Общество
Житейские истории. Размен квартиры на… совесть
09.02.2004 00:00
Когда дело касается недвижимости, люди раскрываются с самых неожиданных сторон. Житель Воронежа Игорь жил с мамой, Надеждой Ивановной, и бабушкой, Валентиной Павловной, в мире и согласии. В 1997 году бабушка решила оформить на внука свою однокомнатную квартиру при условии, что он будет помогать ей по хозяйству, заботиться. Игорь начал оформлять документы. Через несколько лет выяснилось, что Игорь оформлял вовсе не договор пожизненной ренты, а куплю-продажу бабушкиной квартиры. Почему Валентина Ивановна не заметила подвоха?
Квартирный вопрос испортил москвичей – об этом Булгаков еще писал. Однако до сих пор, когда дело касается недвижимости, особенно обладания прав не нее, то люди раскрываются с самых неожиданных сторон. Причем не только в Москве.
… Житель Воронежа Игорь на протяжении долгих лет жил с мамой, Надеждой Ивановной, и бабушкой, Валентиной Павловной, в мире и согласии. Не сказать, чтобы совсем без ссор и обид, – в какой семье их не бывает? Но острых конфликтов не возникало. И бабушка, и мама всегда очень тепло относились к своему Игорюше. В 1997 году Валентина Павловна решила оформить на внука свою однокомнатную квартиру, но при условии, что он будет помогать ей по хозяйству, навещать, заботиться. На языке юристов это называется договором пожизненного содержания с иждивением.
В ноябре 1997 года Игорь начал оформлять документы, прибегал несколько раз к бабушке с бумагами, подсказывал, где нужно поставить подпись. Она всё делала так, как говорил ей внук. Это потом, через несколько лет, выяснилось, что Игорь оформлял вовсе не договор пожизненной ренты, а куплю-продажу бабушкиной квартиры. Почему Валентина Павловна не заметила подвоха? Одной из причин послужило, конечно, плохое зрение. Но главное другое – на тот момент бабушка всецело доверяла внуку, и даже в страшном сне ей не могло привидеться, что в скором времени Игорюша из доброго и заботливого внука превратится в циничного охотника за ее недвижимостью.
Однако вернемся в 1997 год.
Договор купли-продажи, подписанный бабушкой и официально заверенный нотариусом, спрятан от посторонних глаз, а Игорь по-прежнему играет роль любимого внука и сына. И в 2000 году еще и Надежда Ивановна, приватизируя свою четырехкомнатную квартиру, оформила ее на сына. С этого момента Игорюша стал полноправным хозяином двух квартир, и его любовь к маме и бабушке начала постепенно охладевать. Сначала Игорь хотел сделать из бабушкиной квартиры теплицу для выращивания рассады – он вместе с женой торгует на рынке зеленью. Однако Валентина Павловна, страдающая астмой, активно этому воспротивилась и не захотела видеть у себя растущие по всей квартире помидоры и лук. Тогда внук поменял свои планы и решил вообще продать квартиру. Он позвал Валентину Павловну жить к себе. Сначала по-хорошему, уговорами и доводами, потом, все чаще, – угрозами, нервно и озлобленно.
В 2005 году мама Игоря, Надежда Ивановна, пережила тяжелый инсульт. Когда это произошло, дома была одна Марина, дочка Игоря. Она зачем-то вошла в комнату Надежды Ивановны и увидела, как та забивает гвоздь в свою кровать. «Что ты делаешь?», – закричала Марина, но та ответить ей уже не могла – началась парализация. «Скорую» вызывали соседи.
У Надежды Ивановны есть еще одна дочь – Вера. Она живет в городе Северске Томской области. Живет неплохо: муж, дети, хорошая работа. Когда ей сообщили об инсульте матери, она в срочном порядке прилетела в Воронеж. Узнав о том, какие отношения сложились у бабушки и мамы с Игорем, Вера решила забрать их к себе в Северск. Валентина Павловна захотела расторгнуть договор пожизненной ренты для размена своей квартиры на Северск и попросила Веру, пока у нее не закончился отпуск, уладить эту проблему.
Однако выяснилось, что это действительно большая проблема. Копии договора они не нашли, и пришлось направлять запрос в Бюро технической инвентаризации (БТИ). Из БТИ Вере и прислали копию того самого договора купли-продажи. Как сказали адвокаты, «братец-то бабушку обманул, надо бороться обязательно». Кроме того, Веру успокоили, что выселить Валентину Павловну без ее согласия никто не может, потому что у нее есть прописка. Вера уехала в Северск. Надежда Ивановна при выписке из больницы категорически отказалась возвращаться к сыну, и ее перевезли к матери. Две пожилые женщины, одна из которых еще и парализованная, стали жить вместе в однокомнатной квартире, рассчитывая только на помощь соседей.
А Игорюша стал навещать маму с бабушкой. Но вовсе не затем, чтобы помочь по хозяйству или справиться о здоровье. Внук требовал от Валентины Павловны выписываться из квартиры, потому что ему нужен кредит, а без обеспечения недвижимостью его не дают. Говорил, что на улицу их выселять не собирается, звал к себе. Мама и бабушка отказывались.
Они решили постоять за себя. В апреле 2006 года Валентина Павловна написала претензию на расторжение договора о купле-продаже и направила ее внуку. Игорь пришел через неделю, стал угрожать, требовать паспорт, чтобы выписать бабушку из квартиры. Уверял, что договор уже все равно не расторгнешь. Он вел себя очень агрессивно, так что бабушке пришлось звать на помощь соседей. Лишь после этого внук ретировался.
Летом 2006 года мать Игоря получила второй инсульт. Снова из Северска приехала Вера. Но на этот раз с конкретной целью – забрать маму к себе. Это она и сделала – в начале сентября Надежда Ивановна уехала вместе с дочерью в далекую Томскую область, подальше от своего нерадивого сына. Бабушка осталась в Воронеже: в суде Железнодорожного района в скором времени должны проходить слушания по ее иску к внуку.
Игорь держит сейчас информационную блокаду. Он избегает любых контактов с окружающими: родственниками, соседями. Один из адвокатов бабушки рассказал мне, что пытался поговорить с Игорем, но в первый раз он нагрубил, а во второй – бросил трубку. Мне удалось поговорить по телефону с женой Игоря, Инессой. Она сказала, что вся проблема в том, что бабушки не желают с ними жить: «Мы с радостью ждем их, зовем, но не можем заставить их переехать к нам. Игоря сейчас нет, позвоните позже, и мы с вами встретимся».
Но на последующие мои телефонные звонки ни в этот, ни в другие дни никто не отвечал. Недавно к Валентине Павловне приходила дочь Игоря, Марина. Села на кухне, обхватив голову руками: «Не хочу домой идти. Там каждый день скандалы, крики, разбитая посуда. Кстати, и из-за тебя в том числе, бабуль».
Конфликт с мамой, сестрой и бабушкой, скандалы дома, укоризненные взгляды соседей, «обет молчания» – такую цену готов заплатить за однокомнатную квартирку Игорь.
Самое печальное в этой истории знаете что? То, что она вовсе не единична, не исключительна. Адвокаты, с которыми мне довелось общаться на эту тему, в один голос заверяют: подобных конфликтов очень много. Ситуации, в которых дети обманывают родителей, родители – детей (не говоря уж о дядях и тетях) уже мало кого удивляют. Дескать, это – ЧП семейного масштаба.
Видимо, это уже не только проблема совести отдельных людей, но и проявление нравственной болезни всего общества.
Евгений ТИМОШИНОВ.
P.S. Имена некоторых участников конфликта изменены.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
