны — сокращайте (посторонним глазам это лучше сделать). С уважением, И. Врачёв. 12 июля 1989 года».
Статья, которая называлась «Одна из лучших», сразу же к юбилейной дате появилась в свет. В своих воспоминаниях Врачёв привёл такой случай: «Тёмной декабрьской ночью 1919 года окружили белые группу красноармейцев-богучарцев у станции Приволье. Атаку за атакой отбивали богучарцы, но кольцо окружения сжималось. Тридцать три ожесточённые атаки отбили храбрые красноармейцы. Кончились у них патроны. Белые кричат: «Сдавайтесь!» Но никто не дался в руки врага. На том месте в память о героях-богучарцах установлен отлитый из чугуна памятник».
Рассказал мне Иван Яковлевич и о том, как бойцы его дивизии дважды получили от Владимира Ильича Ленина благодарственные послания. А благодарил их председатель Совета Труда и обороны первый раз за разгром войск Деникина в апреле 1920 года, а второй раз — в декабре того же года за освобождение Крыма и ликвидацию армии Врангеля.
С 1921 года Врачёв — начальник политуправления последнего из оставшихся тогда фронтов — Туркестанского. Здесь он проявляет себя как прекрасный армейский руководитель и организатор, и как воспитатель и командир. Пригодились ему и журналистские навыки, полученные в воронежской газете. Иван Яковлевич одновременно со своими обязанностями командира выполняет и редакторскую функцию: за его подписью выходит один из лучших журналов Красной Армии той поры — орган политуправления Туркестанского фронта «Еженедельник политработника».
Врачёв оказался на стороне оппозиции. А значит – «троцкист».
Дело было так. В октябре 1923 года в УК Центрального комитета поступило заявление 46 старых большевиков, в котором подверглось острой критике тогдашнее положение и в партии, и в стране: приводились многочисленные факты нарушений принципов коллективного руководства, назначенство, чинушество и так далее. Подобное содержалось и в письме Льва Троцкого, направленном в УК. Сталин, выступивший на XIII партконференции об оппозиции, назвал её троцкистской. Делегатом партконференции был и Врачёв. Он выступил в защиту сорока шести и против принятия резолюции об оппозиции. Врачёв тогда напрямую задал Сталину вопрос: «Зачем вы это делаете? Разве в партии имеются разногласия программного характера, чтобы нам надо было обезопасить себя? Да нет таких! Мы расходимся по вопросам текущим. Это вам понадобилось за тем, чтобы бороться со всяким, даже малейшим, инакомыслием. И вы уже боретесь».
Тогда же прозвучала его знаменитая фраза: «У нас осталось всего несколько часов полной демократии».
В 1927 году на XV съезде ВКП(б) Врачёва вместе с другими деятелями оппозиции исключили из партии. Через три года восстановили. Через шесть лет вновь исключили и выслали в отдалённый район Коми АССР. В войну он ушёл добровольцем рядовым (это бывший начальник политуправления округа!) В сорок девятом его арестовали и осудили на 25 лет лагерей. Отсидел Врачёв семь лет — Сталина не стало...
...Однажды в лагерь на имя Врачёва пришла из города на Неве бандероль стихов. Её прислала поэтесса Ольга Берггольц, которая всю войну вела в блокадном Ленинграде радиопередачи. На титульном листе оказалась надпись: «Ивану Яковлевичу Врачёву — от сердца. Ольга Берггольц. «Не пропадёт ваш скорбный труд и дум высокое стремленье». 1956. Ленинград». Было в той книге и стихотворение, посвящённое Врачёву:
Но как сквозь терний колючий –
Сквозь ложь, клевету, обиды,
К тебе по любой дороге,
Везде — у чужих и в дому...
