Заметки писателя. И пить - пропасть, и не пить - пропасть…

27.10.2009 09:50

В России, как известно, пьют в основном в двух случаях: с великой радости или с великого горя. Вот давайте и поглядим, где у нас великая радость, а где - великое горе. И чего больше.

Недавно высшее руководство страны объявило очередной поход против пьянства и алкоголизма. Намерения, конечно, похвальные, но вот принесут ли они сколько-нибудь заметный результат – это вопрос риторический.

В России, наверное, еще с тех времен, когда князь Владимир, выбирая среди множества иных вер веру христианскую, изрёк знаменитые свои слова: «Веселие Руси – есть пити», власти с завидным упорством борются с пьянством. За долгие века использованы все вообразимые и невообразимые меры. Горьких пьяниц секли принародно розгами и кнутами на площадях, заточали в темницы (в советское время отправляли на «химию»), пробовали добровольно и принудительно лечить. Доходило дело и до «сухих» законов.

Не оставалась в стороне от этой борьбы и православная церковь: изгоняла из тела и души заблудших своих чад пристрастие к спиртному заговорами и молитвами. Правда, справедливости ради, надо все-таки сказать, что, по народным преданиям, среди рядовых священников и дьячков как раз и обретались самые горькие и беспробудные пьяницы, не зря же родилась поговорка: «Допился до положения риз».

Но, пережив очередное антиалкогольное нашествие, свободолюбивый наш народ начинал пить еще с большей отвагой и весельем. Не обходилось в годы «сухих» законов и без пьяных бунтов, а то и восстаний, которые иной раз даже приводили к падению царей и режимов.

Скажем, в крахе Горбачёва, а с ним и великой державы СССР, не последнюю роль сыграла его необдуманная и невзвешенная борьба с пьянством. До изнеможения настрадавшись в этой борьбе, вдоволь и всласть потравив себя винно-водочными суррогатами подпольного производства, он в решительный момент пошёл не за показным трезвенником Горбачевым, а за большим любителем пображничать Ельциным. Это лишний раз показывает, что с антиалкогольной борьбой шутки плохи. Власть должна, с одной стороны, чутко улавливать настроение народа, а с другой - предлагать по-настоящему действенные меры, которые бы народ одобрил и поддержал.

Увы, власть сплошь и рядом, затевая новый поход против пьянства, лукавит.

Позволю себе сослаться на одну забавную, но поучительную историю, которая случилось со мной много лет тому назад.

Осенью 1973 года, после окончания Литературного института имени Горького, я недолгое время работал литсотрудником районной газеты в поселке Лотошино Московской области. Жил я в гостинице, размещавшейся в ветхом, захудалом домике, кормился в единственной на весь поселок столовой. С кормлением этим была сущая беда. И особенно утром, когда в буфет и кассу там выстраивалась длиннющая очередь из московских шоферов, работавших на вывозе картофеля.

Жили они в одной гостинице со мной. И я каждый вечер видел, как шоферы после трудового дня крепко и основательно выпивали в дружных, спаянных компаниях. Само собой разумеется, что с утра пораньше им надо было опохмелиться «Плодово-ягодным» - самым любимым в те годы напитком нашего трудового народа. А вино продавалось в такую рань только в столовой.

Оставшись и раз, и другой, и третий без завтрака, я пожаловался на свою судьбу главному редактору газеты. Тот принял мои стенания близко к сердцу и предложил:

- Вот и напиши об этой столовке. Она всем нам тут надоела.

Я и написал. Даже помню до сегодняшнего дня, как называлась моя статья-фельетон: «Пьют ли лошади по утрам шампанское». Как раз в те дни повсеместно шёл историко-революционный фильм, где одним из главных героев был Савва Морозов. Его играл Ефим Копелян. В ресторане случайный любитель ранней выпивки предложил Савве Морозову отведать шампанского. Тогда тот велел половому налить шампанским полное ведро и поднести лошадям. Лошади, разумеется, пить отказались, на что Морозов вполне резонно заметил: «Вот видишь, даже лошади по утрам не пьют шампанского!» Я и использовал замечание Саввы Морозова в своей статье.

