Общество
Война и архитектура. Семь месяцев горит и горит Воронеж...
04.10.2005 00:00
Сирены воздушной тревоги. Беглая стрельба зенитных орудий. Армады зловещих самолетов. Истерический, всеоглушающий свист падающих бомб. Взрывы, сотрясающие всю землю, детскую душу. Рушащиеся дома и пожары, пожары, пожары… Как в условиях военного лихолетья восстанавливался город Воронеж? Как удалось сохранить его неповторимый облик? Об этом рассказ воронежского краеведа Юрия Селезнева...
ВОЙНА И АРХИТЕКТУРА
Как в условиях военного лихолетья восстанавливался Воронеж, как удалось сохранить его неповторимый облик – об этом рассказ воронежского краеведа Юрия СЕЛЕЗНЕВА.
Парад на площади Ленина в Воронеже. 1930 год.
Мне пять лет. В памяти навечно запечатлены отрывочные эпизоды лета 1941 года.
Я с папой в Кольцовском сквере у фонтана – вечного хоровода застывших белых ребятишек. Завораживающее «струйное кваканье» лягушек. В моей руке – брикетик мороженого, выдавленного из формы на кружочек вафельки и прикрытый таким же сверху. Сползающая липкая изумительная вкуснота по моему подбородку, капающая на рубашку, на асфальт… Через пробелы памяти – конец июня, начало июля 1942 года. Давно уже нет со мной папы: он ушел на войну, на фронт, в вечность…
Кольцовский сквер.
Крестообразные газетные полоски-наклейки на стеклах окон нашего и соседнего домов. Баррикады из мешков с песком, воздвигнутые поперек улиц. Противотанковые ежи. Цепочки людей с противогазами, несущие на веревках огромные бобы аэростатов. Чудовищный дракон звукоуловителя, стоящий неподалеку от нашего дома, на Сафоновом бугре. Сирены воздушной тревоги. Беглая стрельба зенитных орудий. Армады черных зловещих самолетов. Истерический, всеоглушающий свист падающих бомб. Взрывы, сотрясающие всю землю, детскую душу. Рушащиеся дома и пожары, пожары, пожары… Двухэтажный дом Детского сада, в начале улицы Веры Фигнер, почти у дамбы…
Мы – около двух или трех десятков ребятишек – сидим, плотно прижавшись друг к другу, в каменном мешке садовского подвала. Испуганные глаза наши и воспитательницы. Мятущийся, догорающий огонек свечи, затем – кромешная тьма и наши истошные крики…
Взлетел на воздух ВОГРЭСовский мост, оставив на долгую память (до начала 1950-х годов) две «П»-екушки бетонных опор. Во время одного из налетов куда-то убежал и навсегда пропал наш верный пес Цыганок…
Воронеж – без электричества, без воды и, кажется, без надежд.. По городу ползет жутковато-незнакомое слово «эвакуация», передаваемое из уст в уста, как бы шепотом.
А вот мы – с котомками, чемоданом, который несут мама и мой брат. Я крепко сжимаю в руках маленький автомобильчик ЗИС-101, подаренный папой. Через Чернавский мост, дамбу, Придачу уходим из города навстречу восходящему солнцу, на восток – в неизвестность.
Идем по пыльной полевой дороге вместе с вереницей женщин, стариков и детей, несущих, как и мы, свой немудреный скарб. По обеим сторонам – безбрежное море пшеницы, над нами – неумолкаемое пение жаворонка. Палящее солнце. Страшно хочется пить… Только к вечеру, когда огромное красное солнце уперлось в горизонт, – мы в Тресвятском. Через несколько дней – в Забугорьи. Местные власти поселяют нас в избяном доме на возвышенном берегу Усманки. Хозяева – старые добрые русские люди. Их сыновья – на войне…
Семь месяцев мы живем здесь вне своего города. Семь месяцев он горит, горит и горит. По ночам за десятки километров видно зарево пожаров, вздымаются огненные сполохи, слышны далекие гулы взрывов. Иногда кажется, что слышны его стоны…
Воронеж, проспект Революции, дом №22. Год 1943.
