Общество
Взрослые дети. «Почему ты меня бросила, мама?»
29.03.2008 10:00
2008 год объявлен в России Годом семьи. По оценкам экспертов ООН, россиян в 2050 году останется всего 108 миллионов. А к 2080 году мы придём с показателем в 52 миллиона человек.
Специалисты полагают, что сирот в России – до 4 миллионов: больше, чем в послевоенном 1946 году! Из них 90% – сироты при живых родителях, лишенных родительских прав, находящихся в колониях и тюрьмах, социально деградировавших.
2008 год официально объявлен в России Годом семьи. Безусловно, это лишний раз привлечёт внимание общества к сложной демографической ситуации в России. Народонаселение страны продолжает неуклонно сокращаться. По оценкам экспертов ООН, нас, россиян, в 2050 году останется всего 108 миллионов, а к 2080-му мы придём с показателем в 52 миллиона человек.
«Вся семья вместе – так и душа на месте» – говорит пословица. А если семьи нет, то страдают прежде всего дети. Независимые специалисты полагают, что сирот в России – до 4 миллионов. Это больше, чем в послевоенном 1946 году! Из них 90 процентов – сироты при живых родителях, лишенных родительских прав, находящихся в колониях и тюрьмах, как это принято называть, социально деградировавших, а попросту – вконец спившихся или прочно подсевших на иглу.
Подкидыши
«Почему ты меня бросила, мама?» – с таким вопросом спустя четверть века после своего рождения обратился воронежец Саша Бурмистров (фамилия изменена) к той, которая ещё в роддоме официально отказалась от него, и он был автоматически занесён в специальную базу данных, чтобы со временем мог быть кем-нибудь усыновлен.
Четыре года Саша прожил в Доме ребёнка на улице Ленинградской, когда его вдруг присмотрела одна добрая тётя. Увезла малютку на Украину, пригрела в большой дружной семье. Там Саша окончил среднюю школу, экономический вуз, стал уважаемым человеком. Расспросил свою вторую маму – кто он, откуда. И она открыла ему наконец его истинное происхождение.
Приехал Александр Петрович в Воронеж, зашёл в Дом ребёнка, который в младенчестве вскормил его. И нашёл в архиве папку со своими исходными данными, а также с домашним адресом той, которая некогда отказалась от него.
Она едва не упала в обморок, когда видный молодой человек назвался её сыном, показал ей своё фото, сделанное с него, малютки, для личного дела более 20 лет назад. «Может я, мешал тебе спать своим криком? Может, просто тебе не на что было содержать меня?»
Не получил Саша от своей биологической матери никакого ответа. Но старшая медсестра Дома ребёнка Людмила Кузнецова всё ему прояснила. Была тогда Люба (назовём её так) студенткой одного воронежского вуза, числилась в комсомольском активе. И никак нельзя было ей открыться перед товарищами по комсомолу, что нагуляла ребёночка. Удалось ей утаить свою беременность, прикрыться справкой о какой-то болезни. Попав в роддом, она уже имела готовое решение: малютку оставить государству.
Рассказала мне Людмила Ивановна и о других происшествиях в Доме ребёнка, случившихся за её долгую службу. Подкидывали, случалось, малюток им под самый порог. И перед тем, как направить дитя на больничное обследование, собирался персонал на совет – как назвать кроху. Поневоле пришлось тогда Людмиле Ивановне освоить список святых в календарном порядке. По святцам чаще всего и нарекали младенцев, о чем, конечно, в ту пору старались не очень-то распространяться.
Дефицит, который ничем не заменить
Ознакомился я с жизнью теперешнего Воронежского областного специализированного Дома ребёнка. Признаюсь, ожидал картин самых мрачных – с жалобными криками опекаемых, застарелым запахом пелёнок, заставленными по-казарменному койками в серых казённых стенах.
Мои опасения развеяла врач учреждения кандидат медицинских наук Лидия Шабанова. Вопреки распространённому мнению, не переполнен, не забит под завязку их Дом ребёнка. Сегодня под его кровом находят приют 96 ребятишек, а рассчитан он на 130. За последние четыре года значительно уменьшилось число подкидышей, а также крох, от которых наотрез отказались их матери. Нынешний контингент в основном пополняют детишки, родителей которых лишили родительских прав. Прибавляются ещё к ним так называемые временники, матери которых попали в кризисную ситуацию: у кого-то нет работы и жилья, нет даже элементарной койки в общежитии. Так что на какое-то время это даже хорошо, что мамаши доверяют своего ребёнка казенному дому.