Главному редактору она понравилась. Статья была быстренько набрана, вычитана и мной, и корректором. Но главный редактор вместо того, чтоб поставить её в очередной номер, понёс на второй этаж, где располагался райком партии.

И вот минут через десять-пятнадцать оттуда с гранками моей статьи в руках самолично спустился второй секретарь райкома партии, курировавший газету. Познакомившись со мной, он вдруг сказал:

- Статья хорошая, но публиковать её мы не будем!

- Почему? – вспыхнул я, совершенно не понимая сурового его решения, ведь и тогда повсеместно говорилось о борьбе с пьянством.

- А потому, друг мой, - доходчиво объяснил мне секретарь, - что, если мы перестанем продавать в столовой вино, то завтра не будет чем платить зарплату рабочим и служащим. В том числе и тебе.

С тех пор я к борьбе с пьянством и алкоголизмом отношусь более чем сдержанно, а то и вовсе скептически.

Власть лукавит: ей хочется, чтоб народ был постоянно трезв, как стеклышко, но чтоб и казна за счёт продажи спиртных напитков пополнялась исправно. Николай Иванович Рыжков (кстати, насколько мне известно, единственный из членов горбачёвского Политбюро голосовавший против антиалкогольного указа) впоследствии обнародовал, что в советские времена едва ли не сорок процентов национального дохода СССР поступали от продажи ликёро-водочных изделий.

Вот вам и борьба с пьянством и алкоголизмом!

Теперь, конечно, дело обстоит несколько иначе. Государство отказалось от монополии на производство и продажу водки и передало прибыльное это дело в руки частных компаний, а то и просто в руки ловких предпринимателей-одиночек. Мы все прекрасно помним, как в первые годы правления Ельцина, когда всё было можно и всё было дозволено, богатели на продаже «палёной» водки, технического польского спирта, азербайджанского мутно-зелёного коньячного напитка, изготовляемого из отходов винного производства и многих иных смертельно опасных для здоровья суррогатов, предприимчивые ребята, не имеющие ни стыда, ни совести.

Теперь, повзрослев и легализовав свой нечестно (а то и преступно) нажитый капитал, они стали вполне респектабельными людьми, занялись бизнесом покрупнее, проникли во все сферы общественной и политической жизни. Если приглядеться повнимательней, то их легко можно обнаружить в администрациях губернаторов, в законодательных региональных собраниях и даже в Государственной Думе.

Державные эти мужи костьми лягут, но не дадут осуществить серьезных антиалкогольных мероприятий, потому что продажа водки по-прежнему приносит им громадную прибыль. Они, не стесняясь, занимались, занимаются и, похоже, будут заниматься и впредь пропагандой пьяной, разгульной жизни.

Еще с начала девяностых годов на водочных этикетках красовались портреты депутатов Государственной Думы и претендентов на президентское кресло Жириновского и Брынцалова. Да что там Жириновской и Брынцалов! В деле пропаганды и рекламы спиртных напитков поныне задействованы самые выдающиеся исторические деятели России с древнейших времен, самые святые и священные её символы. Контрпропаганды же и контррекламы нет практически никакой. А ведь, казалось бы, чего стоит вместо рекламы какой-либо жидкости от перхоти с той же настойчивостью показывать по телевидению пусть даже не ролики и клипы, а хотя бы несколько предупреждающих слов: «Не пей! Не губи своей жизни!»

Глядишь, на кого-то бы эти предупреждения и подействовали. Но подобной антирекламы не было, нет и, боюсь, никогда не будет. Уже по той простой причине, что её никто не оплатит и не профинансирует. Государство сошлётся на хроническую нехватку денег, а остальные рекламодатели в этом не заинтересованы, прибыли от такой антирекламы они не получат ни на полушку.

Впрочем, даже таких мер в борьбе с пьянством и алкоголизмом нам и не предложено. Воинственный наш министр, отвечающий за здоровье и социальное обеспечение народа, госпожа Голикова коленопреклоненно заверила Президента, что с алкоголизмом и пьянством будет покончено раз и навсегда. Но как и каким образом – не известно. Её бы министерскими устами да мёд пить, а не сорокаградусную водку и плодово-виноградное (увы, сплошь и рядом поддельное) вино.

