Общество
Знаменитые воронежцы. Генерал, любивший наступать
10.01.2007 00:00
Только четыре человека были удостоены звания Героя Советского Союза в первый месяц Великой Отечественной войны. Один из них – земляк воронежцев Яков Крейзер. Узнав, кто так упорно организует противодействие стальному кулачищу Гудериана, немцы стали сбрасывать злобные листовки: «Русские воины! Кому вы доверяете свою жизнь?! Ваш командир – еврей Янкель Крейзер. Неужели вы верите, что Янкель спасет вас от...
Только четыре человека были удостоены звания Героя Советского Союза в первый месяц Великой Отечественной войны. Один из них – земляк воронежцев Яков КРЕЙЗЕР.
30 июня 1941 года мотострелковая дивизия полковника Крейзера, совершив изнурительный семисоткилометровый марш, заняла оборонительные рубежи на реке Березине в районе города Борисова. Едва начали окапываться, как саранчой налетела вражья авиация, следом ударила немецкая артиллерия. Выручила наступившая ночь – темнота позволила оборудовать позиции, рассредоточить имевшиеся у дивизии танки, наладить связь с подразделениями и соседями.
Утром разведчики приволокли Крейзеру «языков», ефрейтора и солдата. Пленные тотчас сознались, что они из 18-й дивизии танкового корпуса генерала Хейнца Гудериана. Якову Григорьевичу стало ясно, с кем предстоит драться, – с отборными войсками, руководимыми опытнейшим гитлеровским «стратегом».
Гудериан не заставил себя ждать. После воздушного налета трех групп бомбардировщиков этот самый Гудериан обозначился в речной долине сотней танков, с ходу смял плацдарм на другом берегу. Наш саперный взвод замешкался, не успел, отступая, взорвать мост через Березину, и по нему один за другим заспешили немецкие танки.
Но когда танки со свастикой все же проскочили, хитроумный Крейзер двинул из лесных массивов свои танки, это были не только старенькие БТ-7, но и новенькие Т-34 и КВ. Завязался чудовищный бой железа с железом, меж которого как бы сама по себе «работала» пехота двух воюющих сторон, засевая приречные поля свинцом.
Крейзеру удалось невероятное в ту пору всеобщего отступления: он остановил отборную гудериановскую дивизию, зажал ее передовой полк своими стальными тисками, а остальные полки принудил остановиться по ту сторону Березины. Маршал Победы Г.К.Жуков в своей книге «Воспоминания и размышления», описывая первые дни и недели страшной войны, упомянул об этом бое как о единственной на тот момент удаче на всех фронтах: «Я.Г.Крейзеру удалось задержать усиленную 18-ю танковую дивизию противника более чем на двое суток. Это тогда имело важное значение. В этих сражениях… Я.Г.Крейзер блестяще показал себя».
Не позабыл о первой встрече с советскими «тридцатьчетверками» и хваленый Гудериан. Смирив гордыню, он так отозвался в мемуарах: «18-я танковая дивизия получила достаточно полное представление о силе русских, ибо они впервые применили свои танки Т-34, против которых наши пушки в то время были слишком слабы».
После двухдневных тяжелейших боев на Березине дивизия Крейзера еще двенадцать дней не давала гитлеровским полчищам развивать наступление вдоль автострады Минск – Москва. Это потом благотворно сказалось на общефронтовой обстановке, позволило выиграть время для организации надежной обороны Москвы.
И, обратите внимание, не только сдерживала противника, но и при всяком удобном случае контратаковала фрицев. Так, 6 июля пехотинцы во взаимодействии с 12-м танковым и 13-м артиллерийским полками внезапно напали на гитлеровцев, обустраивавших местечко Толочин. Это тот самый населенный пункт, где в 1812 году Бонапарт Наполеон разместил свою штаб-квартиру. Немчура обживалась основательно: тут и штаб, и пункт связи, и кухня стационарная, и бомбоубежища. Бойцы Крейзера с ходу выбили оккупантов из Толочина, а тех, кто не погиб или не успел унести ноги, взяли в плен. Пленных оказалось, когда подсчитали, 800 человек. Среди трофеев только исправных автомобилей насчитали 350. Плюс ко всему боевое знамя немецкого танкового корпуса! Ах, если бы такие удачи случались в первые дни войны на всех фронтах от Балтики до Черного моря!..
