Общество
Житейские истории. Разлучница.
15.08.2009 09:21
В народе говорят: на чужом несчастье свое счастье не построить, как аукнется - так и откликнется. Севостьяновы и Скрипкины все свободное время проводили вместе...
В народе говорят: на чужом несчастье свое счастье не построить. И добавляют: как аукнется, так и откликнется
Мои соседи славились своим гостеприимством. Когда ни зайди к ним, всегда полон дом народа. Их самих-то было не мало. Саша, Таня, три дочери - Лена, Наташа и Аня, Семён – муж Лены, их полуторагодовалый сынок Сашуня, Костя – друг Наташи. Младшая тогда еще в начальной школе училась и тоже любила собирать у себя полкласса друзей и подружек.
Но постоянными гостями Севостьяновых, верней сказать – друзьями, были Вера и Николай Скрипкины, их две дочери-школьницы и двухгодовалый сынок. Они приезжали к ним два-три раза в неделю. В будни - просто так, посидеть, поговорить. В выходные – попариться в знаменитой на всю округу бане, построенной руками Саши. Кроме того, главы обеих семейств являлись заядлыми рыбаками. Настоящими, не теми, для кого рыбалка лишь повод вырваться на природу с друзьями и ящиком водки. Их улова хватало на всех, включая соседей.
Словом, Севостьяновы и Скрипкины все свободное время проводили вместе. Сообща радовались успехам, таким же образом решали и проблемы.
Так же, шумно и весело, в своё время отдавали Лену Севостьянову замуж, встречали её из роддома, умилялись первым шагам Сашуни.
- Что ж тут удивительного? – отвечала Таня любопытным соседкам. – Мужья наши вместе работают, мы – тоже. Интересы одни и те же. Подумаешь, разница в возрасте! Мы же взрослые люди, нам такие пустяки не мешают.
Я тогда была года на три старше Лены. Родители наши жили далеко, и потому старшие Севостьяновы взяли над нами шефство. Таня помогала мне усвоить премудрости материнства, справиться народными средствами с болячками дочки, советовала, когда и что лучше сеять - сажать на огороде и в теплице. Когда у нас с мужем случались размолвки, которые по тогдашней житейской неопытности казались катастрофическими, она успокаивала меня и говорила:
- Всё образуется, не надо кидаться в крайности. Не надо искать приключений на стороне, чтобы только ему насолить. От добра добра не ищут. Не смотри на чужих мужиков, не разрушай семьи, не сироти детей. На чужом несчастье своё счастье не построишь.
Всё это я понимала. Мама моя твердила то же самое с тех пор, как я начала взрослеть. Да так, что в моей голове это засело на веки вечные.
Жизнь катилась своим чередом. Мы вернулись из очередного отпуска, влезли, как говорится, в привычные оглобли, и только тогда заметили, что семейство Скрипкиных практически перестало приезжать в гости к нашим соседям. Это было настолько непривычно, что при первой же возможности я поинтересовалась у Тани: может, с ними что случилось, или уехали куда?
- Уехали, под Ростов, к себе на родину, - подтвердила она. – А Коля остался… Он теперь с моей Леной. Она со своим развелась, всё равно плохо с ним жили. Свекровь её пилила, житья не давала, а он не вступался за жену…
Я оторопела. Как же так?! Не она ли наставляла меня, что нельзя заглядываться на семейных мужиков, упоминая о чужом счастье, которое не построить на чужом несчастье? Говорила, что чужая семья – это святое. Особенно, если там есть дети. Как получилось, что за своей дочкой не усмотрела? Более того, сейчас Таня оправдывает её поступок. Все эти вопросы готовы были вырваться в любой момент.
- Вера сама виновата! - предвидя их, заявила Таня. – Леночка - молодая, красивая, с мужем они полгода как разошлись. Что ж ей свой век в одиночестве коротать? А Вера… Я ей говорила, что надо за собой следить, что расслабляться нельзя, когда рядом полно молодых, стройных и красивых.
- Но ведь там трое детей! Им-то как без отца расти?
- Коля их не бросит, помогать будет.