Конец января 1943 года. Город уже освобожден. Мама принимает решение возвращаться. Этой завьюженной ночью мы все долго не спим. Мама и мой брат о чем-то чуть слышно говорят и говорят. Бабушка, стоя на коленях, что-то настойчиво вымаливает, видимо, для нас у святых, неистово крестясь и отбивая земные поклоны перед иконами, едва различимых в свете лампады. Приглушенно вздыхая, возится старик.
В первой половине февраля – мы в Воронеже! Город неузнаваем. Брат называет его Помпеей варварства середины ХХ века! Я просто растерян: как же будут жить здесь люди? Я готов был вернуться назад в теплый гостеприимный сельский домик. Но какая-то другая сила меня толкает вперед, туда, на родную улицу…
Мы стоим у своего некогда аккуратного, красивого, обитого «в шпунт», деревянного дома. Но он без крыши, без оконных коробок и простенков, без печи, без… На зеленой, посеченной осколками стене – надпись: «Проверено. Мин нет». В пяти шагах – огромная воронка от бомбы. Истинные ее размеры узнаем весной…
Воронеж, 1943 год. Жители города расчищают улицы от завало.
На какое-то время мы находим приют у знакомых на улице Выборгской (внизу). Брат из обгоревших железных листов сооружает подобие крыши над погребом, приспосабливает для обогрева духовку. Откуда-то притаскивает колено железной трубы для дымохода… До весны – это наше жилище! Начиналась эпоха выживания, эпопея тысяч и тысяч воронежцев, возвратившихся в истерзанный фашистами город.
С весны мама, а иногда и мы с братом, ходим на очистку улиц от завалов. Засыпаем воронки и траншеи. Все делается вручную, но, тем не менее, установленные сроки (!) соблюдаются. Воронежцам в ту пору не известно, что в «верхах», как вспоминает Н.В.Троицкий в книге «Я – коренной воронежец», «стоял вопрос: следует ли восстанавливать город, или лучше ли построить его заново, где-нибудь рядом?..» Но своим беззаветным и самоотверженным трудом, волей и уверенностью, выраженными в плакате тех лет «Из пепла пожарищ, из обломков и развалин мы восстановим тебя, родной Воронеж!», они напрочь отметают эти сомнения.
Пафосно? Может быть, но дело в том, что никогда, пожалуй, ни до, ни после не чувствовалось, что город так нужен был самим его жителям, его руководителям, что он не брошен страной. Придавал уверенности тот факт, что «стремление не только восстановить разрушенный город, но, по возможности, реконструировать его, сохраняя ценную художественную неповторимость, исторически сложившиеся черты его планировки» исходит из Москвы. Будь тогда нынешнее всеобъемлющее равнодушие ко всему и вся – прощай наш «уменьшенный Невский», наш «Киево-Воронежский Подол» и многое другое. Глазей тогда на удручающе-серые коробки-«угланы».
Нет, нет и нет! Мне во сто крат милее те улицы центра, которые подарили нам замечательные архитекторы прошлого – А.М.Баранов, И.А.Блицын, А.И.Дитрих, М.Н.Замятин. Н.Н.Невский, Д.К.Кваренги, Т.С.Кондратьев, С.М.Мысловский, С.И.Соколов, А.А.Тон, М.Е.Фурманов и другие. Я преклоняюсь перед творениями архитекторов довоенных и послевоенных лет: К.С.Алабяна, Н.В.Александрова, Р.В.Березиной, В.П.Глотова, Г.В.Здебчинского, Б.Н.Зотова, В.С.Левицкого, Ю.В.Львова, И.Н.Маковецкого, А.В.Миронова, Н.Я.Неведрова, А.И.Попова-Шамана, Л.В.Руднева, В.В.Савостьянова, Н.В.Троицкого, А.И.Трунова, Р.И.Шмидта и многими другими.
