Регион
«Круглый стол»
01.06.2006 00:00
Кто из нас не любит тот город, в котором мы живем? Но у жителей Воронежа все чаще возникают тревожные вопросы по поводу того, что старинный и привлекательный облик города исчезает, а многие новые постройки поражают безликостью и безвкусием. Больше того. Они очень часто появляются вплотную к жилым домам или строятся на месте снесенных памятников истории и культуры. То, какой Воронеж мы оставим потомкам, и стала темой «круглого стола», проведенного в редакции газеты «Коммуна». Готовясь к нему, редакция предложила читателям ответить, какие постройки. По их мнению, украсили город, а что вызвало чувство неприязни и досады. Что же понравилось авторам? Центр культуры и бизнеса «Апекс», здание финансово-экономического института на ул. Никитинской, «немецкий городок», кукольный театр. Комплекс зданий на площади Заставы, двухъярусный Северный мост через водохранилище. К примерам неудачных архитектурных решений были отнесены жилой дом по ул. Пушкинской,2, дом рядом с ТЮЗом, дом на углу Никитинской и 9 Января, здание областной налоговой инспекции, красная пирамида, кирпичные балконы новых домов. Безусловно, мнения отдельных граждан не могут служить полной и объективной оценкой труда градостроителей. Одному человеку какое-то здание нравится, другой, глядя на него, кривит губы. Поэтому дело, в конце концов, не в оценке отдельных объектов. Дело в принципах, которые положены в основу строительства города. О них и идет речь в материалах «круглого стола»,
«Круглый стол»
Ведущий: - Для градостроителей главный закон – генеральный план города. Но многие уверяют, что генплана Воронежа сегодня нет, поэтому и стал возможен такой хаос.
Директор института «Воронежпроект» Станислав Гилев: - Я не понимаю, откуда разговоры об отсутствии генплана города? Он утвержден в 1970 году, теперь подошел срок его обновления, чем сейчас и занимаются проектировщики. При этом учитываются новые социально-экономические требования, естественно, принимаются во внимание вопросы экологии, сохранения исторической застройки города. Новый план готов примерно на 50 процентов и первая его часть направлена именно на то, чтобы сохранить историю города. Весь подготовленный материал был передан для утверждения в областную Думу. К сожалению, в течение года его так и не рассмотрели. В результате и возникли некоторые негативные явления, вызвавшие столь большой резонанс в обществе.
Собственный корреспондент газеты «Сельская жизнь» Эдуард Ефремов: - Говоря о негативных явлениях, вы имеете в виду уничтожение исторических зданий в центре города и те дома, что встают вокруг площади Победы?
Гилев: - Я не отношусь к тем, кто считает, что всегда нужно учитывать мнение большинства жителей города. Напомню вам, что в свое время абсолютное большинство парижан, в том числе и многие классики французской литературы выступали против строительства Эйфелевой башни. Сегодня она – символ Парижа.
Ведущий: - Если я правильно понял ваш намек, то наша дикая красная пирамида через несколько лет тоже может стать символом Воронежа?
Гилев: - Не думаю, что красная пирамида станет символом города. Но почему никто не возмущался, когда шло строительство однотипных жилых домов, однотипных школ и детских садов? Разве вся эта убогость не воспитывает бездуховность поколений? Почему такое неприятие вызывают яркие, необычные конструкции новых зданий и сооружений?
Ефремов: - Хорошо, что наш разговор коснулся духовности, потому что те принципы, по которым нынче строится город, и воспитывают бездуховность. В Воронеже процветает культ «денежных мешков». Они сегодня заказывают музыку. Посмотрите, во что превращена площадь Победы! Многоэтажные монстры, окружающие ее, - это позор для нынешних властей города. Я – член областной комиссии по культуре при облДуме и у меня создается впечатление, что она создана только для выпускания пара: «Вы, ребята, собирайтесь, говорите, что хотите, но на все ваши рекомендации власти глубоко наплевать». Старинный русский город исчезает на наших глазах. Ведь не было бы этой пирамиды, не было бы других архитектурных уродцев в городе, если бы существовал независимый авторитетный орган, решение которого было бы обязательным для всех.
Гилев: - Главная задача предыдущего генплана была одна – обеспечить воронежцев жильем. Поэтому интенсивно строились Юго-Западный, Северный, Северо-Восточный районы. А вот раздел о сносе ветхого и аварийного жилья был выполнен разве что процентов на десять, то есть реконструкция практически не велась. Поэтому сегодня у нас и появилось огромное количество исторических зданий и аварийных домов, которые рушатся буквально на глазах.
