Общество
Законодательство и инвалиды. Третья степень милосердия
24.12.2004 00:00
Чтобы сэкономить на выплате пособий инвалидам труда, государство решило, что работать могут все – слепые, глухие, безрукие, безногие. «Узнав, что инвалиды второй группы могут получить прибавку к пенсии в 600 рублей, я отважилась взять костыли и добраться сначала до поликлиники, а потом и до комиссии ВТЭК на улице Манежной. Зимой я вообще не выхожу из дома – костыли скользят по снегу и льду, разъезжаются, и я боюсь упасть. Но летом кое-как двигаюсь. В районной поликлинике мне определили третью степень инвалидности. При переломе обеих...
Чтобы сэкономить на выплате пособий инвалидам труда, государство решило, что работать могут все – слепые, глухие, безрукие, безногие.
«Узнав, что инвалиды второй группы могут получить прибавку к пенсии в 600 рублей, я отважилась взять костыли и добраться сначала до поликлиники, а потом и до комиссии ВТЭК на ул.Манежной. Зимой я вообще не выхожу из дома – костыли скользят по снегу и льду, разъезжаются, и я боюсь упасть. Если упаду – уже не встану. Но летом кое-как двигаюсь. В районной поликлинике мне определили третью степень инвалидности. Конечно, при переломе обеих шеек бедра, пяти позвонков, остеопорозе, ишемической болезни сердца, глаукоме, сахарном диабете, хроническом бронхите и пиелонефрите – иначе и быть не могло. Не человек – развалина. Но жить и в 70 лет хочется.
Пошла я на комиссию. Однако ее врачи не утвердили мне третью степень ограничения по труду, оставили вторую группу инвалидности. Сказали, что мнение врачей поликлиники ничего не значит. Ползла я на своих костылях кое-как домой и плакала от обиды. Председатель комиссии заявил, что при всех моих болезнях я вполне могу работать дома вышивальщицей или сидеть на телефоне диспетчером. Я посчитала это просто оскорблением. Какая вышивальщица, если я нитку в иголку вдеть не могу? За какие грехи нам назначили такую жизнь?!
Нина Ивановна Минакова,
г.Воронеж».
Писем подобных этому в редакционной почте множество. Пишут горожане, и те, кто живет в самых дальних сельских хуторах. Одни письма – на полстранички с двумя-тремя недоуменными вопросами. Другие – на 5-6 листов с подробным описанием тяжкого существования российского инвалида, с копиями медицинских документов и вежливо-холодными ответами чиновников исполнительной власти как столичных, так и воронежских госучреждений.
Николай Григорьевич Морозов из подгоренского села Суд-Николаевки прислал даже фотографию, удостоверяющую его увечья. Во всех письмах одна просьба: разобраться, чем вызвано появление степеней инвалидности, ущемляющих положение бедствующих людей.
Недоумение, горечь больных и увечных людей хорошо понятны. Тому, что творилось в первые месяцы года в коридорах областной медико-социальной экспертизы (МСЭ) на улице Ворошилова в Воронеже, трудно найти достойное определение. Толпы из сотен инвалидов, давка, ругань, взаимные оскорбления, обвинения врачей в бездушии, проклятья в адрес власть предержащих, сердечные приступы, вызовы «скорой помощи». Врачи-эксперты работали на износ, чтобы хоть как-то разрядить эту, в прямом смысле, нездоровую ситуацию.
Что спровоцировало внезапную активность инвалидов? Виной всему вступившие в силу с 1 января 2004 года положения федеральных законов «О трудовых пенсиях в РФ» и «О государственном пенсионном обеспечении в РФ». Ими было предусмотрено назначение пенсии по инвалидности в соответствии с ограничениями способности к трудовой деятельности. Если прежде, как известно, все инвалиды по тяжести своих заболеваний или увечности делились на три группы, теперь вводились еще первая, вторая, третья степени ограничения. Причем, если первая предполагала незначительные отклонения в здоровье, то третья назначалась человеку с очень тяжелыми функциональными нарушениями, неспособному выполнять какую бы то ни было работу.
То есть, говоря принципиально, это были больные первой группы инвалидности. Зачем была введена бюрократическая надстройка из «степеней ограничения», не могли объяснить сами эксперты. Новация придумана в кабинетах столичных ведомств, а там, как известно, никаких ограничений на, мягко говоря, непродуманные проекты нет.
В соответствии с новшеством инвалидам второй группы, которые при освидетельствовании получали третью степень ограничения, к пенсии добавляли 600 рублей. Это и взорвало спокойствие. Для полунищих людей деньги немалые, поэтому 135-тысячная масса воронежских инвалидов, в основном второй группы, пришла в волнение. Многие, не разобравшись, думали, что 3-я степень ограничения сродни третьей группе (самая легкая) и будет оформлена практически каждому, пришедшему на прием. Поэтому и хлынули в МСЭ.
Наивные, малограмотные люди простодушно верили, что новые законы направлены на улучшение их материального положения. Собрав все необходимые документы, отстояв множество очередей и попав, наконец, в кабинет врачей-экспертов, большинство из пенсионеров убеждались, что они опять обмануты в своих ожиданиях. Лишь 10 процентов пришедших на обследование получали заветную третью степень ограничения.
При советской власти в документах инвалида второй группы значилось слово «нетрудоспособен», и человек получал пенсию. Теперь законодатели решили, что этого недостаточно и ввели степень ограничения. Если инвалид не может даже сам себя обслужить и встать с койки или кресла, то ему еще может быть определена третья степень и выданы пресловутые 600 рублей. Если же он слепой, глухой, безногий, но может двигаться на коляске, то нечего ему бездельничать – пусть вяжет, шьет, чинит электроприборы, клеит конверты.