Я спросил Лидию Андреевну, почему их Дом ребёнка называется специализированным. Оказывается, поступающие к ним малютки не очень-то отличаются здоровьем. Ведь их родители отягощены целым букетом болезней. Поэтому все усилия коллектива направлены на комплексную медико-педагогическую реабилитацию своих подопечных.
Мне показали так называемую сенсорную комнату, в которой дети с задержкой или отставанием психического развития получают возможность воспринимать информацию, основанную на звуках, запахах, цветах и ощущениях. Здесь можно прыгать, скакать, кувыркаться без боязни что-либо повредить: мягкие кресла-трансформеры, пуфики, диванчики, подушки просто не позволяют этого сделать. Центр этой комнаты – голубой бассейн со светящимися шариками, которые мягко массируют тело, одновременно поддерживая его. Журчание искусственного водопада, ароматическая лампа под потолком и переливающийся всеми цветами радуги диско-шар создают свободную, расслабленную атмосферу.
Только резвились в этой комнате всего двое.
– Малюткам иногда требуется уединение, – объяснила мне психолог Наталья Вещева. – И в этом мы тоже видим здоровье сберегающую терапию.
Для разных возрастных групп диетолог составляет меню. В перечне блюд увидел я то, что нужно для роста, подкрепления растущего организма: молоко, мясо, овощи, сласти. Бледнолицых заморышей ожидал я тут увидеть, а на поверку встретил ребятишек отнюдь не худосочных.
Но, несмотря на всё это, ощущает себя малютка сиротой в стенах казенных. Нет у него самого главного на свете – мамы. Это остродефицитное слово так само на слух и просится. И поворачивается головёнка малыша к хлопочущим тётям в белых халатах, которых он настойчиво называет мамами…
Щедрые люди
На живописном дворе возле главного корпуса Дома ребёнка в поселке Сомово, с песочницами, горками, лесенками, с прикреплёнными красочными фигурками бабочек, птиц, зверушек, увидел я сверкающий ярко-оранжевой краской автобус с крупно выведенным словом «Дети».
Был он необыкновенен тем, что всё предусмотрено в нём для перевозок ребятишек: удобные мягкие кресла с ремнями безопасности, выдвижные ступеньки для колясок, отсутствие всевозможных острых углов в салоне. Объяснила мне главврач, что теперь обслуживающий персонал и горя не знает – курсирует автобус между Сомово и вторым корпусом Дома ребёнка; что на улице Ленинградской, доставляя сюда малышей на реабилитацию, помогая им расширять кругозор поездками в зоосад, цирк, да и просто на природу. Целью последнего рейса была встреча со священнослужителями кафедрального Покровского храма. Несколько малюток получили там крещение.
Автобус подарили Дому ребёнка сотрудники Воронежского филиала банка «Уралсиб». Всегда рады бескорыстно помочь обездоленным малюткам и другие спонсоры: заводы имени Тельмана, «Рудгормаш», «Керамических изделий», ООО «Торговый дом «Петровский продукт».
Выделяют щедрые люди не только финансы, но и одаривают игрушками, подгузниками, памперсами и другими крайне необходимыми для малюток вещами.
Стучатся в ворота Дома ребёнка и одиночки-спонсоры.
Спонсоры есть – радетели требуются
Однако с двойственным чувством покидал я Дом ребёнка. И это чувство усилилось после моих откровенных бесед с социальными работниками, медиками, педагогами. С одной стороны – это прекрасно, что нет у нас недостатка в спонсорах. И можно тут приветствовать всевозможные благотворительные акции в защиту детства. Допустим, на лечение тяжелобольного ребёнка, когда мы всем миром по копеечке собираем средства. Но, по большому счету, сходились во мнении мои собеседники, не скидываться тут надо, а требовать, чтобы та же дорогостоящая медпомощь оплачивалась государством – речь-то ведь идет о человеческой жизни, а не о какой-нибудь косметической операции для стареющей кинозвезды!
Государство наше сегодня вполне богато, чтобы не просить сердобольных граждан обеспечить обездоленных малюток теми же подгузниками, памперсами.
Почему сегодня вся забота о ничейных малютках легла только на регионы? Ведомственная комиссия по делам несовершеннолетних, которую прежде возглавлял социальный министр, ликвидирована, и, по логике вещей, уже мало теперь трогает Москву проблема сирот. Всё ещё нет у нас эффективной структуры, занимающейся брошенными младенцами. Всё ещё очень несовершенна сама процедура их усыновления.