Уже 12 июля 1941 года командующий 20-й армией генерал-лейтенант П.А.Курочкин подписал представление на присвоение Якову Григорьевичу Крейзеру высокого звания Героя Советского Союза: «Командир 1-й мотострелковой дивизии полковник товарищ Крейзер Я.Г. в боях за Социалистическую Родину проявил образец мужества, воли, геройства и храбрости. Умело и решительно управлял боевыми действиями дивизии, обеспечивал успешные бои на главном направлении армии. Своим личным участием, бесстрашием и геройством увлекал в бой подразделения дивизии…»
22 июля указ о присвоении полковнику Якову Крейзеру звания Героя Советского Союза был подписан. Он стал первым из старших офицеров Героем и четвертым вообще в стране после начала Великой Отечественной войны.
Узнав, кто так упорно организует противодействие стальному кулачищу Гудериана, немцы стали сбрасывать на позиции дивизии злобные листовки: «Русские воины! Кому вы доверяете свою жизнь?! Ваш командир – еврей Янкель Крейзер. Неужели вы верите, что Янкель спасет вас от наших рук?! Сдавайтесь в плен, а с Янкелем поступайте так, как надо поступать с жидами…»
Говорят, что когда листовку показали комдиву, тот улыбнулся и сказал: «Дома отец и мама действительно называли меня Янкелем… Хорошее имя. Горжусь им».
Дома – это значит в Воронеже. Здесь Яков Григорьевич родился 4 ноября 1905 года в семье мелкого торговца. Право поселиться в нашем городе заслужил еще его дед, безупречно отдавший царской армии 25 лет своей жизни. Есть сведения, что отец умер от туберкулеза, когда Якову было пятнадцать лет, и ему «пришлось добывать кусок хлеба для себя и младших братьев».
Раньше в Воронеже находилась пехотная школа. Яков Крейзер ее окончил в 1923 году. Так его профессией стало «Родину защищать». В Вооруженных силах он преуспел: прошел все должностные ступеньки от командира взвода до командира 1-й Московской мотострелковой дивизии, параллельно получив военное образование.
Дивизия еще с довоенных лет была на хорошем счету, ее называли своеобразной полевой академией РККА. Она всегда полнокровно комплектовалась и постоянно занималась интенсивной боевой подготовкой, участвовала в том числе во множестве экспериментальных учений, главным образом – на полигонах в районе подмосковного Алабино. Там и мужал, набирался опыта наш Яков Крезейр.
Летом 1936 года в Алабинские лагеря приехали два видных военачальника – маршалы М.Н.Тухаческий и А.И.Егоров. Первый был тогда заместителем народного комиссара обороны, второй – начальником генерального штаба Рабоче-Крестьянской Красной Армии. К визиту высоких чинов заранее подготовили батальонное тактическое учение. В том самом учебном наступательном бою был задействован батальон майора Крейзера. Надо ли говорить, как старались, как выкладывались изо всех сил бойцы и их комбат!
По итогам учений Тухачевский выступил в июльских и августовских номерах газеты «Красная звезда» с двумя статьями под одним общим заголовком «Батальон в наступлении». Маршал основательно проанализировал ход учений, снабдил тексты схемами тактической обстановки и поставил под сомнение многие из действовавших в то время уставных положений. Эти положения, по его мнению, давно устарели и «не отражают новых форм глубокого боя». Михаил Николаевич поставил задачу, «не дожидаясь обновления руководящих документов, развивать и совершенствовать тактику, творчески подходить к организации учений и в то же время не допускать разнобоя в методике».
Далее М.Н.Тухачевский писал, что во время учебного боя он находился рядом с командиром батальона Я.Г.Крейзером, а после учения долго беседовал с ним. По мнению военачальника (а Тухачевский тогда был весьма авторитетен в войсках), майор Крейзер показал себя пытливым, мыслящим и, главное, перспективным командиром.
Статьи Тухачевского в «Красной звезде» с такой похвалой имели очень большое значение для Якова Григорьевича. 16 августа того же 1936 года центральная печать опубликовала Постановление ЦИК СССР о награждении орденами ряда отличников боевой и политической подготовки РККА. Согласно этому документу командир батальона Я.Г.Крейзер награждался – ни много, ни мало – орденом Ленина. Кстати, в том списке награжденных есть и фамилия комбрига Г.К.Жукова, еще не овеянная особой славой.