Поговорили, разошлись по своим домам. Не скажу, что я в то время была такой уж идеалисткой. Знала, что люди говорят одно, думают - другое, а делают - третье. Приписывала это их слабости, расчетливости, лени, инфантильности. Чему угодно, лишь бы как-то объяснить непоследовательность их действий. Но здесь совсем другое. Чтобы вот так кардинально поменять свои взгляды, свои принципы, лишь бы оправдать поступок своей дочери?! Да, своя рубашка ближе к телу. Да, судьба дочери важней счастья подруги. Но зачем забирать это счастье от одной и подпихивать к другой? Других мужиков, что ли, в округе мало? Понять и принять такое было выше моих сил.
Вполне естественно, что отношения наши с Севостьяновыми несколько расклеились. Встретившись на улице, автобусной остановке или на огородах, которые разделял один общий забор, мы по привычке здоровались, обменивались общими фразами по поводу погоды, роста цен, успехов детей и их внука. Но нас уже не объединяли прежняя теплота, какое-то удивительное душевное расположение, сложившееся с первых дней знакомства.
Заговаривая о дочери, Таня словно пыталась оправдаться передо мной.
- Ты пойми, это жизнь! Расслабишься на минутку - всю жизнь жалеть будешь. Жена должна постоянно быть в тонусе. Холить мужа, нежить. При этом видеть его насквозь, как на рентгене, чтобы контролировать ситуацию. Интересоваться прежде всего его делами, а не своими. Не зацикливаться на детских болячках и проблемах. У Веры же всё наоборот было. Как же она могла его удержать? Не мою Леночку ругать надо, а себя. Сама виновата. В деньгах она не сильно потеряла. Коля, вон, какие алименты посылает, почти всю зарплату отдаёт! Леночке почти ничего не остаётся. А она - молодая, одеваться, веселиться хочется. На её зарплату не развернёшься…
Спустя полгода, а может - и больше, Таня рассказала, что у Лены и Коли родился сын. Здоровый, крепкий бутуз - Вовчик.
- Ты представляешь, Вера Колю даже не поздравила! Могла бы уж обиду забыть, простить его, - поджав губы, сообщила она. – Что ж тут злиться? Коле сказали, что не одна она живёт, сошлась с мужиком каким-то. Детей он вроде не обижает…
- Дай Бог, чтобы им повезло, - ответила я. – Одной, даже с большими алиментами, детей трудно поднять. Да и в своём доме без мужика жить тяжело.
В делах и заботах пролетело полтора года. Мы практически не виделись, несмотря на столь тесное соседство. Тем неожиданней стал для меня Танин звонок:
- Как живёшь, соседка? Приходи чай попьём, поговорим, давно не виделись.
Едва переступила порог их дома, как хозяйка выпалила:
- Он развелся с Леной и вернулся к ней! Как? А вот так! – она готова была разрыдаться.
Успокоившись, рассказала следующее.
С момента отъезда его первой семьи Коля разрывался на две части. Он любил Лену и Вовчика, но никак не мог забыть своих детей от первого брака. Писал им письма, отправлял подарки, часами разговаривал по телефону. Потом предложил Лене переехать в Ростовскую область, в село, где живёт Вера с детьми. Откуда он сам родом. Твердил, что надоело жить в городе, что давно мечтал работать на земле, выращивать всё своими руками. Да и по детям скучает так, что больше не может жить в стороне от них. Лена с родителями пытались образумить его. Упирали на достойную и прибыльную работу, на дом, который отстроили за это время, на друзей, которых не будет на новом месте. Коля был непреклонен.
- Леночка согласилась, собрала детей и уехала вслед за ним. Он туда первый отправился, чтобы купить дом… - в глазах Тани застыли слёзы. – Приехала, неделю жили душа в душу, а потом видела его только по ночам. Целыми днями пропадал у неё, у Веры. Возился с детьми, по хозяйству помогал. А в новом доме ничего не делал, всё откладывал до лучших времен.
Дальше события развивались, как в «мыльной опере». Вера разорвала с сожителем, который трудился вахтовым методом, сообщив ему о принятом решении в письме. Месяц – другой походила в холостячках и… приняла в дом Николая. Как мужа.
Лена не стала устраивать сцен. Не стала унижать себя битьём посуды, руганью с бывшим уже мужем и его старой-новой женой. Она позвонила родителям, попросила прислать деньги на дорогу и вернулась в свой родной город. А Коля теперь звонит ей, говорит, что скучает и хочет видеть сына…