Заслуженный архитектор России, профессор Николай Гуненков: - Поскольку я более 15 лет был главным архитектором института «Вооронежпроект», то могу сказать, что многое намеченное в предыдущем генплане выполнялось не так, как было задумано. По непонятным причинам произошел градостроительный перекос: левый берег отдали под промышленные предприятия, раздули коммунальную зону за счет одноэтажных частных и кооперативных гаражей, а на правом берегу, в Северном микрорайоне, усиленно возводили жилье.
Ведущий: - Кто заставлял вас нарушать генплан, раздувать коммунальную зону и отдавать земли под убогие железные коробки, от которых сегодня никто не знает, как избавиться?
Гуненков: - Вы, наверное, понимаете, что далеко не все зависит от воли архитектора… Порой от его благородных помыслов ничего не остается.
Гилев: - Давайте не лукавить и говорить прямо: архитектор порой вынужден лишь наблюдать, как кем-то корежатся все его задумки. Главная улица Северного района – бульвар Победы был сделан в соответствии с генпланом и планом детальной планировки. Бульвар должен был выходить к Дону и в этом месте предусматривался ипподром и огромная зона отдыха. А что получилось? Без проекта, без согласований, без разумных доводов инициативная группа воронежцев взяла и построила прямо на дороге кооперативный гараж. От такого самоуправства все были в шоке. Бывший главный архитектор города пытался даже судиться с самовольными застройщиками. Бесполезно. После долгих проволочек суд все же встал на их защиту.
Заместитель начальника главного управления архитектуры области Борис Муромцев: - Мы подошли к очень важной теме – законодательной защиты прав архитектора. Давайте подумаем, насколько сегодня вооружены те, кто участвует в реализации своих идей. За прошедшие 20 лет были попытки создания многих нормативных документов. Основополагающим стал Федеральный закон – градостроительный кодекс. В феврале 1997 года облДумой был принят закон, регулирующий строительные отношения на территории области. Но на сегодняшний день он практически не работает. Документ требует корректировки, чем мы сейчас и занимаемся. Вероятно, и мы проявляем определенную инертность, потому что сегодня разработкой архитектурного законодательства занимаются и Минэкономразвития, и комитет госимущества, и земельный комитет, и комитет по строительству. Только архитекторы здесь вроде бы не при чем. Надо признать, что мы оказались по сути дела не готовы к валу индивидуальной жилой застройки. Поскольку законодательная база весьма слаба, то архитектор в начале разработки проекта оказывается беззащитен перед заказчиком, а потом беззащитен, когда строители уже в угоду заказчику начинают переделывать его проект.
Ведущий: - Тогда непонятно, по каким правовым актам строятся дома вокруг той же площади Победы? Выходит, архитекторы против этого безобразия, а городская власть «за»?
Начальник государственной инспекции охраны историко-культурного наследия области Татьяна Старцева: - Ответ на этот вопрос прост: без постановления администрации Воронежа ни один участок на территории города под застройку не выделяется.
Главный санитарный врач Воронежа Николай Мамчик: - Да вы, госпожа Старцева, будто не в городе живете! Сегодня строительство 90 процентов объектов ведется вообще без всяких разрешительных документов. А когда здание уже наполовину готово, начинается мощное давление, и все делается, чтобы узаконить незаконное строительство. Нередко не только все эти согласованные в принудительно-пожарном порядке документы, но даже проекты (вы слышите – проекты!) появляются только к началу работы госкомиссии по приемке здания. Вот до чего мы дожили! На мой взгляд, самая главная задача сегодня – остановить это безобразие.
Реплика с места: - И как ее решить принципиально?
Мамчик: - В первую очередь, направить все усилия на быстрейшее создание генерального плана и одновременно принять закон, который бы жесточайшим образом карал за любое его нарушение. Почему у нас уже много лет отсутствует генплан? Потому что исполнительной власти он не нужен, поскольку заставляет ее придерживаться правил игры, а при отсутствии четкого архитектурно-строительного документа она делает все, что захочет. Посмотрите, что сегодня происходит. В центре города без всякого согласования вдруг начинают строиться жилые дома областной прокуратуры, ФСБ и других силовых структур. Попробуйте повоевать с ними и отстоять интересы города и жителей близлежащих домов. Если мы не хотим потерять город, надо в законодательном порядке приостановить любое строительство в Воронеже до появления нового утвержденного генплана.