Новоиспеченному Герою сразу же присвоили звание генерал-майора, а дивизия стала гвардейской. На эти события красноармеец М.Свинкин и младший командир А.Рыкалин откликнулись песней собственного сочинения: «Громит врага оружием Дивизия бесстрашная. На подвиги геройские Нас Крейзер в бой зовет. Лавиной сокрушительной Пошли бойцы отважные За наше дело правое, За наш родной народ». Кто-то из политработников написал на обороте нескольких листовок слова этой самодеятельной песни и попросил летчиков сбросить их на немецкие позиции…
«Командир 1-й мотострелковой дивизии полковник товарищ Крейзер Я.Г. в боях за Социалистическую Родину проявил образец мужества, воли, геройства и храбрости. Умело и решительно управлял боевыми действиями дивизии, обеспечивал успешные бои на главном направлении армии. Своим личным участием, бесстрашием и геройством увлекал в бой подразделения дивизии…»
Из наградного листа.
В августе сорок первого Крейзер простился со своей родной дивизией и убыл на повышение – командовать 3-й армией, которой довелось участвовать в оборонительных сражениях на пространствах от Смоленска до Москвы. Как-то, прорвав оборону соседей, немцы вышли в тыл 3-й армии. «Мы пережили в октябре 1941 года немало тяжелых дней, когда выводили армию из окружения… Успеху в выполнении этой задачи армия во многом обязана уверенному и гибкому руководству со стороны Я.Г.Крейзера, его неиссякаемому оптимизму, умению увлечь людей примером мужества», – такие воспоминания оставил о нашем земляке-воронежце его боевой соратник генерал армии А.С.Жадов.
Армия, пройдя три сотни километров по тылам врага, вышла из окружения, сохранив свою боеспособность, и 7 декабря приняла участие в историческом контрнаступлении под Москвой.
Перед началом Сталинградской битвы генерал-майору Крейзеру поручили сформировать и повести в бой 2-ю армию. Формирование велось в боевой обстановке. Там Яков Григорьевич получил тяжелое ранение, надолго выбившее его из колеи. Чтобы не огорчать родных, генерал писал домой: «На днях был легко ранен в голову шальной пулей, но теперь это все уже зажило, и остался только маленький шрам на макушке. Ранение было настолько легким, что я не выходил даже из строя».
В строй он вернулся только в самом конце февраля 1943 года, когда уже немцев от Сталинграда отогнали. Но с той самой 2-й армией Крейзер успел повоевать до августа, а потом ему приказали взять под начало армию 51-ю, с ней генерал не будет расставаться до самого Дня Победы. 51-я входила поначалу в состав Южного фронта Р.Я.Малиновского. А это значит, что Крейзеру достался сильно укрепленный рубеж противника на реке Миус, к которой армия вышла после того, как освободила города Новочеркасск и Новошахтинск. О важности этого рубежа писал фельдмаршал Манштейн: «Сам Гитлер считал, что владение территорией, расположенной между Азовским морем и Донцом, определит ход войны».
Но не Манштейн, и даже не сам фюрер определили исход сражения на «Миус-рубеже», а генерал Крейзер.
Против Крейзера здесь стоял каленый войной фашистский генерал Холлидит. Гитлер распорядился укомплектовать его армию отборными частями, послал сюда лучшую свою танковую дивизию СС «Мертвая голова». Сверху всю эту армаду поддерживали 700 самолетов. Туго пришлось Крейзеру. Случилась и большая неприятность. На одном из участков немцы ходили в атаку двенадцать раз, в одном месте им удалось смять наши позиции. Продвижение 51-й армии замедлилось. В намеченный день не вышли к реке Крынка.
Маршал С.К.Тимошенко и новый командующий фронтом Ф.И.Толбухин сильно ругали Крейзера и даже добились его отстранения от должности командующего армией. Выручил через два дня маршал А.М.Василевский, прибывший в войска как представитель Ставки Верховного Главнокомандования. Он не только вернул Крейзера к руководству армией, но и объявил ему благодарность за прорыв «Миус-фронта». А некоторое время спустя боевые друзья поздравляли его с присвоением очередного воинского звания – генерал-лейтенанта.