Причем определение пригодности к работе не ставится в зависимость от возраста. Власть уверена, что 70-летний инвалид второй группы второй степени должен владеть такими же навыками в работе, как и его 50-летний товарищ по несчастью. Естественно, врачи-эксперты видят всю несправедливость подобного, но нарушать инструкции не имеют права. Вот и вынуждены отказывать тем, кто по старым советским нормативам вполне имел право на дополнительную денежную помощь.
Нынешний циркуляр, разработанный в недрах Министерства труда и социальной защиты, требует от экспертов, чтобы те выясняли навыки инвалида. Экономист Петров, например, слепой человек. Он знает азбуку Брайля, имеет навыки обращения с компьютером, поэтому ему не только третью ступень ограничения способностей, но даже вторую могут не дать. Законодатель посчитал, что такой гражданин сам себе на хлеб может заработать.
Вот инвалид без ног Сидоров – десять лет имевший 1-ю группу инвалидности. Он в коляске приехал на переосвидетельствование с надеждой получить к пенсии дополнительно 600 рублей. А эксперты вместо третьей степени выставили ему нулевую. То есть теперь ему не только не добавят, но даже снимут часть пенсии. Руки есть, голова соображает – езжай домой, дорогой товарищ, и устраивайся на работу. Почему экспертиза столько жестока к несчастным людям?
Стоп! Не будем торопиться совестить врачей-экспертов. Они тут не при чем. Их назначили быть стрелочниками во всей этой малорадующей истории с введением 3-х степеней ограничения трудовой деятельности. Медики приняли на себя весь гнев воронежских инвалидов, потому что обязаны выполнять циркуляры, изобретаемые правительством и утверждаемые Федеральным собранием.
Вот что думает по этому поводу начальник государственной службы медико-социальной экспертизы Воронежской области Анатолий Филимонов.
– Хочу дать разъяснения пенсионерам, имеющим вторую группу инвалидности бессрочно. Для них переосвидетельствование на степень ограничения способности к трудовой деятельности не обязательно, так как они имеют пенсию по возрасту и право на заслуженный отдых. Следует учитывать, что третья степень ограничения способности к трудовой деятельности устанавливается инвалидам с тяжелыми, последними стадиями функциональных нарушений – это больные ближе к первой группе инвалидности, поэтому в большинстве случаев у инвалидов второй группы будут отрицательные решения бюро МСЭ. Государственной службе МСЭ дано право определять при второй и даже первой группах не только вторую и третью степень ограничения способности к трудовой деятельности, но и «0», и первую степень. При этом вместо увеличения пенсия по инвалидности может быть уменьшена.
В связи с этим, обращаюсь к инвалидам второй группы пенсионного возраста, прежде чем идти на переосвидетельствование посоветуйтесь с лечащим врачом и зам. главного врача по клинико-экспертной работе поликлиники о необходимости такого переосвидетельствования. Если нет медицинских показаний для определения третьей степени ограничения способности к трудовой деятельности, нет смысла терять время и загружать службу МСЭ, чтобы получить отрицательное решение о назначении пенсии.
Не стыдно ли государству, набивающему кладовые банков миллиардами нефтедолларов, имеющему самые большие в мире золотовалютные запасы так унижать и без того обиженных судьбой людей. Не стыдно, потому что классический принцип нынешней российской власти «Хотели как лучше, а получилось…». Что получилось, хорошо известно на примере льгот для тех же инвалидов, детских пособий для матерей или жилищных сертификатов для северян.
Как известно, от благих деклараций до суровой реальности – дистанция огромного размера. В рыночных отношениях самочувствие человека мало кого интересует. Здоровье теперь – личное дело каждого. Понятна обида и боль людей, отдававших свои силы на благо родного советского государства. Но это было в годы их зрелости, теперь граждане состарились, их одолевают болячки и российскому государству они не нужны. Оно и выплачивает им минимум, чтобы в одночасье с голоду не пропали. Поэтому обида Нины Ивановны Минаковой нынешним чиновникам непонятна.
Если она без костылей и шагу ступить не может, то они в этом не виноваты. Если же хочет лучше жить, то должна трудиться. Вот ей и предлагают быть вышивальщицей или диспетчером. То, что 70-летней женщине с множеством недугов даже такая несложная работа не по силам, никого не волнует. Выживай как знаешь – это принцип рыночных отношений, где человек человеку вовсе не друг, а в лучшем случае партнер по бизнесу.
Сегодня многие инвалиды брошены на произвол судьбы и влачат жалкое существование. Кто-то добровольно уходит из жизни, кто-то спивается и становится жертвой всевозможных криминальных махинаций. Городской житель хоть на какую-то реабилитационную помощь может рассчитывать – кому-то вдруг улыбнется счастье получить работу по физическим возможностям. У сельчан в этом плане – полный беспросвет. При массовой безработице в государственных организациях и развале колхозного хозяйства деревенскому инвалиду и надеяться нечего, что кто-то заинтересуется его способностями.
[[img]=p1784729846.jpg (c)]
Здоровые мужики без дела маются. Кому больной нужен? Вот и лечатся они всем известным способом, который хоть на несколько часов снимает физическую боль и душевное разочарование в этой несчастной жизни.
Борис Ваулин.
Фото Олега Полехина.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.
