Общество
Житейские истории. Про собаку
26.08.2006 00:00
Заводить собаку мы с женой никогда не планировали. Тому была серьезная причина: и сын, и дочь с рождения мучились аллергией. Проклятая эта болезнь заразила нас хронической безысходностью. Со временем аллергия менялась вместе с детьми, понапрасну отнимая время у врачей, экстрасенсов и знахарей. Сын когда-то и просил взять какого-нибудь щенка или котенка, даже убегал из-за этого из дома, но все, чему удалось...
)
Заводить собаку мы с женой никогда не планировали. Тому была серьезная причина: и сын, и дочь с рождения мучились аллергией. Проклятая эта болезнь заразила нас хронической безысходностью.
Со временем аллергия менялась вместе с детьми, понапрасну отнимая время у врачей, экстрасенсов и знахарей. Даже мысль о собаке или кошке не приходила в наши головы. Сын когда-то и просил, и требовал взять какого-нибудь щенка или котенка, даже убегал из-за этого из дома, но все, чему удалось ему добиться, – хомячок, черепашка и три попугая Кеши подряд. Один из попугаев улетел зимой в форточку, другого нечаянно стукнули дверью ванной, когда он пытался узнать, чего уж такого интересного происходит в этой комнате, что ее закрывают от попугаев.
А третий… Не помню уже, что произошло с третьим. Помню зато, как однажды слетел он на кухонный стол к пакету с орешками, полез внутрь прямо по счастью своему попугайскому – «неужели это все мое?!» Просто хам какой-то был этот третий, но все его выходки, вплоть до выклевывания еды изо рта, даже поощрялись.
Рыбок еще пытались завести, но сухой корм для них немедленно вызвал вспышку аллергии. Какая уж тут собака или кошка, с их смертоносной шерстью? Так что сын больше уже не заводил никаких разговоров и вырос лишенным собачьей любви. А дочь хоть и требовала купить или подобрать, и приносила иногда незнакомых щенков – «ну возьми на руки, мам, ну погладь, какой он хорошенький!..» – и даже грозила уйти из дома, но в регулярных ее попытках скандалить видна была обреченность. Она читала книги о собаках, несметное число раз смотрела «Бетховена», и эти капли не уходили в песок, как ясно теперь, а сливались где-то и ждали своего часа.
Однажды пришла к нам в гости моя матушка и сообщила между прочим, что Аленкину просьбу она выполнила и матрасик для собаки сшила. «Вы что, собираетесь завести собаку?» Немедленно вызвали на допрос Аленку, и она, путаясь в показаниях, сообщила, что это не для собаки, а просто для игры, что она будет кукол своих укладывать спать на этом матрасе и т.д. В конце концов, мы позволили этой версии стать убедительной.
А на следующий день случилось вот что. Что-то притихла наша девочка. Я зашел в ее комнату, чтоб узнать, из-за чего тишина, и увидел: десятилетняя моя дочь лежит в углу комнаты на том самом собачьем матрасе и молча плачет. Слезы ее капали на матрас, но ни единого звука она не издавала, даже носом ни разу не шмыгнула.
И я подумал: «Сволочи!» Не знаю, о ком. А жена, которая в смысле собаки или кошки всегда была «кремень», стояла рядом, держа меня за локоть, и я увидел, что она тоже «поплыла».
– Все, Аленка, завтра едем покупать тебе щенка. Ты какую хочешь?
– Да коккера она хочет, сказала жена. Коккер-спаниеля. Вон календариков накупила… И открыток.
Купили на свою голову
Как продают щенков на птичьем рынке? На детских их мордашках – полное доверие к хозяевам. Дремлют напоследок на родных, теплых руках. Мало ли кто станет хозяином… Сын моего старого приятеля, например, сбросил щенка с балкона. Но щенки на птичьем об этом ничего не слышали.
Представляю: стоят женщины и мужчины и – продают детей. Грудничков, детсадовскую «мелочь», школьников, нескладных подростков… «Купите, мужчина, гляньте, какой добрый и породистый у меня ребенок. Только посмотрите, какой он ласковый!..»
Коккеров не было. Жена сказала: все, что Бог ни делает… Аленка – ни слова. Как будто она просто так с нами поехала. Нет, сказал я. Мы купили газету, позвонили по объявлению и поехали за щенком. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, сказала жена.
