Общество
Временщикам неинтересно будущее
06.02.2010 09:30
Острые публицистические статьи в защиту свободы прессы обозревателя газеты «Коммуна» Александра Ягодкина высоко оценены главным профессиональным изданием российских журналистов.
Поздравляем! | «Вы стали лауреатом конкурса журнала «Журналист» как лучший автор за 2009 год» - такое сообщение пришло обозревателю газеты «Коммуна» Александру Ягодкину. Его острые публицистические статьи в защиту свободы прессы высоко оценены главным профессиональным изданием российских журналистов. На следующей неделе Ягодкин отправляется в Москву за получением награды.
Обозреватель «Коммуны» Александр Ягодкин.
Поздравляем Александра Анатольевича и предлагаем одну из его публикаций в «Журналисте».
Каждый умирает в одиночку
«О, мой властитель! Глянь на меня. Я умираю. Рабская наша душа, подлая доля!»
Шарик.
«Процветание» страны закончилось – будто и не царило оно все «тучные» годы на центральных телеканалах. Приснилась нам эта бабочка с крыльями роскоши и гламура? Или это мы ей приснились? Многие экономисты пытались докричаться, что за нефтедоллары можно было б без всякой инфляции починить отечественную медицину, ЖКХ и промышленность, дороги построить и дать наконец подняться среднему классу, который, увы, так и остался в России существом мифическим.
Но какой может быть средний класс в стране, где все ценное отбирают государевы опричники и лихие люди в подворотнях, а отличить их все труднее?
Вертикали не нравится нервная система государственного организма, и она заглушила СМИ: временщикам не интересно будущее. Насилие принимало порой извращенные, анекдотические формы; однажды в моем городе областную газету «приостановили» из-за отсутствия ковриков на рабочих местах журналистов! И ни власть, ни население от стыда не сгорели. Или: пришла санэпидстанция и зафиксировала в редакции температуру на два градуса выше нормы! Не шучу я.
С тех пор оппозиционная прежде газета полюбила губернатора, и вопросов к ней не возникало. Наоборот, журналисты резко повысили мастерство и стали получать премии на конкурсах - от обладминистрации, местной Думы, энергетиков, железной дороги, избиркома: «Кто похвалит меня лучше всех - тот получит сладкую конфету». За высокий профессионализм.
Несовместимое стало нормой. Как один мужик в пост возле прилавка:
- Девушка, Христос воскрес, а мне грамм двести колбаски попостнее.
И журналистика выдавливает из себя свободу охотно, и не по капле, а тарелками, – в обмен на колбаску попостнее. Телевизоры твердят: СССР рухнул, когда упали высокие цены на нефть, а процветание нынешнее пришло от верховной мудрости, поэтому никто теперь никуда не сорвется. Одновременно начальники вручают подписные листы родителям, учителям и врачам - чтоб обеспечить потребную демократию в стране. И никто уже им слова поперек не молвит, и никто никуда не срывается. А те, кто должен сеять разумное, доброе, вечное, - сеют рабство. У каждого - хата с краю, а в ней – семья, дети...
И мы стали мутантами. Звонок в редакцию: а не могли бы вы сходить со мной в суд? Писать ничего не надо, а надо просто, чтоб на суде присутствовал серьезный журналист, - я оплачу, сколько надо. Повременно. Ну, как хорошему адвокату… Я ответил, что у меня, вообще-то, другая профессия, - и в телефоне искренне удивились. Господи, стыдоба-то какая…
Редкая птица с перьями или телекамерой рискнет ныне перечить вертикали, цель которой Стругацкие предсказали давно: она «сожрет и загребет все материальные ценности, до которых сможет дотянуться, а потом свернет пространство и остановит время». Она защитила свои капиталистические завоевания, раздав мешки денег «элите». Вскоре большая часть их оказалась в западных банках и оффшорах, но никто из нас, внизу, эти деньги своими не считал и не сильно огорчился их исчезновению: государство – это не мы.
Потом защитили хозяев местного автопрома от иномарок, на которых сами ездят. Восток России почувствовал чужие руки в своих карманах и вышел на демонстрации, но ему быстро показали, кто в нашем доме хозяин.