Сегодня в городе - полнейшая вакханалия и беззаконие. Уже потерян счет автозаправкам на его улицах, их стали сооружать буквально через 200-300 метров друг от друга. Автолюбителям они нужны? Нет, они нужны людям с тугими кошельками. Посмотрите, сколько кафе и ресторанов появилось в Воронеже. перевод жилых квартир в нежилой фонд принял массовый характер. Скупаются первые этажи жилых домов, ломаются стены, и возникает очередное увеселительное заведение.
В санэпиднадзор поступает огромное число писем от жителей, которые жалуются на резкое ухудшение условий проживания. Поэтому своим постановлением я запретил с 1 января 2004 года размещать организации общественно питания в существующих жилых зданиях. Постановление мною подписано 11 декабря, а прокуратура чуть не на следующий день выносит протест. К сожалению, очень часто я не нахожу поддержки ни в вышестоящих органах санитарного надзора, ни в судах. В 2003 году судьями рассматривалось 28 дел, связанных с грубейшими нарушениями санитарного законодательства. А решение в нашу пользу принято только в 4 случаях.
Ведущий: - Наша газета решила узнать, кто дал разрешение на строительство автозаправки в начале улицы Лизюкова. Какой в ней смысл, если через дорогу уже работает одна? Городская администрация, как это чаще всего бывает, публикации газеты «не заметила», а вот глава Коминтерновского района Образцов сказал по телевидению, что разберется и прекратит это безобразие. Честно сказать, мы порадовались этому, но либо у Ивана Дмитриевича сил не хватило, либо желание пропало, но только заправка продолжает и сегодня строиться.
Гуненков: - На мой взгляд, в немалой степени облик города зависит от принципиальности градостроителей и руководителей его. Разговоры о том, что старый генплан исчерпал себя, начались еще в 1992 году. Сегодня о нем можно забыть и не вводить общественность в заблуждение, что уже существует какой-то новый генплан города. Его нет, он только создается и находится где-то на полпути.
Ведущий: - Ошибаетесь, Николай Федорович. Вот официальная справка, согласно которой на 1 июня 2003 года общий объем работ в создании генплана выполнен только на 37 процентов, а стоимость их окончания составляет 6312 тысяч рублей. Если за три года одолели чуть больше одной трети, то любопытно бы знать, когда придем на финиш?
Гуненков: - А финиш пока не виден, потому что правильно сказал Мамчик: руководству города генплан не нужен. Я, будучи главным архитектором, ежегодно слал десятки писем во все инстанции, чтобы выбить средства на разработку его, а в ответ – равнодушные отписки. Находились деньги на салюты, выборы мэра, но только не на нужды города. За последние 10 лет в Воронеже сменилось 6 мэров и 5 главных архитекторов. О каком целенаправленном выполнении сложных задач можно вести речь?
Ведущий: - Давайте обратимся к конкретному примеру – сооружению собора в Первомайском сквере. Никто не возражает против сооружения самого храма, но люди спрашиваюжт: почему именно в этом месте? По данным института общественного мнения «Квалитас» только четверть горожан в 1998 и 45 процентов в 2003 году полностью одобряли это строительство. Возможно, рост соглашающихся происходит по принципу: стерпится – слюбится.
Гилев: - Считаю, что место размещения собора с исторической точки зрения выбрано неудачно, поскольку сквер всегда был местом развлечений горожан. Но, видимо, это тот случай, когда нужно платить за ошибки предыдущих поколений, которые построили цирк и Дворец спорта там, где мог бы стоять храм. Кроме того, собор, где бы он ни был поставлен, украшает силуэт русского города.
Доцент Воронежского архитектурно-строительного университета, кандидат архитектуры Виктор Митин: - Мы все больше о нравственности строителей и заказчиков рассуждаем. Они активно стремятся в центр города, невзирая ни на какие запреты. Но все это объясняется экономикой. Стоимость квадратного метра жилой площади в центре города вдвое больше, чем на окраинах, а затраты на строительство одинаковы. Кто же откажется от такой прибыли? Вот заказчики всеми способами и «продавливают» нужные им площадки. Кстати, многим и продавливать не надо, поскольку сами во власти сидят. Что касается собора, то меня лично удивляет его появление в Первомайском сквере. Почему общественность только в кулуарах шепчется о том, что все у нас делается втихомолку? Как могло появиться столь значительное сооружение в центре города без объявления конкурса? Почему в Италии, например, строительство или реконструкция любого храма начинается только после сурового конкурса проектов? Лучшие архитекторы считали и считают за честь принять в них участие.