Еще идет война, и до Победы далеко. Сколько проблем стоит перед страной! И тем не менее в августе 1943 года выходит Постановление ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства районов, освобожденных от немецкой оккупации». С немедленным воплощением в жизнь: в Воронеж идут эшелоны с материалами, техникой и оборудованием.
Академии архитектуры СССР, в частности, поручается создание архитектурных мастерских из ведущих специалистов для разработок планировочных схем, а в последующем – и генеральных планов восстановления городов. Воронежские проектные работы возглавляет один из известнейших архитекторов страны академик Л.В.Руднев. Примерно в это же время главным архитектором города назначается Н.В.Троицкий, человек огромного трудолюбия, высокой культуры, подлинный зодчий и градостроитель, для воронежцев – гений места и времени.
Случайно ли это назначение? Вряд ли. Областью в то время руководит тоже воронежец – В.И.Тищенко. Именно такой тандем, думающий и созидающий, «руководящий и направляющий» оказывается способным приводить в движение патриотический и трудовой настрой своих земляков для служения своему городу, «родному пепелищу».
Воронеж – в числе пятнадцати старейших русских городов наиболее пострадавших в годы войны – поименован в специальном послевоенном Постановлении Совнаркома СССР. Намечены первостепенные задачи и работы, выделены многомиллионные денежные суммы и материальные ресурсы…
Новый толчок – генеральный план города (1946г.), положение по застройке города – к возведению новых зданий и целых кварталов. Все это для воронежцев открытая книга: таким станет город в скором времени и на долгую перспективу. На витринах первых этажей зданий проспекта, в фойе открывшихся кинотеатров, филармонии, ДК, в материалах газеты «Коммуны». Встречи ведущих архитекторов и «отцов» города с общественностью.
Дети-школьники тех лет (безотцовщина наполовину) – «в каждой бочке – затычка» – знают о городе своем больше взрослых: там сносят коробку старого дома, здесь прокладывают новую улицу; архитектор Миронов – блестящий зодчий, рисовальщик и преподаватель ВИСИ работает на износ; на месте разрушенной 34-й школы (на площади Ленина), говорят, будет Дом Советов, как в Москве; там…, здесь…, завтра… Уличные игры отнюдь не забыты: на первом месте – «в войну», а далее – на смекалку, быстроту, силу, групповые спортивные игры, купание в реке. Особое место досуга – кино «про войну и любовь (!)».
Событиям тех лет нет конца и краю. И все же хочется рассказать еще об одном чуть подробнее.
В 1954 году на карте Воронежа появляется совершенно новая улица. Улица Мира. Она небольшая. Проложена по развалам привокзальных кварталов. Отходит от площади Черняховского, где к тому времени завершено строительство вокзала Воронеж I. Его создателям – московским архитекторам академику К.С.Алабяну и Скаржинскому – удалось уйти от стереотипа и создать оригинальное здание легкой и в то же время строгой художественной соразмерности, при этом не лишенное парадности и выразительности. В целом вокзал, привокзальная площадь в виде прямоугольника и полукольца, образованного двумя пятиэтажными зданиями, улица с домами сплошной застройки воспринимаются как единый великолепный архитектурный ансамбль!..
Много воды утекло с той поры. Очень много изменений произошло. Город разрастается вширь и вверх и ныне занимает площадь свыше 650 квадратных километров. Рядовыми для миллионного Воронежа становятся здания в 16 и более этажей. Правда, пока не они определяют неповторимость колорита города, его своеобразия, его души, а те кварталы центра, которые хранят историческую память столетий, память пращуров наших. Развитие современного Воронежа – в самом начале пути…
Юрий СЕЛЕЗНЕВ,
краевед.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