Вынесли нам щенка в пригоршне. Но – монстр. Рычит, зубы скалит… У жены были испуганные глаза. Домой мы ехали на такси. Аленка боялась дышать, чтоб не спугнуть фортуну, и даже не просила подержать щенка. Монстр сидел у меня за пазухой, и всю дорогу на меня сзади наваливалась аура девочки, которая просто окаменела от невыносимого счастья.
Малявку опустили на пол, и она, как будто так и надо, пошла по квартире осматривать свои новые апартаменты: «Ничего, нормальная квартира. Я согласна!»
После рождения Дашки ей уже дали какое-то мудреное имя. С коккерами в этом смысле просто беда. «Сэр Томас Генри, эсквайр». Мы первое имя забыли. Нам это ни к чему, а собаке и подавно. Тем более что и о родословной мы хлопотать не стали. Хоть Жучкой назови. Но унижать ее Жучкой мы не стали, а вот Дашка – получилось вполне нормально, по-домашнему. Дашечка.
Мелочи жизни
Такой безумной радости по поводу моего возвращения домой с работы никогда не испытывало ни одно живое существо. Суетится, прыгает, хвост выражает высшую степень восторга; вдруг, как угорелая, совершает праздничный забег из прихожей в зал и обратно – «от чувств-с..». С разбегу шмякается о мебель и стены, неловко падая на пол… Жена или дети никогда меня так не встречали. Причем время расставания не имеет значения. За хлебом сходил – «о, Дашка! Давно не виделись! Да привет, моя дорогая!» Нет, это надо видеть. Начинаешь думать о себе лучше. «Лореаль» – ведь ты этого достойна!».
В доме меняется аура. Никогда бы не подумал, что какая-то собачатина способна внести в жизнь столько умиротворения. Однажды пожилая женщина с дворняжкой на поводке сказала мне, что без своего Шарика давно бы умерла от одиночества и несправедливостей. Что Бог дал ей этого песика, компенсируя все, что пришлось ей пережить. И те, кому не дано утешения, никогда не поймут нас, будут бранить или насмехаться. Не понять не знавшим им, как среди огня…
Дашка – удивительное снотворное. Она спит так сладко, наивно и расслабленно, как ни один младенец. Сон просто расплющивает ее на диване. Полюбуешься на нее – и можно обойтись без снотворного. Вон из-под дивана полсобаки торчит. Спит. Подглядеть бы ее сны!
Есть у Дашки и враги. Пылесос – это чудище, кара собачьего Бога. «Смотри, слушаться не будешь – отдадим тебя пылесосу!» Еще ковры когда соседи выносят на улицу выбивать, тоже страшное дело. Люди не понимают, что если они отвернутся, то ковры нападают на собак.
А еще есть вентилятор. Адское существо. Когда оно просыпается, лучше сразу убежать в другую комнату и залезть там под диван.
Воспитывать Дашку, учить чему-нибудь не получается. Подразумевается какое-то насилие над собачьей личностью. Но Дашку насилие приводит в сильнейший стресс: шлепаешь ее символически или ругаешь – она начинает дрожать, и потом самому же стыдно становится, и приходится долго ее успокаивать. Очень не любит ссор и, если – дело-то житейское! – дома возникает разговор на высоких тонах, рычит, прыгает, чуть ли не разнимает и, опять же, дрожит в нервной лихорадке. Поневоле помиришься.
Ладно, пусть живет не воспитанная.
Смерть приходила
Наверное, Дашка умрет раньше нас, ведь собачий век всего лет пятнадцать. Мысль о том, что это неотвратимо случится когда-нибудь, невыносима. В том, что мы ее купили, есть только вход, и нет никакого выхода.
Неприятный запах болезни поселился в квартире. Живот у Дашки раздулся. Скулит. Полная беспомощность. Жена сказала: «Умрет, наверное, сегодня ночью. И я тоже умру. Ничего, дети уже выросли, сын совершеннолетний, и дочь уже почти взрослая… Ты потом приходи хоть иногда ко мне на могилу, рассказывай, как вы там без меня».
Плохо пахнет от нашей Дашки. Запах смерти. Какая-то сволочь придумала поговорку «собаке – собачья смерть». И вот она пришла и стоит в комнате с косой. Или с вентилятором. Дашка видит ее и плачет.