Многие исследователи проблемы пьянства и алкоголизма в России, которые после обеспокоенных выступлений по этому поводу Президента, словно по команде, встрепенулись, стали наперебой писать антиалкогольные и рекомендательные статьи (может, извлекли из запылённых папок и старые, времён Горбачёва). Один из основных их тезисов сводится к тому, что пьянство процветает там, где бедность и нищета. Оспорить этот тезис чрезвычайно трудно. Всё так, бедность и нищета никак не способствуют трезвому образу жизни, но мне думается, что гораздо в большей степени пьют там, где нищета - духовная.

А вот эту нищету мы в последние двадцать с лишним лет с завидным упорством творим собственными руками. (Нищета физическая, бытовая тоже возникает не сама по себе, а как следствие экономического упадка и развала страны).

В России, как известно, пьют в основном в двух случаях: с великой радости или с великого горя. Вот давайте и поглядим, где у нас великая радость, а где - великое горе. И чего больше.

Великая человеческая радость, счастье складываются из радостей малых, повседневных. Они должны по возможности быть каждый день. Пусть и совсем незаметные, но должны быть, иначе и жить незачем. Позволить же себе ежедневную или хотя бы еженедельную радость простой русский человек, труженик среднего достатка, не говоря уже о пенсионерах, не может.

Скажем, в состоянии ли он после рабочего дня пойти (хорошо бы - всем семейством!) в кино, в театр или посидеть за чашкой кофе в кафе или за бокалом хорошего вина в ресторане, почитать из личной библиотеки умную книгу? Нет, не в состоянии, потому что билеты в кино, в театр, чашка кофе в кафе, бокал вина в ресторане, умная книга ему не по карману. По крайней мере, они гораздо дороже бутылки водки. Вот он и выбирает последнюю. И, в лучшем случае, пьет её дома перед опостылевшим телевизором, а в худшем – в первом попавшемся дворе в кругу таких же счастливцев, обретая там великую свою радость.

Или вот наступает у этого беззаветного труженика заслуженный отпуск. В былые времена он мог съездить по профсоюзной льготной путёвке в санаторий, в дом отдыха, навестить родственников, друзей, знакомых практически в любом уголке страны – железнодорожные и авиабилеты были вполне доступны ему. Теперь же он об этом и мечтать не смеет – цены на железнодорожные и авиабилеты растут с неимоверной скоростью. С ней могут поспорить разве что цены за жилищно-коммунальные услуги. Те растут еще быстрее.

При таком жизненном раскладе он, опять же, идёт за бутылкой и проводит свой отпуск в самом весёлом расположении духа. Омрачают его хмельное счастье лишь воспоминания об ушедших в небытие временах, когда он не только в дни отпуска, а и в любой выходной день мог запросто съездить или слетать в Москву, чтоб побывать в столичном театре, музее или на выставке. Из близлежащих от Москвы городов - Воронежа, Курска, Тамбова, Смоленска - подобные поездки позволяли себе даже студенты. Плацкартный билет от Воронежа до Москвы стоил, если мне не изменяет память, 9 рублей. 40 копеек, купейный – 11 рублей 60 копеек. Билет на самолет - в пределах 20 рублей.

Теперь же для студентов, похоже, главное развлечение – бутылка пива, которую они отчаянно распивают, не обращая никакого внимания на строгие начальственные запреты, в подворотне, согнав с насиженных укромных мест пенсионеров.

О современном российском горе и говорить не приходится. Его - сверх всякой меры. Особенно сейчас, когда на нас вдруг нежданно-негаданно навалился пресловутый кризис, причин возникновения которого никто толком так объяснить и не может. А вместе с ним - безработица, падение зарплат и одновременно неимоверный рост цен на предметы первой необходимости: продовольствие, одежду, лекарства.

Больше всего горя достается пенсионерам. Несмотря на бодрые заявления о том, что пенсии неуклонно поднимаются на столько-то, столько и столько процентов, на реальное улучшение жизни эти повышения влияют мало – всё съедают инфляция и всё тот же рост цен. Пенсионеры едва-едва сводят концы с концами.

