Общество

Земляки. Притяжение Воронежа

Пронзительные истории, рождённые Великой Отечественной, есть почти в каждой воронежской семье. Об одном из участников освобождения Воронежа, Борисе Сильвестровиче Дурницком, рассказывает его дочь.

Во время укрупнения военных округов, в 1956 году, Воронежский должен был войти в Московский, и полковнику Борису Дурницкому прочили уже генеральские погоны и работу в Генштабе.

- Я помню этот момент, - говорит его дочь Нина Борисовна Сукочева. – Мама встала перед отцом и сказала: «Никуда из Воронежа не поеду! Не нужны генеральские погоны, не нужна Москва, не нужен Генштаб!» А отец, видимо, только и ждал такого момента, потому что он улыбнулся и сказал: «Ну и хорошо. Буду я теперь отставной козы барабанщик!» И оформился в отставку.

Родителям очень нравился Воронеж, но для мамы, думаю, был и какой-то предел терпения. Война застала нас в Киеве, где тогда служил папа, ровно в четыре утра, той самой первой бомбёжкой. Потом – эвакуация за Урал. И голод такой, что зимой она ходила к реке собирать шиповник, чтобы нас с братом покормить, и мороз страшный – однажды я ночью просто к стене примёрзла. После войны – авиагарнизоны в Минске, затем в Тбилиси, откуда отца уже перевели обратно в Воронеж, в 1951 году. Почему обратно? Когда мы переехали, нас определили на постой в дом №4 на улице Комиссаржевской. Отец повёл нас с братом в подвал и рассказал такую историю.

Дело было зимой 1942 года, когда наши войска отступали. В районе Гремячьего был аэродром, который атаковали немцы. Отец улетал последним самолётом и уже бежал к У-2, когда наткнулся на офицера со страшным ранением в живот. Тот тянет к нему пистолет и говорит: «Капитан, застрели…» Отец собрал что было, стянул ему живот шинелью, донёс до самолёта и посадил на своё место, а сам пристроился стоя на крыле. Так до Воронежа и летел. Не так далеко, но зима же была, промёрз так, что его с сильными обморожениями отхаживали в подвале того самого дома – на Комиссаржевской, 4.

Несколько лет спустя я заканчиваю школу, и отец на зимние каникулы повёз меня показать Москву. Там, как и все гости столицы советских времён, пошли в ГУМ. Он просит, чтобы подождала его минутку у фонтана. Смотрю, он возвращается – в форме с погонами полковника, в папахе. И вдруг какой-то человек бросается к нему и кричит:

- Капитан! Капитан! Я знал, что тебя найду!

Тот самый офицер, которого он спас в Гремячьем…

Такие пронзительные истории, рождённые Великой Отечественной, есть почти в каждой воронежской семье. Но горечи от потерь тех лет меньше не становится. Свой первый инфаркт Борис Сильвестрович получил на юбилей Сталинградской битвы, в которой тоже участвовал.

В мемориале на Мамаевом кургане «нашёл» наконец брата – Ивана Сильвестровича, о котором ничего не мог узнать с самого сорок первого, - но то было лишь его имя, высеченное на плите среди тысяч других погибших. А ведь были там где-то совсем рядом, когда немцы подбили самолёт, в котором летел Борис Сильвестрович, да сели на немецкой территории. Но тогда сталинградские мальчишки провели его и лётчика через какие-то болота к своим.

Следом были бои за Воронеж.

Одно из последних фото полковника в отставке Бориса Дурницкого

Смотрим по документам, кем служил тогда Борис Сильвестрович: помощник начальника отдела тыла штаба, начальник первого отдела устройства штаба ВВС Юго-Западного фронта, начальник района авиационного базирования. Такой был тыл, что контузии и госпитали в биографии Дурницкого военных лет тоже случались. А вот и пропуск 1942 года на право передвижения по Воронежу в ночное время.

Спрашиваем Нину Борисовну, что вспоминал её отец о периоде боёв за наш город. Отвечает честно:

- Стыдно мне, дочери, но он об этом рассказывал мало, а я не спрашивала…

Отец Бориса – Сильвестр Иванович, нёс службу на Дальнем Востоке ещё в царские времена. Борис Дурницкий перед началом Великой Отечественной войны

Нина Борисовна – человек пожилой, и болячек с детства накопилось у нее немало, но к настоящему времени постучалась во многие официальные и неофициальные двери с одним желанием – увековечить память о своём отце Борисе Сильвестровиче Дурницком, участнике боёв за Воронеж, очевидно, внёсшем свой посильный вклад в организацию обороны, а затем и наступления.

По большому счёту, делом откликнулись только энтузиасты, которым по-настоящему интересна история Воронежа и его освободителей. 25 января в музее-диораме, которому Нина Борисовна передала всё, что осталось ценного от отца, стараниями Николая Никифоровича Титаренко откроется экспозиция, в которой будут представлены материалы о Борисе Дурницком. Областной совет ветеранов помог оформить запрос в Центральный архив Минобороны.

В военных же учреждениях отклика, мягко говоря, сразу не нашлось. Только с третьей попытки удалось узнать, что в областном военкомате всё-таки хранится дело полковника Дурницкого. Приди сегодня юноша призывного возраста в военкомат с просьбой помочь узнать о своём прадеде, сгинувшем на войне, или просто получить копию личного дела солдата Великой Отечественной – помогут ли, если даже старикам неохотно идут навстречу.

«Восстановить семейную историю очень непросто, если не взялись
за это дело вовремя», - напоминает всем нам Нина Сукочева

История Нины Борисовны важна. Тем, что она – как напоминание более молодому поколению, родным и близким живущих сегодня ветеранов, свидетелей событий Великой Отечественной: успевайте расспросить своих стариков о тех годах! Записывайте всё, берегите семейные архивы. Ваши же дети, внуки и правнуки будут благодарны.

А главное – такая память, сотканная из семейных преданий, надёжнее изменчивых учебников истории, крепче любых панегириков о патриотизме.

Алексей Чертов

Источник: газета «Воронежская неделя» № 4 (2093), 23.01.2013г.