Ветеринар – хороший. «Дак собака, она тот же человек…»
На следующий день – еще один визит, теперь их двое. Вся семья плюс два ветеринара – на одну бедную собаку. Связывают челюсти, перетягивают жгутом левую лапу: надо внутривенный укол сделать. Сначала Дашка пытается вырваться, когда чувствует, как иглой нашаривают вену, но сил сохранять достоинство нет, и она так жалобно скулит напоследок… Удаваться можно от этого плача. Хочет что-то объяснить нам и уже готова от боли наконец-то сознаться в том, о чем мы давно догадывались: да, она действительно понимает человеческий язык и даже сама может им пользоваться. Но за годы конспирации Дашка разучилась говорить. Осталось только жалкое скуление.
Потом был визит жены с собакой на руках на ветеринарный факультет. Рассказывает: нищета на факультете страшная. И вообще там по коридору вели быка. В другой комнате лошадь стояла. И ничего у них там нет – бинтов, шприцев, марли, лекарств… Быки, лошади и собаки должны приносить все с собой. «Новые муки с анализами – ты не представляешь, сколько мы с ней пережили», – сказала жена.
И выяснили анализы, что у нашей Дашки – целый букет болезней. Аллергия, сахарный диабет, даже смертельную болезнь водянку обнаружили… Вместе с собой мы, цари природы, губим все живое, что нас окружает. Хреновы цари. «Заживет, как на собаке» – нет, уже не заживает. Как у мальчишек-призывников, в собачьем мире тоже не найти полностью здоровых. Это миф, что вон они, дворняжки, бегают по двору и в дождь, и в снег, и живут в норах без центрального отопления, и ничего им не делается. Еще как делается! Цивилизация терминаторов уже так загадила этот волшебный мир, что никому не выжить.
А как Дашка выздоровела, я не помню. Как-то незаметно.
Внешний мир
На Новый год под елкой у Дашки тоже есть подарок. От Аленки, разумеется. Она же вместе с подружкой справляет Дашкины дни рожденья. Впрочем, как и дни рожденья всех дворовых собак.
Аленка, конечно, любит Дашку. Но все больше проявляет материнского интереса к бродячим существам. На «свои» деньги покупает какие-то лекарства дворовым щенкам, капли против блох, таскают с подружкой им еду, строят домики из картонных коробок. Прибегает рассказать маме о событиях в жизни этих щенков. Дашка – она ж домашняя, благополучная. А там, на улице, – метель; печальные глаза дворовых собак в жалких их пристанищах возле человеческого жилья. Жена: нет, ничего не могу с собой поделать, пусть смеются. Собралась идти строить для них укрытие: взяла полиэтилен, палки, старые вещи… Спасательница нашлась. Аленка все же не пустила ее, и вдвоем с подругой ушли они строить убежище для лучших друзей человека.
После появления в нашей семье Дашки любая дворняжка стала нам родней и ближе. Как и вообще вся собачья цивилизация. А люди, дураки-то, все в космосе ищут… И уж если потерялась какая собачонка на улице и бегает, молитвенно заглядывая в глаза прохожим, то это каждый раз оставляет, я уверен, маленький шрам на сердце жены. Может, и на моем, не знаю. И Бриджит Бардо, которая к старости занялась уходом за бездомными собаками и кошками, стала нам ближе. Раньше-то думали: богатая, с жиру бесится.
Но сердобольных людей у нас все-таки много. У входа на мини-рынок собралась толпа торговок и прохожих. В эпицентре сидит собака и очень выразительным подвыванием рассказывает им что-то. «Да Найдочка ты наша, да что случилось?» Оказывается, какой-то урод поддал ногой ее щенка, у того выпала челюсть; неизвестные девчонки унесли щенка домой – лечить и ухаживать. Все это произошло на глазах Найды, и теперь она, скуля, делилась с женщинами своею душераздирающей скорбью.
Еще неизвестно, кто на самом деле высшее существо – человек или собака. Во всяком случае, собаки намного в большей степени следуют заповедям и любят людей, своих богов, так искренне и безоглядно, как дай нам Бог любимыми быть людьми. А собачьи драмы о любви и ненависти – «Белый Клык», например, – надо бы как-нибудь перевести на собачий язык, чтоб те из них, кому в любви не очень повезло, проливали слезы, облегчая свои собачьи души.
Может, Христос там, откуда он пришел, был собакой. И приходил он в мир людей, чтоб прояснить суетливым нашим душам всего одну простую истину: Бог есть любовь. Александр ЯГОДКИН.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