Теперь, вопреки арифметике и здравому смыслу, страну придавили новыми тарифами на газ, свет, воду и тепло, и дизельное топливо пошло вверх, не дожидаясь весны, – к очередному ограблению крестьян, и теперь уже все население ощутило в карманах тяжесть чьих-то рук. От них не спасут обещанные субсидии по квартплате. А тут еще и кризис дышит в затылок, и на заводах становится тише...
Но власть наше отчаяние не пугает. Она не сомневается в ОМОНе, привычно скандалит с соседями ближними и дальними и глушит нас телеканалами с непрерывным праздником и пошлятиной вперемешку с потусторонним миром.
Кто владеет информацией – владеет троном. И нет сомнений, что для сохранения трона хороши любые средства - от «железного занавеса» до «патриотических» войн. А чего еще можно было ждать? Мы ж не воспользовались мудростью другой детской сказки, про теремок, и не спросили в начале века новенького благодетеля: а что ты умеешь делать? Ответ-то был ясен и тогда: «Ловить мышат, давить лягушат, ежей душить, петухов потрошить!». И в будущем на вопросы западных корреспондентов, что случилось с нашей страной, государь, может быть, еще ответит с холодной усмешкой: она утонула.
Значит, возвращаемся в прошлое.
Страна опять в кольце врагов – в новом году их заметно прибавилось, а от руководящей и направляющей все сильнее пахнет «красным уголком2, знаменем и первым отделом. Запах этот распространился по всей стране - в бюстах и картинах, в школьных тетрадях с портретами любимого и учебниках, в открытках ветеранам с лукавыми клятвами в уважении и словами об общем великом прошлом. И тем же запахом несет от портретов за спинами хозяев вальяжных кабинетов, и от газетных развалов под ними.
Теперь вся сила - в патриотизме: Отечество - в опасности! Украина, Грузия, Польша, Эстония, НАТО, прислужница Англия - хотя верхняя часть российского населения и дружит с ней домами и замками, и вместе ходит на футбол. Родина-мать с расчлененной причинно-следственной связью - кто виноват? Министры-капиталисты! А за кого голосуем? За командира их «бригады»! - опять зовет: ты записался добровольцем? Ну, чтоб защитить капиталистические завоевания…
Сколь ж лет прошло?.. Больше двадцати, и молодость уже не вернуть. Мы возвращаемся очень постаревшими. Я и сейчас его помню, наше будущее. Как занимали ночью у гастронома очередь за молоком и маслом, отмечая номера на ладонях. Как давили насмерть ветеранов с инвалидами в гладиаторских очередях за водкой. Как задруживали с грузчиком мебельного магазина, чтоб через пару месяцев купить из-под полы славянский шкаф – неподъемное тупое сооружение; и как были счастливы, затаскивая его толпой на свой этаж.
Были счастливы вареной колбасой и гречкой по спецталонам - те, которым повезло иметь в семье диабетика. Остальные ели знаменитую «эстонскую» колбасу, хотя ею брезговали даже дворовые кошки.
А еще в той жизни были совсем другие цели. И ценности. Там легко давали в долг и бесплатно брали попутчика, а негодяям давали пощечины. Нам было не так уж тесно в маленькой «хрущевке», и в стране не было секса, зато между мужчиной и женщиной оставалась тайна, и можно было встретить прекрасную незнакомку, которую теперь снимают в порнофильмах.
Мы были добрей и доверчивей, а все плохое стирало время. Мы жалели негров и искренне желали им, чтобы когда-нибудь и в Америке наступил развитой социализм. Пропаганда – великая сила.
В те времена мы с другом часами пылко обсуждали настоящую литературу; я и не думал, что это будут одни из лучших воспоминаний. Мы переживали, когда кто-то отчаянно прорывался из нашей общаги в другой мир, казавшийся волшебным. Угнав, например, самолет. И даже примеряли на себя. Но без жертв, конечно. Тогда среди нас было намного меньше убийц, чем сегодня, когда любое дело с прибылью от 300% беременно преступлением.
Теперь, повзрослев, узнали, что волшебства, вообще-то, не бывает, как и Деда Мороза, а за сытость надо платить хрюканьем и неизбежным визитом мясника. Страна отравлена корыстью, на поле порядочности выросла продажность…
Значит, возвращаемся в прошлое.
Автор: Александр Ягодкин.
Источник: «Коммуна», № 17 (25448), 06.02.10г.