Посмотрите, кто работает за унизительно-жалкое вознаграждение уборщицами в офисах, частных магазинах и магазинчиках – бывшие учителя, врачи, библиотекари, сотрудницы НИИ, у которых пенсия не дотягивает и до четырёх тысяч. А кто, пытаясь хоть как-то улучшить своё положение, торгует в Воронеже на «Птичьем рынке» всякими подержанными вещами и железками? Бывшие инженеры, высокой квалификации рабочие, преподаватели институтов, у которых пенсия тоже не намного выше, чем у врачей, учителей и библиотекарей. Это позор для всей нашей страны, для всего постсоветского общества.

Не добавляют нам счастья бесконечные техногенные катастрофы, о приближении которых, кстати, наиболее дальновидные политики и экономисты предупреждали еще лет десять-пятнадцать тому назад: рушатся гидроэлектростанции, в бессчетном количестве бьются самолеты и вертолеты, терпят крушение поезда, тонут корабли, взрываются склады, горят леса, дома престарелых (эти - с какой-то подозрительной едва ли не плановой последовательностью) и просто дома. По-прежнему процветает коррупция. Не идут на убыль заказные убийства. А сколько горя приносит в российские семьи медленно, но опасно тлеющая на Северном Кавказе война!

Глядя на все это, простому человеку, даже и не пристрастившемуся к водке, впору крепко и надолго запить. Какая уж тут антиалкогольная борьба!..

Богатые, как известно, тоже плачут и – тоже пьют. Разумеется, дорогую, высокого качества водку, дорогие коньяки и вина, в дорогих ресторанах. Но - пьют! И ничуть не меньше тех, кто находится за чертой бедности, в полной нищете. Богатые пьют от смертельной скуки, которая охватила их и продолжает охватывать все больше по мере накопления богатства. Никакой духовно насыщенной жизни у них нет, и они подменяют её лишь физиологическими наслаждениями, среди которых выпивка стоит едва ли не на первом месте.

Так что же нам делать с этой исконно русской национальной бедой – пьянством и алкоголизмом!? Отступить перед ней, сдаться или все-таки предпринимать какие-то меры по ее искоренению?

Любой здравомыслящий человек, разумеется, скажет – надо бороться и побеждать. Но мне представляется, что победить отдельно взятую беду у нас в стране невозможно. Печальный пример тому – борьба с коррупцией.

Чем более крутые меры и преследования против коррупционеров принимает Правительство, тем выше растут ставки (взятки) за коррупционные услуги. А сама коррупция как процветала, так и процветает, поражая чиновников самых высоких рангов: мэров городов, генералов, представителей налоговых и таможенных служб, Счётной палаты, прокуроров, адвокатов, судей, депутатов законодательных собраний всех уровней. Не упоминая уже о взяточничестве, которое определяется как бытовое: врачи, преподаватели вузов, гаишники и т.д. Увы, и будет процветать. Потому, что надо лечить причины, а не следствия.

Точно так же дело обстоит и с пьянством и алкоголизмом. Беда это - болезнь социально-нравственная (алкоголизм – проблема уже и медицинская), ее и лечить надо социально-нравственными методами, а не одними карательными устрашениями ( тут даже публичные казни не помогут). Страну надо выводить из того экономического и нравственного упадка, в котором она последние двадцать пять лет, четверть века, находится.

Причем выводить не на словах, а на деле: возрождать промышленность, сельское хозяйство, медицину, науку, культуру. Перед народом надо поставить великие национальные цели, занять умы сограждан подлинными, не мифическими духовными ценностями. По крайней мере, хотя бы внятно объяснить многострадальному своему народу, что именно мы строим - общество социальной справедливости или общество социального неравенства? И не надо тут прикрываться изжившим себя даже на Западе лозунгом о построении общества равных возможностей. Такого общества никогда не было и не будет!

Всё это - прописные, давно известные, казалось бы, любому и каждому истины. Но их невольно приходится повторять. Ведь только обретя великие цели и великую страну, наши соотечественники обретут гражданское и чисто человеческое достоинство, почувствуют себя не изгоями, а истинными хозяевами и возрожденной этой страны, и своей собственной жизни. И - бросят пить! В противном случае они в большей или меньшей степени пить будут, потому что выбор у них действительно невелик: и пить – пропасть, и не пить – пропасть…