Крейзер и его армия освобождали Крым. На это ушли считанные дни: двое суток били через Перекоп по вражеской обороне, прорвав ее, очистили от оккупантов Симферополь, а еще через пару суток вышибли гитлеровцев из Севастополя. «В 1941-1942гг. немцы штурмовали Севастополь 250 дней. Армия Я.Г.Крейзера освободила его за пять дней», – писали тогда газеты.
Гитлеровское командование сосредоточило на Крымском полуострове войска 17-й армии в составе 12 дивизий общим числом свыше двухсот тысяч человек, большое количество артиллерийских стволов и техники. Фашисты очень сильно укрепили свою оборону, умело использовали рельеф гористой местности, а равнинные участки хорошо простреливались с пулеметов. Так что пять дней жесточайших боев дорогого стоит.
)
Я.Г.Крейзер с воинами 77-й стрелковой дивизии своей армии в мае 1944 года.
Если кто помнит, еще во время Гражданской войны Красная Армия вброд переходила Сивашский залив, чтобы избежать огромных потерь при вторжении на полуостров через перешеек. И в этот раз выручил проверенный временем обходной маршрут. 51-я армия Крейзера сумела с ходу форсировать Сиваш и, как пишут военные историки, «захватив центральную часть Турецкого вала у Перекопа до окраины Армянска, тем самым закрыла выход врагу из Крыма по суше и создала условия для дальнейшего развития наступления вглубь полуострова».
У самого Якова Григорьевича есть воспоминания о форсировании залива. Они публиковались в 1966 году в журнале «Военный вестник». Крейзер, в частности, пишет: «На картах Сиваш обозначен приятным голубым цветом. В действительности же это очень коварный залив с вязким илистым дном, исключающим возможность движения машин и лошадей вброд… В заливе бывают сильные штормы… О трудностях переправы можно судить по таким данным. Пеший боец переходит Сиваш за 2-3 часа. 76-миллиметровое орудие на лодке группа солдат перетягивала за 5-6 часов…»
Надо заметить, что наши воины Сиваш переходили не в жаркое лето, а глубокой осенью, значит – по ледяной воде!
Об интересном факте поведал один журналист, который в 1946 году присутствовал на заседании трибунала по делу командующего немецкими войсками в Крыму и на Тамани генерала Енеке. Этого вояку ждала виселица, как и других военных преступников, захваченных в плен советскими войсками. Но Енеке помиловали: он сумел доказать, что лично не участвовал в истреблении крымчаков и евреев, это, мол, делом было СС, СД, гестапо и полиции. Даже заявил, что его армейские подразделения «спасли русское население Крыма от уничтожения крымскими татарами».
И еще Енеке сказал на суде: «Я был удивлен, узнав, что сильной армией русских командует еврей Крейзер. Я преклоняюсь перед военной стратегией русских офицеров и генерала Крейзера».
Так Енеке спас свою шкуру.
В июне 1944 года 51-ю армию срочно перебрасывают с юга на север. «Сегодня днем получил разрешение на отпуск. Только что закончил упаковку вещей, и вдруг звонок: «Москва пока отпуска не разрешает… – пишет Яков Григорьевич жене. – После окончательного разгрома немцев в Крыму сейчас готовимся к новым делам, которых много на других участках фронта».
А через пару недель письмо уже с нового места:
«Где я воюю, ты теперь знаешь из газет. Обстановка довольно напряженная, и вот сейчас тороплюсь писать, собираюсь ехать вперед. Надеюсь, что в скором времени Прибалтика будет полностью освобождена от врага. А у меня тогда выйдет поход от моря до моря… Враг неистовствует, при отходе жжет и уничтожает города так, что становится страшно смотреть. Ну ничего, после войны все построим, да еще лучше. Заканчиваю, ко мне пришли генералы докладывать обстановку».
