Узорная вязь поворинского платка

23.12.2011 09:31

Пуховых коз в Поворинском районе Воронежской области – пруд пруди. И белых, и серых, и рогатых, и комолых. Вязать платки поворинских девчонок (иногда и мальчишек) учат рано – в шесть-семь лет. Так здесь повелось с XIX века.

Сразу за железнодорожной полосой, отделяющей территорию вокзала от города, «пушистой» ватагой толпятся женщины, с надеждой глядя на снующих туда-сюда по перрону пассажиров дальних (и не очень) поездов: выходить к путям строго запрещено полицией, иначе – штраф.

Но вот редкий «клиент», нарушив привычный маршрут «от ларька – к ларьку», с тревогой поглядывая на часы, решается и переходит своеобразный Рубикон, отделяющий его от жмущихся к стальному полотну мастериц и заветной покупки. Обвешанные с обеих сторон платками и с «гирляндами» вязаных носков и рукавиц на груди женщины бросаются навстречу потенциальному покупателю.

Вот такой удивительной красоты пуховый платок сработан поворинской мастерицей.
Фото Андреыя Монастырного

- Носки из собачьей шерсти есть? – сразу интересуется спешащий к поезду «клиент» у обступивших его со всех сторон мастериц пуховязального промысла, и чья-то одинокая рука неуверенно поднимается над укутанными в платки головами: «А кто их стрижёт, собак-то?..»

- Долго ли вязать платок? – вопрошаю и я женщин, щёлкая затвором фотоаппарата налево и направо среди равнодушных к моему «праздному» интересу поворинских рукодельниц. И наталкиваюсь на стену недоверия и непонимания: для чего, мол, спрашивает?

- Сам в Мазурке живёт, а про платки ничего не знает! – выражает общее женское недоумение одна из мастериц-торговок, рослая тётка с белым платком на груди, и поворачивается ко мне пушистой серой спиной.

- Да про вас загадки можно загадывать! – пытаюсь шуткой растопить лёд возникшего отчуждения. – «Спереди – белый, сзади – серый».

Не сработало.

Но реплика женщины задела меня, что называется, за живое. Что же я действительно знаю о платках?

Вспомнился мой одноклассник Колька, тихий троечник, вязавший вместе со своими родителями и младшей сестрой долгими зимними вечерами широкие пуховые «треугольники» и «квадраты», которые его отец потом носил на скрюченной радикулитом пояснице: распушивал… Колькина тётка, в начале гибельных девяностых разбогатевшая на торговле пуховыми платками, которые она скупала в большом количестве и отвозила на продажу в далёкую морозную Сибирь, где изделия поворинских мастериц всегда были в большой цене.

Бабки-соседки, летом на лавочке бойко, не глядя на руки, снующие спицами и «врущие» длинные и узорчатые, как вязаные шарфы, деревенские сплетни.

Да, что-то маловато я знаю о платках.

В селе Пады Саратовской области, из которого мои «кочевые» родители переехали в Пески (мне тогда было пять), пуховые козы были редкими животными. Почти как верблюды. А вот здесь, в Поворинском районе, их, что называется, пруд пруди. И белых, и серых, и рогатых, и комолых. Козы в здешних сёлах, почитай, в каждом дворе. А у кого нет своих мелкорогатых кормильцев, те покупают пух на рынке. Хочешь – кудрявый, «кольцами», хочешь – «простоволосый». Хоть чёрного цвета, хоть серого, хоть коричневого. В любом случае в умелых руках из него выйдет отличный платок – лёгкий, мягкий, тёплый и «долгоноский». Так местные мастерицы говорят.

А вязать платки поворинских девчонок (да что там, иногда и мальчишек, как моего друга Кольку!) учат рано – в шесть-семь лет. Пытался и я, что греха таить, в свои десять освоить эту женскую премудрость с помощью старшей сестры и даже несколько рядков узенького шарфа кое-как прошёл сам, но… Не мужское это занятие, не мужское! (Колька, прости!).

Козы – животина беспокойная и вредная: кто пас – тот знает. А чесать пух специальными гребёнками с этих рогатых «чертей» (это происходит в период их линьки, то есть в феврале-марте) – занятие не из приятных. Но и вычесать пух – это ещё полдела. Ведь прежде чем он станет пряжей, его очищают от сора (козы часто попадают в репьи), стирают, сушат, ворошат, два раза прочёсывают «чёсками», отделяя от «охлопков». И только после этого утомительного процесса прядут вручную на прялках и сматывают в клубки, которыми так любят играть кошки любых пород и любого возраста.

Так все здесь повелось с XIX века, когда пуховязальный промысел только зародился на воронежской земле. Сейчас, в наше время высоких технологий, пух прочёсывают не по старинке, а на пухочесальной машине, да и прядут на электрической прялке.

Да что там прядут! Некоторые умелицы даже вяжут платки, шали, косынки, шарфы и палантины на вязальной машине. Полчаса – и платок готов! А вручную над ним трудятся несколько дней. Но ценятся всё же у покупателей больше пуховые изделия ручной работы.

Воробья, как гласит пословица, на мякине не проведёшь! А узоры! Узоры каймы поворинских, а также борисоглебских, грибановских, новохопёрских, терновских платков - это разнообразные комбинации ромбиков в два или три ряда, зубцов по краю! Наверное, только мастеру Морозу, расписывающему окна зимой по утрам и вечерам, под силу тягаться с воронежскими мастерицами.

Но вот платок связан, обрызган водой и распушен. Осталось его высушить, натянув на раму.

- Раньше платки продавались быстро, – выхожу из глубокого раздумья от горестного сетования одной из облачённых в серо-белый пушистый наряд женщин. – Бывало в молодости ночью, часа в три, пока ребёнок спит, сбегаешь на вокзал, продашь косынку и назад. А сейчас один платок можно неделю продавать.

- Почему же так? – удивляюсь я.

- Так поездов сейчас через нашу станцию мало ходить стало. Да и к тем нас не пускают. А ведь основной покупатель кто? Пассажир поезда дальнего следования. Лучше всего – из Сибири. Там наши платки знают, там они и в цене.

А я снова вспоминаю Кольку и его удачливую тётку, разбогатевшую на поворинских пуховых платках в «лихие девяностые». Да, было время.