Гилев: - На мой взгляд, чтобы пресечь всевозможные несуразицы необходимо строгое соблюдение архитектурного законодательства. Поставлена задача: новый генплан сделать к концу 2004 года, и надо надеяться, что он будет. Однако уже сейчас нам нужны определенные документы для работы, поэтому разрабатываем временные правила застройки. В них четко указано, что в этом месте можно строить, а что нельзя.
Ведущий: - Давайте теперь обратимся к еще одной болезненной теме - строительство новых домов впритык к уже существующим. Когда дается согласование на такую застройку, и чем руководствуются специалисты? Сначала - вновь строки из писем читателей.
Муромцев: - У нас есть государственная вневедомственная экспертиза, которая изучает всю рабочую документацию. Прежде чем согласовывать реконструкцию или дать разрешение на новое строительство эксперты проверяют наличие разрешений от экологов, пожарной службы, санэпиднадзора и других структур. Если таких согласований нет у заказчика, никто ему разрешения не даст. Но беда в том, что половина инвесторов, начиная новое строительство или затевая переделку помещений, и не имея таких разрешений, тем не менее идет на нарушения закона.
Мамчик: - Самая главная беда вот в чем: люди с большими деньгами ведут себя абсолютно нагло и дерзко. Они игнорируют все санитарные нормы и правила, зная, что мы своей властью не можем поставить их на место. Только через суд, а суд, как правило, поддерживает именно их. Мы об этом уже говорили. Убеждаем судью, что нарушены нормы санитарного законодательства, а он зачастую будто не слышит нас. С другой стороны, многие граждане вообще не хотят, чтобы что-то строилось возле их дома. Возьмите ситуацию с гаражами по переулку Новому. Здесь запланировали подземные гаражи с полным благоустройством территории над ними. Так делается во всем цивилизованном мире. Однако жители выступили против, хотя в данном случае не нарушены никакие гигиенические нормативы.
Ведущий: - Быть может, просто боятся люди, потому что у нас вся жизнь идет по классической формуле Черномырдина – хотели как лучше, а получилось как всегда. Жители домов №32, 34, 40 по ул. 25 Января принесли в редакцию кипу документов и письмо с 293 подписями. Некое ООО «Старый город» без согласования проекта привязки с учреждениями госсанэпиднадзора стало бить сваи под фундамент нового жилого дома. При этом существующие дома ходуном ходят: в подъездах появились трещины, отскакивает облицовочная плитка, обваливается штукатурка, ломаются водопроводные трубы. Но почему никто не отвечает за это безобразие? Что думает по этому поводу архстройнадзор?
Начальник инспекции архитектурно-строительного надзора Николай Бутковой: - Наша общая беда в том, что в обществе не работают законы. Мы уже говорили о генплане, но я боюсь, что даже когда его утвердят, строительная вольница так же будет продолжаться. На сегодняшний день нет рычагов активного воздействия на нарушителей. Мы лишь можем оштрафовать их на 500 или 1000 рублей. Смехотворное наказание для тех, кто ворочает миллионами. Нарушитель улыбнулся, достал тысячу рублей и пошел строить дальше. Вторично наказать его я не имею права, надо обращаться в суд. Что такое судебная система сегодня – никому объяснять не надо. Пока будет принято решение, незаконное строительство уже завершится. Больше того, даже в суд обратиться от своего имени я не могу, потому что у нашей организации до сих пор нет юридического статуса.
Реплика с места: - Как же вы работаете?
Бутковой: - Наш статус был определен в законе об административных правонарушениях еще в 1992 году. Закон об архстройнадзоре прошел первое чтение в ГосДуме в 1997 году. Но с появлением нового законодательства старое рухнуло, и теперь о необходимости закона никто не вспоминает. Конечно, областная Дума в отсутствии федерального могла бы принять свой закон, но этого, как я думаю, никогда не допустят депутаты, связанные со строительным комплексом. Ведь в случае утверждения такого документа на безобразиях, которые творятся на стройплощадках, будет поставлен крест.
Ведущий: - Сколько строительных объектов за год вы приостанавливаете?
Бутковой: - Около двухсот за различные правонарушения. В последнее время возникали серьезные конфликты по Кольцовской, 34, Плехановской, 49, Карла Маркса, 78.