Тем не менее Москва всё настойчивее высказывается за идею полной отмены сиротских домов и передаче всех детей в приёмные, патронатные семьи, чтобы всё стало «как в лучших домах Лондона и Парижа». Почему, мол, не выплачивать патронатным семьям долларов эдак 200 на ребёнка в месяц, и тогда от желающих отбою не будет. Но какого, спросим, сироту? С отягощённой наследственностью, неведомого происхождения, с хворями, требующими непомерных моральных и материальных затрат на психическую и физическую реабилитацию?
Да, ради этих 200 долларов за такими малютками, скорее всего, явятся малообеспеченные граждане, каких у нас немало. 5-6 тысчонок в месяц вполне хватит пьющим «мамочкам» и «папочкам» на водочку с закуской, а ребёнку от щедрот останутся только тумаки да объедки. Какая комиссия точно определит, способна та или иная семья воспитывать приёмыша?
А ведь на этот счет есть мировой опыт. В США, например, даже при нежелательной беременности молодая женщина либо становится мамой, и тогда государство помогает ей во всем – находит работу, жильё, платит приличное пособие на ребёнка. Либо она всё же предпочитает отказаться от рождённого ею малыша, и ему в считанные дни находят родителей-усыновителей, а не отправляют, как в России, в Дом малютки, где такой ребенок обречён отбыть свой срок.
Для сирот более старшего возраста социальные службы находят в США так называемые фостер-фэмили – те самые патронатные семьи. Все бюрократические процессы, связанные с опекой и усыновлением, упрощены до предела. Ребятишек легко отдают новым мамам и папам. Но так же легко и оперативно забирают в случае малейших нарушений прав ребёнка и гигиенических требований, за соблюдением которых строго следят специально созданные социальные службы.
Ломать – не строить
Этот иноземный, давно сложившийся опыт, конечно, заслуживает внимания. Но у нас, в России, есть и своя проба, удачно испытанная традициями и временем. Может, не стоит нам пока разрушать сложившуюся систему сиротских домов и интернатов? Ломать ведь – не строить!
Может быть, целесообразнее постараться усовершенствовать, реорганизовать их работы, привлекая туда за достойную зарплату самых грамотных, проверенных воспитателей, медиков, педагогов? И не требуется тут изобретать велосипед: всё это уже делалось и неплохо работало во времена первых двух волн детской беспризорности в России – в 1920-е и в послевоенный период. Тогда эта проблема была решена быстро и эффективно.
После моих откровенных бесед с социальными работниками, медиками, педагогами о статусе наших сиротских домов сам по себе напросился вопрос: всегда ли оправданно наше сегодняшнее нетерпение – отдать ребёнка в приемную семью? Нужна ли эта гонка за показателями, требующая доказать: и мы, мол, не лыком шиты? Мои собеседники привели пример, как одна из жительниц села Верхний Мамон отважилась взять на воспитание сразу 11 ребятишек. За этот смелый шаг ей начисляют в месяц 28 тысяч рублей – огромные для села деньги! Односельчане видят: оказывается, и на таком деле можно довольно неплохо зарабатывать.
Ну а как же тут педагогика, гигиена и прочее? Научил ли кто мамашу «заведовать» таким семейным «Домом ребёнка»? Оказывается, никто её этому не учил. Так что вопрос по устройству детей в приёмные семьи тут очень непростой, сошлись во мнении мои собеседники. Нужно создавать школу опекунов и кандидатов в усыновители. Нужен не только отбор – необходимо учить людей быть усыновителями и опекунами.
Что касается Воронежского областного Дома ребёнка, то и он никак не хочет отставать от «моды» по устройству детей в семьи. Почти 50 процентов малюток направляются новым мамам и папам. Но кто, опять-таки, даст твёрдую гарантию, что приёмыша в новой семье не будут обижать, что ему будет обеспечен необходимый уход? И смогут ли сегодня всё это надёжно проконтролировать соответствующие социальные службы?
Такой гарантии никто сегодня не даёт.
Есть такое почти забытое слово – радетель. И главным радетелем, охранителем детства должно быть государство. Не только же ему налоги собирать, недра опрастывать, демократию суверенную крепить. Хочется верить, что, провозгласив «Год семьи», всерьёз задумается оно и о судьбе тех ребятишек, у кого этой семьи нет. И не будет стоять щемящего вопроса у бывших воспитанников казенных домов: «Почему ты меня бросила, мама?»
Фото Дарьи Воробьевой.