По письмам Я.Г.Крейзера домой хорошо прослеживаются маршруты его 51-й армии, действовавшей в составе 1-го Прибалтийского фронта генерала армии И.Х.Баграмяна. Вот еще одна цитата из письма домой:
«Война идет к концу, и я постараюсь закончить ее с честью. Сейчас я действую на несколько ином направлении, то есть из Латвии опять перешел в Литву, и вот пока пишу письмо, кругом раздается сильнейшая канонада нашей артиллерии и довольно редко рвутся снаряды противника километрах в трех-четырех от того места, где я нахожусь. Через пару часов буду переезжать вперед. В общем, в ближайшее время должно быть покончено с немцами в Литве, а дальше и в Латвии. Несколько слов о себе. Здоровье вполне удовлетворительное, несколько подгуляли нервы. После войны поедем всей семьей в Сочи и все болезни вылечим. 7 октября 1944 года».
Иван Христофорович Баграмян оставил после себя интересные мемуары «К берегам Янтарного моря». На их страницах нашлось место и для нашего земляка-воронежца Якова Григорьевича Крейзера. Выдающийся маршал-армянин тепло пишет о выдающемся генерале-еврее, восхищаясь его исполнительностью, настойчивостью и находчивостью, проявленными в боях за освобождение от фашистской нечисти городов Паневежис, Шауляй, Елгаву: «Получив приказ, Крейзер лично выехал в район Елгавы и умело организовал штурм осажденного города. Вражеский гарнизон был разгромлен, а Елгава к началу августа была полностью очищена от фашистов». В мемуарах И.Х.Баграмян назвал Я.Г.Крейзера «наступательным генералом, мастером атак».
Последняя фаза войны для Крейзера была связана с изгнанием гитлеровцев из Прибалтики. 5 октября 1944 года его 51-я армия, находясь на острие главного удара, прорвала вражескую оборону и стремительно двинулась вперед, отрезая немецкую группу армий «Север» от своих войск в Восточной Пруссии.
По окончании войны Якову Григорьевичу присвоили звание генерал-полковника. Ему было тогда сорок лет. Возраст позволял пойти учиться, и он пошел на Высшие академические курсы при Военной академии Генштаба. А после командовал войсками военных округов: Южно-Уральского, Забайкальского, Уральского (там он сменил Г.К.Жукова), Дальневосточного.
С 27 апреля 1962 года Я.Г.Крейзер генерал армии. В 1963 году назначен начальником Высших офицерских курсов «Выстрел». С мая 1969-го он в Группе генеральной инспекции Министерства обороны СССР.
Яков Григорьевич не замыкался только лишь на своих военных делах и заботах. Он активно участвовал в общественной жизни страны. Так, весьма деятельно исполнял обязанности члена Антифашистского еврейского комитета с самого начала его создания в 1942 году. Известно, что он положительно оценил издание в СССР газеты на языке идиш под названием «Эйникайт», подписал приветствие всепалестинскому съезду «Победа над фашизмом», в котором говорилось: «Евреи Палестины (тогда еще Израиля как государства не было. – В.Ж. ), рука в руку, плечо к плечу будем бороться за братство и дружбу народов, за скорую конечную победу над врагом…»
А когда того требовал здравый смысл, Крейзер мог не соглашаться даже с мнением больших верхов. Известен такой пример.
Сталин в конце сороковых-пятидесятых годов развернул борьбу с космополитизмом и «врачами-вредителями». В рамках этой кампании вождь пожелал, чтобы группа видных советских евреев публично, в прессе, выступила с заявлением, осуждающим всех этих «космополитов безродных» и «убийц в белых халатах», а заодно утверждающим, что в СССР антисемитизма нет. Подписывать такое письмо «назначили» самых видных людей. Среди них в списке стояла и фамилия Крейзера. Щепетильный и взыскательный Крейзер заявление подписывать отказался, хотя это ему Сталин мог не простить…
Кстати. Когда «голоса» из-за рубежа обвиняли Сталина в притеснении евреев, он отвечал так: «Как я могу… если мой лучший друг – еврей Крейзер».
Генерал армии, уроженец города Воронежа Яков Григорьевич Крейзер умер в 1969 году. На похоронах было много народу. Пионеры на атласных подушечках несли награды усопшего: пять орденов Ленина, четыре ордена Красного Знамени, ордена Суворова, Кутузова, Богдана Хмельницкого первых степеней, многие другие государственные награды. Похоронен Я.Г.Крейзер на Новодевичьем кладбище.
А в 1974 году в Севастополе улицу Спортивную переименовали в улицу Генерала Крейзера. Виталий ЖИХАРЕВ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