Гуненков: - Станислав Аркадьевич говорит о том, что готовятся временные правила застройки. Позвольте уточнить. Такие правила были подготовлены институтом «Воронежпроект» еще два года назад и в них по каждому кварталу города были расписаны плотность застройки, ее этажность и прочее. Инвестор, покупая участок, заранее знал, какой этажности дома здесь можно поставить. В управление главного архитектора города мы отдали эти правила около полугода назад, но о реакции управления мне до сих пор неизвестно. Так что признаемся, что и в наших конторах волокиты хватает.
Ведущий: - Проблема, о которой мы будем сейчас говорить, вызвала большую полемику в газетах Воронежа. Никого не оставила равнодушным сохранность памятников истории и культуры в областном центре. Итак, письма читателей.
Старцева: - Беда в том, что на самую дорогую землю в историческом центре Воронежа лезут, как правило, самые богатые и самые наглые инвесторы, а у власти города не хватает политической воли, чтобы остановить этот захват. Больше того, волокита в утверждении проекта охранных зон показывает, какую реальную позицию занимает нынешняя власть. Можно много говорить о необходимости бережного отношения к истории, а можно без громких слов – делать. Наши чиновники и депутаты предпочитают первое. Одна из причин этого, как уже говорилось, калейдоскопическая смена мэров и главных архитекторов. Поработал человек пару лет и ушел, не отвечая за то, что натворил. А безответственность развращает.
Меня нередко упрекают в том, что я бьюсь за сохранность какой-то рухляди. Но, уважаемые коллеги, у нас в городе всего 310 памятников истории. Неужели эти островки славного прошлого мешают строить нынешний город? Территория исторического ядра - около 9 процентов от всей площади города. Объясните мне, почему неинтересные, кричаще-вульгарные здания, не связанные воедино какими-то общими архитектурными решениями, появляются именно в центре? Многие новые дома, словно подгулявшие купчики, выдвигают вперед свои животы и самодовольно чванятся своим богатством. Какая тут связь времен?
Посмотрите на правобережную набережную. Да, ветхая застройка требовала сноса, но разве такими дворцами-уродцами надо было заполнять живописные склоны? Когда мне говорят, что на поддержание сохранности памятников архитектуры нет денег, я не верю этому. И в старом законе, и в новом, принятом в июне 2002 года, четко сказано, что средства, полученные от сдачи памятников в аренду (а городской комитет по имуществу получает от этого немалые суммы), должны идти только на поддержание самих памятников. У нас же все идет в бюджет города и в нем растворяется. Почему никто не несет ответственности за нарушения закона?
Вопрос с места: - Почему же управление культуры не добьется выделения средств в бюджете отдельной строкой?
Старцева: - Мы вместе с управлением культуры трижды вносили этот вопрос в городскую Думу в виде проектов постановлений. Каждый раз они отвергались.
Ведущий: - Можно сказать, что для администрации Воронежа и депутатов горДумы федеральный закон «Об объектах культурного наследия народов Российской Федерации» не является указом?
Старцева: - К сожалению, именно так. Мы уже неоднократно сталкивались с ситуацией, когда городу выгодно тот или иной памятник довести «до ручки». Из старого дома под предлогом расселения удаляются все жильцы. Здание без присмотра рушится и растаскивается буквально на глазах. Через три-четыре года чиновники говорят нам с язвительной усмешкой: «И этот «памятник» вы охраняете как историческую ценность?» Пример – дом Кислянского, о котором сейчас столько разговоров. Такая же судьба готовится и зданию на ул. Кольцовской, около поликлиники №2.
Гилев: - Давайте однако согласимся с тем, что многие памятники находятся в таком аварийном состоянии, что нет смысла поддерживать их. Или другой немаловажный момент. Многие дома в результате многочисленных перестроек не сохранили ни одной архитектурной детали прошлого, но почему-то по-прежнему входят в число охраняемых объектов. Может быть, настала пора посмотреть внимательно, что собой представляет каждый такой памятник и сократить их число?
Ефремов: - Ни в коем случае этого делать нельзя. Это будет первым шагом на пути планомерного уничтожения прошлого.
Муромцев: - Никто не собирается его уничтожать, но давайте отделять зерна от плевел. Давайте вместе создадим систему охраны памятников и скажем: «Это здание будем всячески оберегать от разрушения, а вот это исторической ценности не представляет, и им можно поступиться». Городу крайне нужна такая программа. Давайте не высказывать взаимные обиды, а сообща работать.
Ведущий: - В Екатеринбурге пошли по пути новоделов. При расширении центральных улиц в зону сноса попадали очень старые дома, которые тем или иным образом оставили след в истории города. Архитекторы либо разыскивали в архивах чертежи этих зданий, либо тщательно обмеряли их и строители ставили рядом такой же дом-близнец, на стене которого устанавливалась соответствующая мемориальная доска. Когда на улице города видишь гиганта наших дней и рядом крошку с вычурными архитектурными формами начала XIX-го века, то проникаешься благодарностью к людям, бережно относящимся к славному прошлому. Позвольте обнародовать данные института общественного мнения «Квалитас»: 82 процента воронежцев считают, что старые постройки, имеющие историко-архитектурную ценность, необходимо сохранять и восстанавливать; 12 процентов уверены, что на месте любых старых зданий необходимо строить новые, современные; 6 процентов затруднились с ответом.
Старцева: - Мало кто помнит, но 1995 году, когда закончился срок действия старого генплана, было принято решение о запрете выделения земельных участков под строительство в исторической части города до утверждения проекта охранных зон. В течение года запрет выполнялся, а потом всеобщее попустительство развязало руки заказчикам и строителям.
Гуненков: - Боюсь, у общественности может сложиться впечатление, будто в нынешнем положении виноваты все, но только не архитекторы. А я думаю, за все, что происходит в градостроительстве, отвечает, в первую очередь, главный архитектор города. Не можешь отстоять свою точку зрения, не можешь градостроительный процесс поставить на должный уровень – уйди, чтобы не было стыдно перед потомками.
Доцент юрфака госуниверситета, председатель экспертно-консультативного общественного совета Владимир Мальцев: - Мне кажется, в условиях рыночных отношений стала приниженной роль общественности. Поэтому мы решили создать общественное объединение «ЭКОС» по охране памятников истории. Больно видеть, как на глазах уходит в небытие все рукотворное прошлое Воронежа. В немалой степени это происходит по вине чиновников, сидящих в администрации области и облДуме. Когда мне пришлось заниматься оформлением охранных зон, поразился равнодушию столоначальников – никому ничего не нужно.
Вы посмотрите, во что превратился главный проспект города. В нем нет ни духа Революции, ни жизни Большой Дворянской. Закон, например, предписывает физическую сохранность памятника истории и культуры, а у нас богачи скупили все первые этажи домов и творят с ними все, что хотят. Сделали мраморные стены и зеркальные окна, соорудили выпирающие на тротуар витрины дорогих бутиков, реставрируют фасады так, что исчезают все старые декоративные элементы и лепнина. Взгляните на «Бристоль» - от изумительного по красоте здания ничего не остается. А дом со львами на проспекте? Ведь у него крыша скоро рухнет, поскольку все стропила жучком изъедены. В других городах Черноземья есть опыт сохранения старины и создания охранных зон. Московская горДума даже специальный закон на этот счет приняла. То есть, наработки есть, надо ими воспользоваться.
…Закончилось заседание «круглого стола». Оно было бурным, эмоционально высказываемые мысли вызывали ответную реакцию. Это и понятно: в редакции собрались не равнодушные люди. У читателей может возникнуть вопрос – почему не пригласили главного архитектора Воронежа А.П.Бородецкого. Приглашали, но Анатолий Петрович сослался на занятость. Жаль.
Возможно, некоторые мысли, прозвучавшие за «круглым столом», найдут свое отражение и в документах, которые будут приняты во властных структурах. По крайней мере, дебаты, возникшие в городской Думе 25 декабря, дают надежду на то, что дело не завершится словесной перепалкой депутатов. Будем надеяться также, что воронежцы выберут, наконец, достойного мэра, который не будет вбухивать миллионы рублей в негодную тротуарную плитку, не будет выдвигать безумные идеи строительства торгового центра под площадью Ленина, не будет одной рукой грозить тем, кто уничтожает памятники города, а другой подписывать разрешение на уничтожение их.
И в заключение приведем мнение еще одного неравнодушного человека – жителя проспекта Труда – Виталия Александровича Лемешева: «Сегодня гостей, заезжающих в наш город со стороны Москвы, встречают гигантские рекламы иностранных фирм и пресловутая красная пирамида. Я не знаю, по чьему распоряжению появилась здесь эта геометрическая фигура. Но знаю точно – это был не патриот города, ибо стоять на этом месте должен памятник Алексею Кольцову, чье имя навсегда связано с Воронежем».
Удивительно точное предложение. Может быть, есть смысл к нему прислушаться?
